Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 33

Напарник вытянул шею, пытаясь разглядеть в полутьме.

— Откуда знаешь?

— Я тоже не прохлаждался, — отзеркалил я его же недавний ответ.

Он медленно кивнул, его пальцы нервно постукивали по шву потрепанного тулупа.

— Надеюсь, не пригодится.

Глава 15

Я скинул одежду, остался в боксерских шортах и рубахе, а сапоги сменил на мягкие ботинки. Холод цеха, тут же обжег кожу, но через мгновение тело ответило ровным, глубоким теплом от Крови Духа. Энергия циркулировала, согревая изнутри.

Размял плечи, сделав несколько круговых движений, потянул шею, почувствовал мышцы живота и спины, пронизанные упругой силой Плоти Духа. Страха не было. Ни перед боем со Шпалой, ни перед потенциальной угрозой Околина.

Через несколько минут гул в цехе, состоящий из приглушенных разговоров, смешков и звяканья бутылок, сменился затухающим ропотом, а потом коренастый мужик у края круга громким, хриплым голосом объявил о скором начале боя. Гриша кивнул мне, и мы пошли к белой меловой линии, начерченной на полу.

Толпа расступилась, пропуская нас к краю круга. В центре уже стоял Шпала.

Он был таким, как описывал напарник: высокий, под метр девяносто, худощавый, но не тощий. Фактура тела была плотной, жилистой. Длинные руки, непропорциональные телу, висели почти до колен, кисти были большими, с узловатыми костяшками. Лицо узкое, с острым подбородком и внимательными, холодными глазами цвета мутного льда. Он уже тоже разминался, делая медленные, плавные выпады.

Я включил духовное зрение. Мир наполнился мягким свечением потоков Духа. Шпала горел ровным, плотным светом стального оттенка. Духовные Вены — их было много, сетка густая — были развиты хорошо, симметрично, без явных перекосов или разрывов.

Никаких слабых мест, вроде той асимметрии у Палова, не просматривалось. Пик Вен. Стабильный, опытный боец, который долго шел к этому уровню и знал, как им распорядиться. Может быть, он был послабее Старого, но не сильно. Придется побеждать честно — скоростью и силой Плоти против его отточенной техники и выверенной дистанции.

Судья — тот самый коренастый мужик с бычьей шеей — вышел между нами, пробурчал сквозь желтые зубы стандартные правила: бить до потери сознания, сдачи или выхода за круг. Никаких удушающих, никаких ударов в пах, в горло.

Мы кивнули. Он вышел из круга, и почти сразу прозвучал пронзительный свисток, от которого на мгновение заложило уши.

Шпала не стал ждать. Он сделал два скользящих шага вперед — его ступни почти не отрывались от бетона — и нанес первый удар: длинный, хлесткий, в висок. Удар шел по диагонали, чтобы сложнее было поймать траекторию.

Я уклонился головой вправо, чувствуя, как воздух свистит у уха, едва не задевая кожу. Второй удар последовал сразу же, без замаха — ребром той же ладони в шею, чуть ниже уха. Я присел, пропустил его над головой, и тут же из низкой позиции рванулся внутрь, на сближение, пытаясь войти в дистанцию для своих коротких ударов.

Его стиль был понятен сразу: держать на расстоянии, бить длинными, проникающими ударами, как кнутом, изматывать, не давать войти в ближний бой, где его длинные руки станут помехой. Моя задача была обратной: прорвать эту дистанцию любой ценой, даже ценой нескольких пропущенных ударов.

Использовать сразу всю ту силу, что я применил в бою с Костей, чтобы продемонстрировать себя, не стал, да и таранный удар плечом зрители бы не оценили. Мне хотелось победить за счет техники, как минимум чтобы эту самую технику отточить.

Он отступил на полшага, отбиваясь не кулаками, а длинными, отводящими ударами предплечий, блокируя мои руки. Один раз пробил мне прямым в корпус, ниже грудной клетки. Даже сквозь укрепленную Плотью мышцу я почувствовал глухой, неприятный толчок, который заставил на мгновение сбить дыхание.

Сила у него была. Не запредельная, но точная и вложенная в каждую атаку.

Пропустил еще один такой же удар, сознательно приняв его на напряженный бицепс левой руки, и в момент, когда его рука отскочила от мышцы, а тело на долю секунды развернулось для следующего движения, сделал взрывной выпад вперед.

Он не успел отскочить или снова выбросить блок. Я вошел в его периметр, очутившись в полуметре от его груди.

С этого момента бой почти перестал быть двусторонним. Мои удары — короткие, мощные, с близкой дистанции — пошли в корпус. В печень, под диафрагму, по почкам. Я не бил в голову — все равно при моем нынешнем росте достать так высоко было бы сложно. Но тело, даже укрепленное Венами, не могло долго выдерживать такую концентрацию силы, приложенную точно и в одни и те же точки.

Шпала попытался клинчевать, обхватить меня длинными руками за спину, чтобы отбросить, сделать перерыв. Я пропустил его руки за свою спину, сблизился еще, прижался к нему грудью, лишив пространства для маневра, и нанес два быстрых, точечных удара локтями ему под ребра сбоку.

Раздался глухой, влажный хруст. Он коротко ахнул, его хватка ослабла. Я сделал шаг назад для замаха и вложил в следующий удар побольше силы — прямой, от бедра, в солнечное сплетение.

Воздух с хрипом, похожим на лопнувший мех, вырвался из его легких. Он медленно, как подкошенное дерево, осел на колени, а потом повалился набок на грязный бетонный пол, скрутившись калачиком и хватая ртом воздух, который никак не хотел заходить обратно.

Гул толпы на секунду стих, замер в ожидании финала, потом взорвался одобрительными криками, свистом. Судья подошел и поднял мою руку, его губы шевелились, объявляя победу, но я не слушал.

Мой взгляд скользнул по толпе, по тому месту у колонны, где раньше стоял Околин, прислонившись спиной к камню. Его не было. Я еще раз осмотрел всех, быстро скользя глазами по лицам, и поймал его спину в темном длинном пальто, быстро удаляющуюся к воротам цеха.

Он не смотрел на триумф, не ждал развязки, не собирался подходить к своему бойцу или что-то говорить. Он просто уходил. Шел быстро, почти не оглядываясь. Слишком быстро для простого отступления.

В грудь кольнула ледяная игла тревоги. Я резко дернул руку из захвата судьи, проигнорировал его недоуменное, хриплое «Эй, куда⁈», и шагнул к меловому кругу, прямо в толпу.

Толпа, еще не опомнившаяся, расступилась перед моим напряженным движением, некоторые даже отпрянули. Я подошел к Грише, стоявшему у самого края с раскрасневшимся от азарта лицом, и схватил его за руку выше локтя, крепко сжав.

— Пошли. Быстро.

— Что? Что случилось? — Его глаза были округлены от непонимания, он кивал в сторону судьи. — Тебе сейчас выплату…

— Забудь про выплату. Околин убегает.

Я не объяснял больше, просто развернул его и потащил за собой, расталкивая зевак плечом, не церемонясь. Мы шли не к главному выходу, где была толчея и вполне могли быть люди Околина, а вдоль холодной кирпичной стены к тому самому уголку и дальше — к неприметной, обитой жестью двери, которую я заметил раньше. Она была всего в десяти шагах, наполовину скрыта тенью от сваленных железных балок.

Мы были в нескольких шагах от нее, когда со стороны главного входа раздался оглушительный грохот. Потом треск ломающегося дерева, звон сорванных петель и гулкие шаги по бетону — тяжелые и синхронные.

— Стой! Городская стража! Никому не двигаться!

Голос прозвучал невероятно властно, перекрывая все остальные звуки. Ропот толпы сменился мгновенной гробовой тишиной, а потом — взрывом хаотичного движения, топота и криков. Люди рванулись в разные стороны, сшибая друг друга, опрокидывая ящики. Кто-то упал, кто-то полез под верстаки.

Я не стал смотреть, что происходит там, у входа. Рванул дверную ручку — она не поддалась. Отступил на полшага, уперся ногой в пол, сгруппировался и ударил в створку правым плечом, направив в точку удара всплеск силы от Плоти Духа.

Удар пришелся не в самый центр, а ближе к петлям, где дерево вокруг железной обивки было тоньше. Дерево с хрустом, разлетелось, створка распахнулась, ударившись о кирпичную стену с таким грохотом, что он на секунду перекрыл общий шум паники.