Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 45

Я заметил, как Василиса бросила на меня странный, долгий взгляд. Она явно была заинтригована, но виду старалась не показывать.

Следующая возможность для демонстрации не заставила себя долго ждать. Солнце за окном то пряталось за набежавшие тучи, то снова выглядывало, и Василиса то и дело недовольно хмурилась, прикрывая или, наоборот, открывая штору, чтобы добиться комфортного освещения для работы с мелкими кристаллами и схемами.

Не говоря ни слова, я сплел еще одно, чуть более сложное алгоритмическое заклинание. Его считывающая часть непрерывно проверяла уровень освещенности на поверхности ее рабочего стола. Условная часть, в свою очередь, плавно регулировала уровень освещения в комнате, компенсируя малейшие изменения естественного света. Освещение в лаборатории стало идеально ровным, мягким, не меняющимся ни на люмен, что бы ни творилось за окном.

Прошло минут десять, прежде чем Василиса, казалось, заметила подвох. Она оторвалась от микроскопа, посмотрела на окно, за которым как раз скрылось солнце, потом на лампу над своим столом, светившую вроде бы как всегда. Ее бровь вопросительно изогнулась.

— Ну как, комфортно теперь работать? — невинно спросил я.

Она перевела на меня скептический взгляд.

— Поздравляю, Дмитрий Сергеевич. Целое освещающее заклинание осилили, невероятный успех.

— Не совсем, — ответил я. — Освещающее заклинание светит с постоянной силой. А мое — поддерживает освещение в комнате на нужном уровне.

Василиса задумалась. Ее скептицизм куда-то испарился.

— Вот как… Впечатляет, — медленно произнесла она, и это слово из ее уст стоило десятка похвал. — Я не припомню в своих книгах описания подобных принципов.

— Принципы я как раз там и вычитал, — ответил я. — Про считывание, про модуляцию… А технологию, как все это связать воедино, мы уже с Баюном додумали.

Она презрительно хмыкнула, бросив взгляд на кота, который делал вид, что спит.

— Ну да, ну да… Кот-теоретик, — в ее голосе снова прорезался скептицизм, но уже как защитная реакция. Я-то видел, что она потрясена. Мой авторитет как специалиста, пусть и со странностями, медленно, но верно рос.

Рабочий день подошел к концу. Илья все еще с детским восторгом экспериментировал со своей вечно горячей кружкой, то и дело отхлебывая и восхищенно цокая языком.

Василиса молча собирала свои бумаги, явно погруженная в глубокие размышления. Я уже накинул пальто и собирался уходить, когда в дверь настойчиво постучали. Неожиданно. Кого могло принести в пятницу вечером?

Я открыл. На пороге стояла Мария. Вид у нее был встревоженный, щеки раскраснелись от мороза или волнения.

— Дмитрий Сергеевич, — выпалила она, переходя на взволнованный шепот. — Простите, что так поздно… Вас вызывает на встречу князь Милорадович. Немедленно.

Вот так новости. Вызов в пятницу вечером через секретаря, да еще и не на рабочее место — это не к добру. Совсем не штатная ситуация.

— Где? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он не сказал, где, — Мария покачала головой, озираясь на пустой коридор. — Велел передать… «Там, где вы бывали чаще, чем на службе». И просил прийти одному.

Она произнесла это с явным смущением. Послание было более чем прозрачным. Ресторан «Уральский самоцвет». Любимое заведение старого Волконского, где он просаживал львиную долю зарплаты, кутил, заводил сомнительные знакомства и решал мелкие вопросы. Место, которое я собирался обходить десятой дорогой. Идеальное прикрытие. Ни один шпик, ни один соглядатай не удивится, увидев младшего советника Волконского, идущего в «Самоцвет». А вот появление там самого князя… Это уже интересно.

— Понял, Мария Ивановна. Спасибо, что сообщили. Идите домой, отдыхайте.

— Вы… Будете осторожны? — в ее голосе звучала неподдельная забота.

— Обязательно.

Дождавшись, пока все выйдут, я закрыл дверь и обернулся к Баюну. Кот уже не спал, сидел на шкафу, глядя на меня.

— Вечер перестает быть томным, — констатировал он.

— И не говори. Что, по-твоему, ему нужно?

— Вариантов масса, — лениво протянул кот, хотя в его позе не было и намека на расслабленность. — От разноса за излишнюю инициативу до предложения, от которого нельзя отказаться. Милорадович — игрок осторожный. Если он делает такой ход, значит, ставки высоки.

Я молча кивнул, проверил карманы пальто. Ничего лишнего, только кошелек, телефон и документы.

Улица встретила меня морозной тишиной. Снег хрустел под ногами, синеватые магические фонари отбрасывали на сугробы длинные причудливые тени. Каменоград готовился ко сну.

Я шел и перебирал в голове варианты. Что могло так встревожить князя? Моя возня с проводниками? Или он как-то узнал о моих подозрениях насчет кристаллов? Маловероятно. Я ведь только начал копать, и то — лишь в своей голове.

Ресторан гудел как растревоженный улей. Внутри было жарко, пахло жареным мясом, дорогим табаком и алкоголем. За столиками сидели разгоряченные купцы, чиновники рангом пониже, местные богатеи. Оркестр на небольшой сцене надрывно играл какой-то популярный фокстрот.

Я прошел в зал, наметанным глазом выискивая свободный столик в углу. И одновременно искал князя. Это казалось невозможным — аристократическая, холеная внешность Милорадовича была бы здесь бельмом на глазу, как бриллиант в куче навоза.

Но его не было.

Я уже решил, что ошибся, когда мой взгляд зацепился за одинокую фигуру за дальним столиком у окна. Мужчина средних лет в поношенном, но добротном сюртуке, какие носят приказчики или мелкие торговцы. Слегка сутулился, волосы зачесаны на прямой пробор, в руке — дешевая папироса, которую он держал не как аристократ, тремя пальцами, а по-простому, зажав между указательным и средним. Он лениво наблюдал за суетой, и во всем его виде была какая-то мещанская основательность. Ничего общего с князем Милорадовичем.

Кроме глаз.

Взгляд был тот же. Спокойный, внимательный, пронизывающий до глубины души.

Я медленно подошел к столику.

— Добрый вечер. Не занято? — буднично поинтересовался я.

Мужчина поднял на меня глаза, и на мгновение в них мелькнуло узнавание. Затем он небрежно кивнул на стул напротив.

Я сел. Тишину между нами нарушал лишь гул ресторана. Князь не спешил, докуривал свою папиросу, давая мне возможность осознать всю глубину его маскировки. Просто переодеться много ума не надо, но сменить осанку, жесты, мимику до мельчайших деталей — это уровень. Милорадович практически стал другим человеком.

Наконец он затушил окурок в пепельнице и посмотрел мне прямо в глаза. Его голос, когда он заговорил, был чуть ниже и грубее обычного, лишенный аристократических интонаций.

— Дмитрий Сергеевич, — он сделал паузу, и каждое слово повисло в прокуренном воздухе. — Буду честен, разговор нам предстоит неприятный.

Глава 13.0

Вот оно как, значит. «Неприятный разговор», значит. Я смотрел на него и пытался просчитать варианты. Он не стал бы устраивать весь этот маскарад ради выговора, да и за что было выговаривать? Я ж пока не прокалывался, честно делал свое дело. Может, всплыли какие-то грехи старого Волконского? Было бы неприятно.

Он поднял руку, подзывая юркого разносчика.

— Нам графинчик водки, холодной. Жаркое по-купечески, две порции. И солений ваших принесите, да побольше.

Разносчик метнулся исполнять, а Милорадович снова вперил в меня свой внимательный, пронзительный взгляд, что с его образом вообще никак не вязался. Он мог одеться попроще, ссутулиться, а аристократические интонации заменить на простой, грубоватый говорок. Но его глаза были прежние. Если б я не был уверен в обратном, то подумал бы, что он видит меня насквозь.

— Наблюдаю за вашими успехами, Дмитрий Сергеевич, — спокойно произнес Милорадович. — Весьма неожиданный всплеск служебного рвения. Похвально. Вот только есть у меня опасение, что ваша энергия направлена несколько не в то русло. Создаете излишнее движение. Беспокоите серьезных людей.