Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 27

Долго же он думал для такой очевидной отговорки.

— Что ж, ошибки случаются, — я великодушно кивнул, отходя от компьютера. Я возвращал ему его рабочее место, но не власть. — Главное — вовремя их исправлять. Тем, будьте добры, и займитесь. Для начала немедленно отзовите блокировку всех аккаунтов Игната Васильевича…

Я сделал паузу, будто бы на том и собирался закончить. Пусть, так сказать, покатается на эмоциональных качелях.

— Сделаю! Прямо сейчас! — энергично отозвался Сухов. Похоже, решил, что пронесло, и обрадовался раньше времени.

Это зря.

— … затем, — продолжил я, медленно возвращаясь на свое место, — вы компенсируете господину Игнату Васильевичу двухнедельный простой в работе. И моральный ущерб. Из своего кармана, разумеется.

Сухов открыл рот. Потом закрыл.

— Дмитрий Сергеевич, да не надо, право слово… — попытался вмешаться дед Игнат, которому, видимо, стало жалко своего мучителя.

— Надо, — отрезал я, не сводя взгляда с чиновника.

— Дмитрий Сергеевич, как так-то? По закону… — ошеломленно затараторил Сухов.

Вот как запел. Про закон вдруг вспомнил, когда припекать начало. Поздно и напрасно. Грешно было бы упускать столь заманчивую возможность додавить этого таракана его же словами.

— По закону? — перебил я, теперь уже с нажимом. — Вы уверены, что хотите продолжить эту линию мысли, Игорь Константинович?

Сухов окончательно сдулся. Ни следа былой важности и самодовольства не осталось. Еще бы, вмешательство закона было бы далеко не в его пользу.

— Сделаю, — прошептал он.

— Вот и славно, — я встал. — Игнат Васильевич, у вас есть банковская карта?

— Да, конечно, несколько, — ответил старик. — Я на них иногда оплату принимаю.

— Отлично. Оставьте, пожалуйста, господину Сухову номер той, на которую хотели бы получить компенсацию.

Дед Игнат продиктовал.

— «Империалъ»? — заныл Сухов. — А Петровского банка у вас, случаем, нет? Комиссия…

Старик потянулся к бумажнику. Я его остановил. Ни одной поблажки эта скотина не получит, ни малейшей. Заплатит пару процентов комиссии, ничего ему не будет.

— «Империалъ Банк» сгодится. Хорошего вам дня, Игорь Константинович, — безапелляционно сказал я.

Мы направились к выходу. Уже у самой двери, когда брался за ручку, я услышал, как Сухов что-то бормочет себе под нос. Разобрать слова было трудно, но общий смысл уловить возможно. Что-то про «сраного деда», у которого хватило денег «занести» Волконскому, а ему, честному труженику, не хватило.

Ох, дурачок, с тобой разговор планировался на потом, но ты ведь так и просишь. Как можно отказать?

— Игнат Васильевич, подождите меня, пожалуйста, в коридоре, — сказал я, не оборачиваясь. — Я хотел бы с вами еще один вопрос обсудить.

Дед Игнат вышел, а я, проводив его до порога, прикрыл за ним дверь. Мы с Игорем Константиновичем остались одни. Я медленно обернулся.

— Простите, — дружелюбно начал я, возвращаясь к его столу. — Вы что-то сказали, Игорь Константинович? Мне показалось, я что-то услышал.

Лицо Сухова стало белее мела. Он смотрел на меня, как кролик на удава, и лихорадочно соображал, что ответить.

— Нет-нет, Дмитрий Сергеевич, ничего, — забормотал он, отводя глаза. — Это я так… Мысли вслух. Рабочие моменты.

— Да нет, я точно что-то слышал, — я остановился перед его столом, задумчиво потерев подбородок. — Что-то про «сраного деда»? Про «занести»? Не припомните?

Он молчал, вжавшись в свое кресло. Его взгляд метался по кабинету, ища спасения, которого здесь не было.

— Что, на лапу с деда стрясти хотел, да? — я улыбнулся, кивнув головой, но теперь без тени даже наигранного дружелюбия. И на «ты» перешел. — «Решить проблему», которую сам же и создал?

— Да все так делают… — оправдывался он. — Как иначе-то, на одну зарплату…

Сухов посмотрел на меня с надеждой, будто искал понимания. И не удивительно, перед ним все ж таки стоял Волконский, типичнейший из продажных чиновников. Никто еще не знал, что теперь под этим именем (и этим слоем жира) скрывался совершенно иной человек. Он думал, что мы с ним одной крови.

— А вот теперь ты так делать не будешь, — сказал я, на этот раз уже жестко и без грамма веселья.

Наконец Сухов вздохнул, выпрямился и встретил мой взгляд. Поди ж ты, неужели отыскал остатки храбрости в закромах своей, с позволения сказать, души? Похвально, похвально. Теперь поможем ему найти там еще и совесть, или хотя бы ее истлевшие останки.

— Дмитрий Сергеевич, ну вы же как никто понимаете, — начал он как-то по-деловому, даже улыбнулся слегка, — что за оклад мне тут работать не с руки. Могу обеспечить процентом, но от «подработок» отказаться…

— А тебя уже никто не спрашивает, — отрезал я.

Сухов замолк, но рот его так и остался приоткрытым. Того и гляди муха залетит — они, я слышал, любят ту самую субстанцию, из которой состояло все его естество. И нет, я не про мед.

— В смысле?

— В прямом. Ты как давно с этой схемы кормишься? — я задал риторический вопрос, не ожидая ответа. — А сколько еще таких, как дед Игнат, успел обобрать?

Он не ответил. Думаю, речь шла о многолетней практике, и кто знает, скольких жертвах.

— За это время у тебя накопился знатный такой долг перед обществом, Игорь Константинович, — продолжил я, медленно прохаживаясь перед его столом. — И теперь ты начнешь его отдавать. Прилежной, честной работой.

Я остановился и снова посмотрел на него. Если б взгляд мог убить — у местного бюро ритуальных услуг на одного клиента стало бы больше.

— Если ты уволишься, если я узнаю, что ты взял хоть копейку, если ты выкинешь хоть один свой старый фокус — я лично подниму каждую сраную бумажку, которую ты подписал за все время своей службы. Вскрою все твои делишки, включая этот случай, и сообщу о них, куда следует. И тогда свой долг ты будешь искупать бесплатно, в совершенно других, куда менее комфортных условиях. Это понятно?

Сухов побледнел настолько, что еще чуть — и по всему Каменограду потаял бы снег. От зависти. На его лице я видел чистейший ужас. Он не отвечал.

— Это понятно? — повторил я с нажимом.

— Понятно… — выдохнул он. Сломленно, безвольно.

— Хорошо, — я кивнул. — Работай.

Уже на пороге кабинета я остановился и добавил, не разворачиваясь:

— А, да. До сегодняшнего вечера собери информацию по каждой жертве этой твоей схемы. Имена, адреса почт, деятельность, учетные записи на досках объявлений, которые ты заблокировал. Тех, кого успешно развел, тоже.

— Дмитрий Сергеевич, да кто же их всех вспомнит…

Я обернулся.

— О, вот как? Стольких развел, что аж в памяти все не умещаются, да?

Не дожидаясь ответа, я снова подошел к нему.

— Ты, Сухов. Ты их всех вспомнишь. До единого. Я проверю, и если пропустишь хоть одного — даже лично император не убережет твою шкуру. Принято?

Сухов кивнул, сглотнув.

— Добро. Как я уже говорил, работай.

Я развернулся и теперь уже вышел из кабинета беспрепятственно.

Да, было бы проще и, наверное, правильнее просто сдать эту сволочь службе безопасности. Но в этом прогнившем городе имелась одна фундаментальная проблема — кадровый голод. На его место найти хоть какого-то человека было крайне затруднительно. Компетентного — еще сложнее. Готового при этом работать честно за казенную зарплату? Невозможное задание.

А этот теперь будет работать как шелковый. Страх для таких животных даже лучший мотиватор, чем жадность. От его честности теперь зависела его же свобода. Жестоко? Возможно. Но мне, честно признаюсь, его было совершенно не жаль.

Для того чтобы трясти деньги с беззащитных стариков, требовалось особое состояние души. Вернее, ее полное отсутствие.

Игнат Васильевич ожидал меня у выхода из кабинета Сухова. Он стоял в коридоре, все еще немного растерянный, прижимая к груди свою старенькую папку, будто она была его единственным щитом в этом казенном лабиринте.

Я подошел к нему.

— Игнат Васильевич, как я и обещал, нам с вами нужно обсудить еще одно дело. Пройдемте в мой кабинет, пожалуйста. Здесь не очень удобно.