Пламенев. Книга 3-7 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 67

Их травмы на моей совести. Моя вина: я недооценил скорость и координированность Зверей, как и другие, внутренне смеясь над перспективой СРАЖЕНИЯ с бобрами. Рассчитывал, что они будут тупыми и медлительными.

– Эй, Саш, – окликнул меня Лексий, шагавший прямо за крупом Алого. На его левом плече, поверх залатанной кольчуги, краснело большое пятно от вонючей целебной мази, прикрывающей укус. – А волка‑то твоего жалко отпускать. Привыкли уже, будто свой в отряде. И в бою помог.

Вирр, услышав про себя, повернул голову и фыркнул, выпустив струйку пара из ноздрей.

– Ему в лесу лучше, – ответил я не оборачиваясь, глядя на приближающиеся городские стены. – В городе он как в клетке.

Вирр за эти два с хвостиком месяца бывал в Мильске всего три раза. Каждый раз – в дубовом наморднике, который он ненавидел всем своим существом, постоянно пытаясь его содрать. И каждый раз – под шквалом пристальных, испуганных, а то и враждебных взглядов.

Нет, лес был его настоящим местом. Там он был хозяином, а не диковинкой или угрозой.

Впереди наконец вырисовались серые стены Мильска, местами подлатанные свежим, более светлым камнем. Ворота были распахнуты, у входа копошилась привычная очередь: телеги с товарами, пешие торговцы, несколько крестьянских семей. Я поднял правую руку вверх, сжав кулак, давая отряду немой знак приготовить пропуска и подтянуться.

Прямо перед самым въездом я остановил Алого коротким движением повода и спрыгнул на землю. Вирр сел сразу, без команды, ожидающе глядя на меня снизу вверх.

– Все, работа закончена, – сказал ему, расстегивая одну из потрепанных седельных сумок. – На сегодня свободен. Отдыхай.

Я достал оттуда большой, туго перевязанный бечевкой шмат говяжьей лопатки – килограмма на три. Купил у мясника перед самым выездом специально, уже тогда зная, что на обратном пути отпущу его. Бросил Вирру. Он ловко, почти изящно поймал тяжелое мясо на лету, сжал челюстями, даже не пошатнувшись.

– Возвращайся. Я приду через неделю. Может, и раньше, если будет возможность.

Он тявкнул сквозь набитый рот – звук получился глухим и деловым, – развернулся и мощными, пружинистыми прыжками помчался обратно вдоль дороги, к лесу. Его черная шерсть мелькнула между еще голыми серыми кустами, и через несколько секунд он скрылся из виду.

Я снова влез в седло, откинувшись назад. Кивнул знакомому стражнику у ворот. Тот, увидев наш потрепанный вид и раненого на лошади, лишь молча кивнул в ответ, даже не проверяя пачку пропусков, которую я протянул. Он махнул рукой, и отряд, понурый и усталый, втянулся под низкую каменную арку.

Дорога до «Косолапого мишки» заняла не больше двадцати минут. Город жил своей обычной утренней жизнью, но я почти не замечал улиц, мысленно прокручивая в голове будущий рапорт.

Нужно было четко отчитаться перед Червином. Объявить успешное выполнение задачи – лесопилка очищена. Доложить о потерях. Оценить и предложить размер компенсации Глебу и Степану, пока они не восстановятся. И обсудить стратегический вопрос: стоит ли брать дополнительные заказы от Горшкова в будущем. Все‑таки часть проблемы была в том, что он изначально не объяснил нам угрозу в полной мере.

Мы подъехали к знакомому зданию трактира. Бойцы начали расходиться – кто сразу домой, к семье, кто побрел внутрь, чтобы промочить пересохшее от дороги горло. Я привязал Алого к коновязи, похлопал его по влажной, горячей шее.

– Отдохни. Заработал свою порцию овса.

Потом развернулся и зашел в трактир, сразу направляясь к знакомой потайной двери. Вошел в кабинет, притворив за собой дверь. Червин стоял у книжного шкафа, изучая ряды корешков. Услышав скрип половиц под моими сапогами, он обернулся и сделал шаг навстречу.

И тут я неожиданно заметил разницу. Я больше не смотрел на него снизу вверх. Червин не был особо высоким мужчиной, и теперь наши глаза были почти на одном уровне. Его – на несколько сантиметров выше, не больше.

Я замер на мгновение, осознавая это. За четыре месяца, прошедшие с нашей встречи, я вытянулся, наверное, на добрых шесть сантиметров. Тело, постоянно подпитываемое концентрированным Духом из пилюль и прошедшее уже через двадцать позиций третьей главы, росло как на дрожжах, нагоняя упущенное в голодные детские годы.

Плечи стали шире, грудная клетка – глубже, костяк – тяжелее и крепче. В мутном стекле шкафа отражался уже не тот мускулистый и подтянутый, но при этом худощавый и немного несуразный парень, каким я пришел в город в прошлом году.

– Саша, – кивнул Червин. Его обычное скупое приветствие. – Ну что? Как лесопилка?

Я отчитался четко, по отработанной схеме, которую он же и привил: лесопилка «Сосновый Кряж» очищена, гнездовье бобров‑Зверей уничтожено, часть разогнана, работники подтвердили, что территория безопасна.

Никто из наших не погиб. Двое тяжело ранены – Глеб и Степан, с описанием характера травм. Требуется компенсация на лечение и время восстановления, а также, возможно, временная замена из числа претендентов, пока они не вернутся в строй. Червин слушал, молча кивая, его лицо было привычно сосредоточенным, деловым, без лишних эмоций.

– Молодец, – сказал он, когда я закончил, поставив точку. – Справился. Потери… такое бывает. Не ты виноват, а работа такая. О компенсации позабочусь, деньги на лечение выделю из казны. И насчет дальнейших заказов от Горшкова еще подумаем – стоит ли связываться. Как минимум за дезу с него стоит строго спросить.

Он сделал небольшую паузу, прошелся до своего массивного стола, оперся на него здоровой левой рукой. Потом повернулся ко мне снова, и его выражение сменилось – стало более отстраненным.

– Через четыре дня, – произнес он резко, без перехода от темы лесопилки, – большая сходка. Главы всех значимых банд Мильска. Я иду. Со мной – ты, Ратников, Роза и Клим. Будем представлять Руку.

Я кивнул, сразу обработав информацию. Розу я знал хорошо. Женщина лет сорока пяти, жесткая, немногословная, с лицом, изрезанным шрамами, – одна из немногих уцелевших столпов старой гвардии. Находилась на средней, стабильной стадии Сердца Духа. Клим – со стороны Ратникова, – такого же примерно уровня. Видел его пару раз на сходках – могучий, мускулистый, бородатый. Сам Ратников на начальной стадии Сердца.

Сам я, освоив двадцать из двадцати четырех позиций третьей главы книжечки, находился на поздней стадии Плоти Духа, что по силе было примерно сравнимо с хорошей, стабильной начальной стадией Сердца, возможно – с кем‑то на грани перехода на среднюю.

Белое пламя, которое я теперь мог разжечь почти по желанию (ключом все еще служили воспоминания об Ане, за последнее время постоянно пополнявшиеся, и уже далеко не только просто моментами прогулок и робких поцелуев), давало кратковременный прирост, с которым я, наверное, мог бы сравниться с очень хилой средней стадией.

До Розы и Клима я, возможно, еще не дотягивал, но Ратникова, уверен, смог бы задавить в открытом бою яростным напором и перерубить его напополам в итоге. Так что я был серьезной единицей, но брал меня с собой Червин, разумеется, не столько как бойца, сколько как своего сына.

– В чем причина? – поинтересовался я. – Обычно главы предпочитают решать территориальные или финансовые споры через доверенных посредников, через переговоры на нейтральной полосе. Личная встреча всех – это риск. Значит, повод должен быть весомым.

Червин посмотрел на меня пристальнее, его губы чуть тронуло что‑то вроде одобрительной усмешки. В его взгляде мелькнуло удовлетворение от того, что я задал правильный вопрос.

– А как ты думаешь? – переспросил он, откидывая ответ мне. – Почему вдруг все эти шакалы, которые в другой раз друг друга на нож бы посадили за лишний переулок, решили собраться за одним столом?

Объяснение больше не требовалось. Это была проверка. Но проверка не силы кулаков или скорости реакции.

Хороший лидер должен не только бить и командовать. Он должен видеть общую картину. Контролировать потоки информации, улавливать тренды и подводные течения. Предвидеть угрозы и возможности раньше, чем они станут очевидными для всех.