Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ) - Шабанн Дора - Страница 21

Глава 25

На контрасте

'Мне не нужен ответ,

Чтоб увидеть рассвет,

Словно заново надо родиться.

Этот город погас

В этот утренний час

Только сон продолжает сниться…'

Би-2 «Научи меня быть счастливым»

Это был шок: мрачный дом на далекой окраине, чуть в стороне от откровенных трущоб. Двухкомнатная квартира без окон и отделки. Стены не поштукатурены, на полу криво уложена битая плитка. Под потолком каждого помещения, кроме санузла — вентилятор, на стенах кое-где тусклые лампочки висят на проводах. Прямо на полу в комнатах лежат матрасы — так и спят.

Туалет с «ванной» совмещенные: такое же помещение без отделки, из стены, в полуметре над полом, торчит труба с краном, в ней холодная вода. В центре помещения в полу слив, забран мелкой сеткой, а в углу — вмурованный туалет, как в советских школах: со ступенями внутри, по типу «дырка».

На мой немой вопрос, дочь пояснила:

— Наливаешь из трубы воду в ведро, добавляешь кипятка из чайника и поливаешься из ковшика, вспоминая матушкину молодость «на картошке» и в спортлагерях. Я все твои байки из детства здесь мысленно перебрала для поддержания бодрости духа. Ты там как-то выжила, значит, и я смогу.

Сногсшибательно.

— Да, стирать так же.

Вероятно, осознав, что особенности быта впечатлили мать сильнее, чем ящерки, приходящие в туалет по своим делам, Катерина подхватила меня под руку, распрощалась с бывшими соседками, и мы укатили обратно в ее нынешнее место обитания на велорикше.

На контрасте, актуальное жилье дочери сейчас показалось мне шикарным.

— Натуральные хоромы, — выдохнула, выходя из туалета на кухню, где можно было чаевничать за столом у окна.

Катя рассмеялась:

— Я знала, что ты меня поймешь, мам. Но если говорить про «хоромы», то сегодня вечером увидишь местные, настоящие.

Настороженно поглядела на наследницу.

— Мам, не волнуйся, но мы пойдём обязательно. Тут недалеко наша тёплая компания собирается раз в неделю поиграть в покер.

В покер я играла разве что в «одесский», но ребёнок так настаивал и уговаривал, столько собирался и готовился, красился и наряжался, что я начала ее подозревать в скрытом умысле и, ну, как тут откажешь?

Пошли, конечно же.

И естественно встретили по дороге Мишу.

— Татьяна, не переживайте, — приоткрыл он для нас дверь довольно приличного, чистого дома, с хорошей наружной отделкой, — я не так чтобы сам очень люблю покер, но комбинации знаю, поэтому все вам подскажу.

Здесь я насторожилась сильнее. Может, на деньги играют? Или, не дай бог, на раздевание?

В большой трехкомнатной квартире, что занимала весь второй этаж дома, нас встречал Ману — хозяин этого великолепия, тридцатилетний преподаватель химии в ближайшем Университете.

Он с удовольствием продемонстрировал нам свои «хоромы», по которым я ходила, а в голове метались всякие глупости:

— Прямо квартира и в ней прямо ремонт! Елки-метелки, жилье с нормальной отделкой и с настоящей мебелью. Обалдеть.

Всю экскурсию я держалась изо всех сил, чтобы не хихикать, чувствуя себя натуральным «Бобиком в гостях у Барбоса».

Компания для игр в покер, состоящая преимущественно из молодых экспатов обоего пола, собиралась у Ману в гостиной, где центром притяжения был кожаный красный угловой диван. Кожа на нем была из «молодого дермантина», лет дивану было примерно, как моей дочери, и всю свою жизнь он подвергался нещадной и активной эксплуатации, ну и вид имел соответствующий.

Но гости не привередничали.

Пока дочь радостно общалась со знакомыми девчонками, я осторожно устроилась на самом краю дивана, справа.

Ману принес чайный столик и колоду карт. Все, смеясь и болтая, быстро расселись.

Не знаю, что я там должна была видеть в этих картах, но Миша, сидящий справа от меня на стуле, придвинутом вплотную к дивану, и периодически приобнимающий меня за плечи, чтобы показать интересные комбинации карт, которые находились у меня на руках, честно говоря, серьезно тревожил.

Точно так же, как и сидящая напротив Катя, которая становилась все печальнее. Вот хочешь — не хочешь, но говорить об отношениях с дочерью придется.

Играли «на интерес»: ставили горошинки черного перца, который в полотняном мешочке принес перед началом карточной баталии радушный хозяин, вместе с ромом и тарелками с местными снеками.

Играли азартно, было шумно и весело, но ничего не понятно.

Только голова разболелась. Виноват ли ром, или впечатления, или усталость — не знаю. Но в какой-то момент я просто отвалилась на спинку, уронив голову на верхнюю диванную подушку.

— Танюш, картежники уже сворачиваются. Подожди немного, — выдохнул мне в макушку Миша, возвращаясь из кухни с новой бутылкой рома и, внезапно, гитарой.

Так как Катюня моя окончила музыкальную студию и даже изредка играла, то я приободрилась, тем более инструмент узнала.

И с удовольствием послушала дочкин концертный репертуар: избранные отрывки из русского рока, испанской лирики, немного классики вроде канцоны, из которой БГ [1] сварганил «Город золотой».

Очень душевно.

А потом Катерина протянула гитару Мише.

Голос у него оказался звучный, объемный, и владел он им вполне прилично. Так же как и играл. В его обращении с инструментом чувствовалась хорошая музыкальная школа с сольфеджио, хором, ансамблем и оркестром.

Репертуар же оказался весьма занятным.

Начал он с Фредди нашего Меркьюри:

'We are the champions — my friend

And we'll keep on fighting till the end

We are the champions

We are the champions

No time for losers

Cause we are the champions of the world [2]…'

Народ подпевал, хлопал и топал. Поднимали бокалы и аплодировали от души. Далее песни «Queen» чередовались с «Metallica» и «The Beatles». А потом он даже несколько хитов «Modern Talking» исполнил. Но когда я начала слишком часто поглядывать на часы, тут оно и случилось.

— 'Научи меня быть счастливым,

Вереницей долгих ночей

Раствориться в твоей паутине

И любить ещё сильней [3]…' — поплыло по комнате, а у меня натурально отвисла челюсть и распахнулись глаза, ибо смотрел певец при этом на меня в упор.

И только я как-то пришла в себя и стала даже вместе с присутствовавшими в компании владельцами тушенки тихонько подпевать, как Ману объявил «Последнюю песню»:

— Майкл исполнит то, что идет из самой глубины сердца.

Насторожилась я не зря.

Нет, я люблю стихи Есенина, особенно под настроение. Бывает, что с удовольствием пою «Не жалею, не зову, не плачу…», но чтобы вот так — «средь шумного бала», да еще и «из сердца»?

Короче, мог бы Сергей Александрович ничего такого и не писать. Вот.

А Миша, сыграв вступление, вскинул голову, и, глядя на меня исподлобья, запел:

'Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить [4]…'

Потом во влажной и душной темноте наступившей ночи, я шла под ручку с дочерью домой в шумной компании питерских мужиков, девушек из Томска, Вологды и Ставрополя, и думала:

— Это, вообще, к чему сейчас было?

Поэтому, забив на семейные традиции и воспитание, вместо ритуального: «Спокойной ночи», прихватила унылую Катерину Алексеевну за локоть и затащила в комнату, усадив на край постели.

— Я не понимаю, что творится. Что у вас с Мишей происходит?

— Ничего. Все нормально, — мрачно хмыкнула дочь.

Да? Обалдеть! Вот такое «нормально» я видела в белых тапках!

— Так, я понимаю, что чего-то упускаю, ну да ладно. Я через две недели уеду, и вы все выясните про свои отношения.