Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 5

— Квартиру я предоставлю. Свою личную. Я там почти не появляюсь — живу в основном здесь, в штабе. Она в тихом, почти глухом районе, недалеко от того самого старого кладбища, где мы только что были. Никто лишний носа не сунет. — Он потянулся к связке ключей, лежавшей на краю стола среди бумаг, снял с нее два ключа: один большой, старомодный, с массивной бородкой и зеленоватым налетом на металле, другой поменьше, никелированный. Положил их передо мной на столешницу. — Большой — от подъезда и от наружной двери. Замки старые, но надежные. Малый — от самой квартиры. Четвертый этаж, дверь напротив лестничной площадки. Окна выходят во двор-колодец, тихо. Первую партию пилюль я возьму со склада банды, потом посмотрим. Как только будут готовы, их доставят туда, в квартиру. Ты сможешь заниматься, не вылезая наружу неделями, если понадобится. Еду тоже будем подкидывать.

Это было больше, чем я рассчитывал. Собственное, надежное, охраняемое его авторитетом убежище в городе. Постоянный, гарантированный поток ключевого ресурса. Возможность полностью сконцентрироваться на росте, не тратя силы на выживание или на поиск денег для еды.

Я протянул руку и взял ключи.

— Но запомни, — голос Червина снова стал жестким, — это не навсегда. Как только у банды, особенно у людей Ратникова, начнут возникать закономерные, неизбежные вопросы — куда старик сливает ресурсы, почему скрывает какого-то непонятного парня от всех, что за секретные траты, — мне придется разыграть карту блудного сына. И разыграть ее громко. Представить тебя перед всеми. И там ты должен будешь показать себя. Показать характер. Хватку. Взгляд. Чтобы даже те, кто уже мысленно переметнулся на сторону племянника, глядя на тебя хотя бы на секунду задумались: «Черт возьми. Да из этого пацана, из этой породы, действительно может вырасти второй Червин или даже лучше!» Ударить в грязь лицом, струсить, показать слабину — будет нельзя. Потому что после такого провала мы оба потеряем все. Я — последние козыри и остатки авторитета. Ты — будущее, ресурсы и, скорее всего, жизнь. Ратников не оставит в живых сына и наследника своего врага. Ты для него станешь целью номер один.

Я сжал ключи в кулаке так, что металл впился в ладонь, оставляя четкие, болезненные отпечатки. Показать себя перед стаей волков, где каждый глаз будет оценивать меня как потенциальную добычу, угрозу или союзника.

Это был вызов. Но вызов, к которому я был готов. После леса и Зверей, после магического огня Топтыгина, после жестокости подпольных боев — это была просто новая арена. Да, ставки стали выше, но мне не нужно будет беспокоиться о них, если я продолжу побеждать.

— Хорошо. Когда придет время, когда вы решите, что настал момент, — я буду готов.

Глава 3

Спуск по лестнице в подвал под трактиром теперь ощущался иначе. Я шел уже не как очередной боец, ищущий заработка и славы в грязи, а как человек, только что заключивший договор с самим хозяином этого подземелья и всего, что было над ним.

Тут уже было пусто. Лишь в дальнем углу у стола, слабо освещенного коптящей керосиновой лампой, сидел Пудов. Стол был завален скомканными бумагами и заставлен пустыми глиняными кружками.

Он не увидел меня сразу. Сидел сгорбившись, уставившись в одну точку на грязном, исчерченном ножами дереве столешницы, и по его почти обвисшей позе читалась не просто усталость после долгого вечера, а какая-то обреченная, расслабленность.

Он знал куда я ушел после победы. И с кем. И видимо, уже нарисовал в своей голове самый горький для него исход: звездный боец, которого он вывел в свет, получил предложение, от которого не отказываются, и теперь исчезнет, оставив его, Гришу Пудова, у разбитого корыта с воспоминаниями о краткой славе и пустыми карманами.

Я подошел, и скрип неровной половицы под подошвой ботинка заставил его вздрогнуть. Он медленно поднял голову. Обычно подвижное, выразительное лицо было землисто-серым.

Он посмотрел на меня, помолчал секунду, две, будто собираясь с мыслями, переводя взгляд с моего лица на пустое пространство за спиной, а потом спросил тихо и хрипло:

— Ну что? Идешь в Руку? Насовсем? К Червину прямо в обойму?

В его голосе звучало не любопытство, а ожидание подтверждения того, что он уже решил для себя.

— Иду, — подтвердил я и сел на пустой табурет напротив него.

Гриша тяжело кивнул, губы его сложились в кислую, невеселую гримасу.

— Понятно. Что ж… поздравляю, значит. В большую лигу вышел. — Он попытался придать словам нотку делового, профессионального участия, но получилось фальшиво и пусто. — Я… я так и думал, что после такого выступления, после такого финала тебя заметят. Не могли не заметить. Ну что ж, карьера.

Он развел руками.

Я дал ему помолчать, выдержать эту паузу, эту мелкую, дешевую драму. Пусть выдохнет свое разочарование. Потом коротко произнес:

— Драться я не перестану.

Напарник медленно, будто через силу, поднял на меня взгляд. В его глазах, тусклых от усталости, мелькнула искра неподдельного недоумения.

— А… зачем? — он прокашлялся, прочищая голос. — Если ты теперь свой человек у самого Червина, тебе эти крохи… это же смешно. У него свои мутки, зачем тебе простые бои?

— И мне нужен будет человек, — перебил я его, не повышая тона, — который сможет договориться обо всем. Который знает, как все это устроено, сможет организовать все что угодно, найти кого угодно, решить любой вопрос, не привлекая лишнего внимания и не лезя на рожон. Если, конечно, этот человек не против продолжать со мной работать.

Я видел, как по лицу Гриши прокатилась целая волна эмоций.

Сначала недоверие — щит от возможного подвоха. Потом быстрая, почти инстинктивная оценка моих слов на предмет скрытого смысла. Затем — прикидывание потенциальной выгоды. И наконец — осторожная, но уже настоящая, живая надежда, зажигающая огонек в глубине глаз.

Он выпрямился на стуле, спина потеряла расслабленную вялость.

— Ты серьезно? — он спросил, и голос его снова обрел немного твердости. — Да я… я всегда только за. Ты же знаешь, я с тобой с самого начала был, с первой же драки, я ведь сразу разглядел! Я никогда…

— Знаю, — остановил я его. — Поэтому сейчас и говорю. Но есть условие. Прямо сейчас мне нужно время. Месяц. Может, немного больше. Мне нужно побыть в одиночестве. Потренироваться так, как я еще не тренировался. И разобраться в некоторых вещах, которые не терпят свидетелей.

Гриша кивнул уже более энергично; деловой настрой возвращался к нему, сметая усталость и разочарование.

— Без проблем! Понял, все понял. Уединение, концентрация — это я понимаю. После таких высот, после такого рывка подготовка на новом уровне нужна без вопросов. Ты дай знать, когда решишь снова на ринг выйти, или когда тебе что понадобится, — я все организую. В мгновение ока. Лучших соперников, самые жирные ставки…

— Организуешь, — согласился я.

Потом полез во внутренний карман куртки, где лежала пачка бумажных рублей — половина от моего сегодняшнего выигрыша в турнире, аккуратно перевязанная грубой бечевкой. Вторую половину я уже отдал как и договаривались Старому.

Пачка денег легла на стол между нами. Гришка уставился на них, потом резко перевел взгляд на меня, и его глаза округлились.

— Это… что это? — пробормотал он, не протягивая руки.

— Компенсация за простой, — сказал я. — Дал бы больше, но больше у меня пока что просто нет. Приглядывай тут за обстановкой. Мы с тобой, думаю, скоро встретимся.

Я видел, как его глаза загорелись при слове «мы». И конечно, при виде такой ощутимой пачки денег, просто оставленной на столе. Он был прагматиком до мозга костей, и такой жест говорил ему куда больше любых клятв в верности или дружбе.

— Да ты… Саш, я… — Он все же растерялся, что для него было редкостью. Потом взял деньги, не отсчитывая, не проверяя, просто взял и положил их перед собой, прижал ладонью, как будто боялся, что они улетят. — Спасибо. Ты далеко не первый боец, с кем я работаю, но еще никогда это не было так увлекательно и так прибыльно! Ты дай знать — я буду готов. В любое время. Днем и ночью. У меня тут все схвачено будет, информация, люди, все.