Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 29

— А пока вы все, — я обвел рукой воображаемый зал, полный чиновников, — считали меня ничтожеством, я учился. Тренировался. Планировал. Готовился! Все эти годы, пока никто не обращал на меня внимания.

Гаврилов прищурился. Я видел интерес в его глазах.

— И к чему же ты готовился, интересно знать?

Я пожал плечами.

— К тому, чтобы схватить этот город за дряблые, потные яйца, и не отпускать. Чем, собственно, и занимаюсь. Я ответил на твой вопрос?

Гаврилов молчал несколько секунд, глядя на меня совершенно по-иному. Сработало. Я вывел его из равновесия, сбил с него уверенность. Напомнил ему, как это — не знать, чего ожидать.

— … Вполне, — сказал он наконец. Я легко уловил в его голосе попытку сохранить лицо и иллюзию контроля.

К слову, о хватании за яйца…

— Отлично, — сказал я, и моя усмешка стала еще шире. — Тогда моя очередь у тебя поинтересоваться. Чьи, говоришь, это были люди?

Я задал вопрос просто, буднично. И смотрел на него. Ждал. Это была ловушка. Простой вопрос, на который не было хорошего ответа. Когда выбил противника из равновесия — грешно этим не воспользоваться.

— Они ведь раскололись. Так поделись информацией, окажи милость, — продолжал давить я.

Гаврилов замешкался. Всего на какие-то секунды, но я это видел. Его глаза выдали лихорадочно подбиравший правильную ложь мозг. Я не умел читать мыслей — по крайней мере, пока что — но мне и не надо было. Назови он какого-нибудь конкурента — я смогу это проверить. Сказал бы, что это какие-то мелкие энтузиасты — показал бы себя слабаком, ничего не стоящим.

Попался, грязный ты свин. Замешкался. Значит, врал. А раз врал, значит боялся.

Я не собирался давать ему времени на раздумья. Надо было давить дальше. Показать свой хребет, и вместе с тем сбить спесь с него.

— Не утруждайся, ты мне уже ответил. У тебя ответ на лице написан. Это были твои люди, так ведь?

Риторический вопрос. И снова я смотрел на него, не давая уйти от ответа. А Гаврилов молча смотрел на меня. Его губы дрогнули,

— Но зачем? — я изобразил наигранное недоумение. Точно такое же, как и он сам чуть ранее. — Проверял меня? Хотел узнать, каков я в деле?

Я подкинул ему спасательный круг. Легенду, которая позволила бы ему сохранить лицо. И он за нее ухватился.

— Именно так, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение. — Раскусил. Проверка и была.

Он думал, что выкрутился. Только вот круг изначально был дырявый, и на плаву не держался.

— Вот и я так думал! — кивнул я радостно. — Но я… как ты там говоришь… Не могу взять в толк одну вещь. Скажи-ка мне, в таком случае, как же мне следовало действовать, чтобы эту твою «проверку» пройти?

И снова меня встретило молчание барана — на ягненка он не тянул. Вот о чем я думал, когда ехал с того перекрестка. Вот она, мысль, что скреблась у меня в голове все это время. Он не мог ответить. Потому что не было никакой, нахрен, проверки.

Приятно было смотреть, как Гаврилов ищет слова и не находит. Мне не нужно было говорить, тишина сама по себе давила на него. И все же, я продолжил:

— А никак. Правда же, Гаврилов? — мой голос стал жестче. Пора было его добивать. — Того, что я их раскидаю, ты не ожидал. Они стреляли на поражение, я это понимал. Вариант, который ты мне оставил, был один — отдать груз и молиться, что меня не упокоят как ненужного свидетеля, так?

Я поднялся, принялся расхаживать по кабинету, рассуждая.

— Груз бы все равно поехал к тебе. А ты бы не только получил товар. Ты бы повесил на меня «потерю» груза, я бы стал твой должник. Ты бы поставил меня на счетчик, и расплатиться я не смог бы за всю жизнь. Ты бы получил меня в карман, не потратив ни копейки, если бы я выжил. Либо я мог взбрыкнуть, упереться, и мой труп бы даже не нашли. Тогда ты избавился бы от свидетеля, исполнителя, от человека, чья работа тебе мешает. Такой был твой план?

Рожа Гаврилова напоминала камень — или, скорее, красный кирпич. Значит, мои слова попали в самое яблочко.

— Отвечай! — рявкнул я.

— Волконский… — процедил он сквозь зубы.

— Гаврилов, — спокойно, почти лениво, перебил я его. — Так что будем делать дальше?

Гаврилов на мгновение опешил от такой наглости. Затем опустился в свое кресло. Его потуги вернуть себе положение хозяина хотя бы внешне выглядели даже забавно.

— Ну, для начала, — сказал он, и в его голосе зазмеился холод, — я мог бы вызвать охрану. Кнопка у меня прямо здесь, под столом. Они проводят тебя в одну из наших гостевых комнат. Очень уютных. И мы проведем с тобой вежливую, долгую беседу. Пока ты не расскажешь, какие еще у тебя есть секреты. Все раскалываются, помнишь?

Скорее всего, он блефовал. Пытался продавить меня обратно. Нельзя было сглатывать эту угрозу, следовало поднять ставки. Показать, что я не боюсь. Не потому, что мне совсем разум отшибло, просто я его теперь видел насквозь. Такие, как он, не станут рисковать всем без крайней нужды.

Я развернулся к нему, вперив в него взгляд. Улыбнулся, но без тени дружелюбия. Спросил:

— А ты уверен, что охрана успеет?

Его самообладание дало трещину. Вот так. Мне было неизвестно, что он из себя представлял и смогу ли я с ним совладать. Не владел я такой информацией. Но и Гаврилов меня совершенно не знал, и понятия не имел, что от меня ожидать. Вот, что самое главное. Я всем своим видом показывал, что готов попытаться.

— А я и сам не пальцем деланый! — прорычал он. Тоже пытался показать характер, но напрасно. Не убедил.

— Уверен? — мой голос стал тихим, почти шепотом, но от этого еще более угрожающим. — Я тебе прямо сейчас могу не рассказать, а показать часть своих «секретов». Спойлер: тебе не понравится. Готов рискнуть? Поставить свою жизнь?

— Если понадобится… — выдавил он. Опять попытка сохранить лицо. Было бы что сохранять.

И тут пришло время изменить точку давления.

— А понадобится? — спросил я хитро, и мой тон мгновенно изменился. Угроза ушла, сменившись холодным, деловым интересом.

Вот. Я надавил на страх, теперь пора было переключаться на жадность. Показал кнут — нужно показать и пряник. Такие, как он, не ищут драки, если она не сулит очевидной выгоды.

Гаврилов немного расслабился. Испытанные страх и напряжение должны были заставить его по-новому оценить комфортные условия.

— Смотри, как я вижу нашу ситуацию, — начал я. — Ты пытался меня подставить. Мог и убить. А я тебе… Недоговорил, скажем так, и немного пригрозил. По-моему, мы в расчете. А дальше мы можем пободаться. Убить друг друга, покалечить. Но кто от этого выиграет?

Не выигрывал никто. Мертвецу от всех денег мира не было толку, выживший же терял ценный актив, ничего не приобретая взамен. Гаврилов усмехнулся.

— Кто-то мог бы сказать, что это дело чести, Волконский. После твоих угроз…

Я прыснул от смеха. Искренне, от души, даже изображать ничего не пришлось.

— Оставь, Гаврилов. Нет у тебя чести, да и у меня нет. И это нас с тобой роднит крепче любой крови. У моего папки была, и смотри, чем все закончилось. Но я не он. Я не хочу мешать Уважаемым Людям. Я хочу стать одним из них.

Гаврилов наклонил голову вбок. Кивнул. Вот это ему как раз было понятно.

— А за репутацию свою можешь не переживать. О нашем маленьком недопонимании знаем только ты да я. Для остальных мы можем быть лучшими, закадычными друзьями, между которыми ничего не произошло. Друзьями, которые могут вместе добиться очень многого.

Он кивал в такт моим словам, соглашаясь, видимо, с моей логикой.

— Резонно, — сказал он. — Я ценю прагматизм. Друзья… Пожалуй. Я вижу то, о чем ты говоришь. У меня есть деньги и связи. У тебя — голова на плечах и доступ в министерские кабинеты. И яйца. Насчет последнего сомневался, и за это прошу прощения, признаю ошибку.

Он снова налил нам кваса. Но теперь это был уже не жест хозяина, а жест партнера.

Давай-давай, свинья. Наговори себе на путевку в один конец на лучшие курорты Сибири. Я молча слушал, изображая всем своим видом алчный интерес. Запонка в моем манжете писала каждое слово.