Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 33

— Можно, — она пожала плечами. — Но тогда эффект будет слабее.

Следующий эксперимент показал именно то, о чем говорила Василиса. При пониженной мощности отложения удалялись частично, а проводимость почти не менялась. Третий образец рассыпался от перегрузки. Четвертый вообще не отреагировал.

— Как видишь, не так все просто, — сказала Василиса с легкой язвительностью, убирая обломки. — Ты как, Волконский? Не сдулась еще твоя решимость?

Но меня неудача не расстроила. В IT я привык к тому, что первые попытки редко бывают успешными.

— А я другого и не ждал, — с энтузиазмом ответил я. — Так ведь только интереснее. А что если создать алгоритм диагностики? — предложил я.

— Алго-что?

— Пошаговую процедуру. Сначала определяем тип отложений, потом их плотность, потом подбираем частоту воздействия…

Василиса задумалась, постукивая пальцем по столу.

— Знаете, а звучит-то интересно, — заключила она. Впрочем, таким тоном, что было ясно: лично я воспринимаюсь как все тот же кусок дерьма, просто теперь с интересными идеями. — Но это займет много времени. И не факт, что вообще окажется возможным.

— А как иначе? Это ведь наша работа, в конце концов.

Василиса чуть не рассмеялась.

— Дмитрий Сергеевич, я бы скорее поверила в то, что свиньи летают по небу и научились разбираться в апельсинах, чем в то, что вас интересует работа.

Она долго смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах борются скептицизм, непонимание и интерес. Я не умел читать мысли… Пока что? Тут же магия, может, научусь еще. Но мне оно было и не нужно. У нее ж на лбу читалось: «Навариться хочет, скотина».

И все-таки интерес победил.

— Ладно, — сказала наконец. — Попробуем.

Остаток среды мы потратили на эксперименты с разными параметрами. Большинство попыток были неудачными — либо слабый эффект, либо повреждение материала. Но каждая неудача давала новую информацию.

— Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что не работает, — сказал я, записывая результаты в блокнот.

— Утешительно, — сухо ответила Василиса.

— Василиса Дмитриевна, вы же все-таки человек науки. Разве вам не знаком принцип «каждая ошибка приближает к успеху»? Можно сразу, на удачу, попасть в работающее решение. А обычно получается так, что рабочая гипотеза находится вычеркиванием нерабочих.

Я хотел было ввернуть про подход Томаса Эдисона — «я не потерпел неудачу, я нашел десять тысяч способов, которые не работают» — но не стал. Кто его знает, был ли в вообще в этом мире Эдисон.

— Сделай милость, не рассказывай мне про людей науки, — презрительно бросила она. — Но да, такой принцип имеет место. Если ты раньше не сдашься, а такая вероятность мне кажется наибольшей.

И все же работа продолжалась. К концу дня мы выяснили несколько разных типов остаточной магии, их реакции на разные частоты воздействия, что есть зависимость между плотностью магических отложений и возрастом проводника. Немного, но хоть какая-то информация. А чего ждать от одного дня? Меня бы и месяц возни не удивил, и больше.

В четверг утром Василиса привела в лабораторию нового человека.

— Волконский, знакомься. Илья Кузнецов, наш лучший техник по магоаппаратуре.

Я увидел крепкого парня лет двадцати семи, в рабочем комбинезоне, с мозолистыми руками и веселыми синими глазами. И была в этих глазах одна отличительная особенность — они на меня смотрели, как на человека, а не человекообразную свинью. Раньше таким могла похвастаться только Мария, а она была ну очень уж оптимистичной женщиной.

— Да мы уже знакомы. Доброе утро, Дмитрий Сергеевич, — сказал он, протягивая руку.

— Привет, Илья, — ответил я, руку пожимая.

Василиса удивленно вскинула бровь, но ничего не сказала. Илья продолжил со свойственным ему задором в голосе:

— Слышал, у вас тут интересное делается? Новый подход к старым проблемам?

— А ты откуда знаешь? — спросил я.

Илья рассмеялся.

— Да Маша рассказывала — то есть, Мария Ивановна. Говорит, не узнать Дмитрия Сергеевича-то, проблемы решает, работой интересуется. Новое что-то придумывает — а вот это как раз,по моему адресу!

О как. «Маша», значит. То есть точно друзья или что-то в таком духе. Что сказать, есть у них что-то общее. Да и хорошо, этот кадр тоже подавал надежды, в конце концов.

Что интересно, о наших с ним делах по Седьмой школе он решил умолчать, даже в присутствии своих. Не то, чтоб об этом прямо-таки не следовало рассказывать, но умение не трепаться я уважал.

— То есть о проблеме с проводниками тоже слышал? — спросил я Илью.

— Да я еще год назад говорил, что проводку пора менять, — он пожал плечами. — Но кто меня слушает? Я ж не магистр, ни денег особых, ни связей, ни чина. Таких не слушают.

— Менять — это тоже хорошая мысль. Так и сделаем, если ничего не получится. А если чистить?

— Да было бы здорово. Только как? Рассеивание обнуляет металл, он сам по себе от него начинает сопротивляться магии. И там уже не почистишь…

— А вот это мы с вами и попытаемся узнать, дорогие товарищи.

— Окститесь, Дмитрий Сергеевич, — вклинилась Василиса. — Я вам точно не товарищ, да и Илья не был бы, если б лучше знал, что вы за человек.

— Василиса Дмитриевна, да чего вы так? — Илья примирительно улыбнулся. — Общее же дело делаем!

— Не делаем, а пока только начинаем. И я готова поспорить, что заканчивать его будем мы с тобой.

— Ну так поспорим! — Илья задорно ухмыльнулся. — На что?

Вот это новости. Откуда ж у него такая вера в ублюдка Волконского? Или просто азартный сильно?

— Да хоть бы и на половину зарплаты. Твоей или моей — выбирай.

Ну и заявка. Спасибо тебе за веру, Василиса, дочь Дмитриева, от самого сердца. Мотивируешь по самые гланды, нечего сказать!

— Э, нет, так не пойдет, Василиса Дмитриевна. Если б нас интересовали деньги, то что бы мы тогда тут забыли? — Илья все с тем же озорством покачал головой. — Если выиграю — даете мне доступ к лаборатории. Есть у меня кое-какие свои задумки, проверить бы, но аппаратуры нет.

— Допустим. А если проиграешь? — Василиса исподлобья глянула на него.

— А если проиграю — готов год работать техником для ваших экспериментов. Даже в нерабочее время!

— Что-то мне подсказывает, что ты и так, и так выиграешь. Тебя ж хлебом не корми, дай только с техникой повозиться. Но ладно. Принято.

Ага-а. Понятно, чем он мне так понравился. Железячник до мозга костей, а такой человек мне и был нужен. Я и сам в железе разбирался неплохо, но все-таки не профессионально, а в маготехе и подавно.

Илья оказался именно тем, кого мне не хватало. Он показал техническую сторону проблемы — схемы проводки, точки максимального загрязнения, особенности монтажа пятидесятилетней давности. Василиса давала теоретическую базу.

Я занимался аналитикой, подсчитывал, предлагал гипотезы… А главное — прикидывал в уме, как бы это все алгоритмизировать. В этом была бы самая мякотка, чтобы заклинание само определяло тип отложения и било по нему нужными чарами.

Да что говорить, даже Мария с Баюном вложились. Первая регулярными поставками отличного кофе, чтоб подстегнуть наши мыслительные процессы, второй своим чувством магии, и оба — моральной поддержкой.

— Смотрите, если мы будем варьировать частоту воздействия… — начал я.

— … то сможем подобрать оптимальный режим для каждого типа отложений, — закончила Василиса.

— А приборы для этих ваших колдунств я беру на себя, — добавил Илья.

Ничего не могу сказать, такое начало мне нравилось. Мы явно выдвинулись в нужном направлении — только б еще по дороге не сильно спотыкаться. Но, как известно, дорога в тысячу ли начинается с первого шага.

Пятница принесла первые обнадеживающие результаты. С помощью прибора Ильи нам удалось точно настроить частоту заклинания и очистить небольшой участок проводника без повреждений. Проводимость выросла на целых три процента. Звучит оно, может, и несерьезно, но три процента за два дня — это вам не кот чихнул, за такое время даже в ноль выйти было бы хорошо, чтоб очищенный проводник проводил точно так же, как неочищенный.