Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 14

Надо сказать, здание я рассматривал не из чистой праздности. Его вид снова пробудил память Волконского, освежая в ней знание о том, что именно мне тут предстоит делать, и в какой компании.

Так. Министерство Магических Ресурсов, Каменоградское отделение. Мой кабинет я уже вспоминал, ночью. Второй этаж, дверь номер двенадцать. Небольшое помещение с заваленным бумагами столом.

Князь Владислав Петрович Милорадович, с которым я уже познакомился лично, был моим начальником. Обитал на четвертом этаже. Принципиальный, строгий, справедливый… Старый Волконский считал его «старым дурнем, которому больше всех надо», мол, вот ведь чудак, бьется головой о стену, а мог бы греть себе руки и бед не знать.

И все-таки было в его отношении что-то еще, совершенно не свойственное, казалось бы, Волконскому — подсознательное уважение. За все те самые качества, за которые его ленивый, пропитый умишко Милорадовича презирал.

А еще, согласно Волконскому, в последние годы князь «поумнел», перестал открыто лезть на рожон. Баюн об этом рассказывал. Иной бы увидел в этом трусость. Я? Скорее всего, просто усталость. Десятилетия борьбы с системой кого угодно превратят в прагматика. Или он просто понял, что в одиночку ее не сломать.

Только имелся один вопрос. Почему он, такой честный, до сих пор терпел такого нечестного Волконского? Ответ хранился в памяти последнего: Сергей Волконский был добрым другом Милорадовича и, зная о рисках своей деятельности, попросил князя присмотреть за сыном в случае чего. Владислав Петрович дал обещание и соблюдал его неукоснительно. Уверен, никто из них на тот момент не знал, в какое создание юный Дима со временем превратится.

Впрочем, сам младший Волконский все-таки умел балансировать на грани, отделявшей князя от нарушения слова, и наглость его имела предел.

В любом случае, я видел в Милорадовиче не столько начальника, сколько потенциального союзника. А мое вчерашнее спасение — это ресурс. Долг, который не измерить деньгами. И я собирался его использовать.

Были и другие, память о них пока всплывала в общих чертах. Секретарша Волконского Мария, Василиса Острожская, научный сотрудник. Бухгалтер, про которого шептались, что он нечист на руку. Вечно сонный Семен из техэкспертизы, который нечист на руку как раз и был — Волконский это знал наверняка, он с ним не один вопросик обкашлял. Молодой, но толковый парень Илья, занимавшийся в министерстве всякой техничкой, и многие другие. Целый зоопарк персонажей, типичный для такой конторы. С некоторыми из них предстояло выстраивать отношения, а с иными — наоборот, разорвать, при том не рискуя быть вывезенным в лес.

Чужой опыт работал, переходя уже в мой.

— Ну что, достопочтенный хозяин, полюбовался? — вывел меня из задумчивости голос Баюна. Кот сидел на капоте машины и умывался, делая вид, что вся эта сцена его ничуть не касается. — Может, зайдем внутрь? А то, говорят, за опоздания здесь жалованье урезают.

— Мы пришли почти на два часа раньше, Баюн. Но — да. Идем, — я кивнул. — У нас впереди много работы.

Мы с Баюном поднялись по щербатым ступеням, прошли в здание. Тут было темно и пусто. Ни одна живая душа еще не явилась на рабочее место — оно и ясно. Кто ж захочет находиться тут больше положенного? Разве что чудак из другого мира, заселившийся в тело местного мудака.

Один сотрудник, впрочем, на месте все-таки присутствовал. Он тоже на работу не приходил — он с нее с вечера не ушел, ночная смена. Дежурный охранник. Пожилой мужчина в серой форме, с седыми усами и лицом, изборожденным глубокими морщинами. Он клевал носом над раскрытым кроссвордом.

Охранник встрепенулся, услышав звук открываемой двери, поднял голову. Замер, увидев нас с Баюном. Это лицо надо было видеть. Глаза по пятаку, рот аж приоткрылся. Он даже очки поправил, чтобы рассмотреть меня получше, будто не верил в реальность происходящего.

— Дмитрий Сергеевич? — в его голосе смешались удивление и недоверие. — В такую рань?

Охранник смотрел на меня так, словно я был духом его покойного прадеда, явившимся осведомиться о состоянии семьи. Похоже, появление Волконского в стенах министерства даже в положенные девять утра было событием редким, а ранее того — и вовсе невозможным. Сродни снегопаду в июле или падению цен на продукты.

— Доброе утро, — спокойно ответил я, подходя к стойке и доставая из кармана удостоверение. — Работы накопилось, решил пораньше начать.

Я положил пластиковую карточку с гербом на стойку. Охранник уставился сначала на нее, потом снова на меня. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь перезагрузить зависшую в мозгу картину мира.

— Э-э… Доброе, конечно, — наконец выдавил охранник, взяв удостоверение и поднеся его к тускло светящемуся на стойке считывающему кристаллу. Прибор пискнул, подтверждая мою личность. Надо же, все-таки была даже в Каменограде цивилизация, пропуск по карточкам, все дела. Хоть немного, но была. Это радовало. Главное, чтоб технология вовремя обслуживалась, а то так вот накроется, и как тогда на работу попасть?

Я кивнул охраннику и направился к широкой парадной лестнице. Баюн следовал за мной.

Все-таки удачно вышло. Я, по правде сказать, и не подумал про охрану, но даже это играло мне на руку. Смены у этих ребят, я думаю, обычно скучные, так что кому-то да сболтнет, мол, «угадай, кто сегодня приперся с самого утра? Волконский! Да еще и трезвый, при параде…»

Это была мелочь. Незначительная деталь. Но именно из таких мелочей и складывается репутация. Я целенаправленно ломал старый, привычный всем образ. Создавал информационный повод, который заставит людей говорить обо мне, обсуждать, удивляться. Пусть. Чем сильнее будет контраст между прошлым Волконским и мной сегодняшним, тем быстрее они поймут, что имеют дело с другим человеком. Это был первый, самый простой шаг в долгой и сложной работе по перестройке моего нового имиджа.

Мой кабинет нашелся без труда. Ноги будто сами вели к нему, как когда-то к моему собственному офису. Щелкнул замок, и я шагнул внутрь, нащупывая на стене выключатель.

Комнату залил тусклый, желтоватый свет. Я осмотрелся. Помещение было точно таким же, как в памяти Волконского, вытянутым, с одним окном, выходящим в заснеженный внутренний двор. Из мебели — только самое необходимое: рабочий стол с компьютером, два стула для посетителей с протертой обивкой и громоздкий шкаф для документов, занимавший почти всю стену.

— М-да, — выдохнул я.

Баюн, скользнувший мимо моих ног, согласно фыркнул и одним плавным прыжком взобрался на подоконник над батареей, единственное свободное от хлама место.

Вот и фронт работ. Мой стол был завален кривыми стопками документов — настоящее кладбище просроченных задач. Памятник лени и безразличию Волконского. Документы, заявки, обращения валялись как попало, где что лежит — черт его разберет.

Работать в такой обстановке было… Возможно, но как-то неуютно. Потому это следовало исправить в первую очередь. Внешний порядок помогает навести порядок внутренний. Я снял пальто, аккуратно повесил его на спинку стула и приступил к археологическим раскопкам.

Я взял верхний документ из самой высокой стопки. Заявка от МКОУ СОШ №7. Стоило мне прочитать крупный шрифт, как очередное чужое воспоминание всплыло в теперь уже моей голове.

Заявка на ремонт системы распределения в школе №7. Висит три месяца. А, помню. Кабинет директора школы, усатый, нервный мужчина. Он почти умолял Волконского ускорить процесс, говорил, что в половине классов освещение работает с перебоями, а в спортзале и вовсе погасло. Дети занимаются в полутьме. А Волконский… Он сидел, развалясь в кресле, и лениво намекал на «благодарность». Директор, человек, очевидно, старой закалки и принципов, намека не понял. Или сделал вид, что не понял. Итог — заявка была просто засунута куда подальше. Мразь.

Я положил папку на угол стола. Это была первая бумага в новой стопке, которую я мысленно озаглавил «Срочно/Горит». Сюда пойдет все, что напрямую касалось людей — их безопасности, здоровья, комфорта.