Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 18

Он несся с такой скоростью, что я подумал о том, что перспектива получить палкой по башке выглядит сильно привлекательнее, чем сейчас попасться ему на пути. Деревяшка ударилась о землю, подпрыгнула один раз, второй и, прежде чем успела вновь коснуться земли, уже оказалась в пасти Рэмбо.

Тормозил пес всеми четырьмя лапами, вновь подняв небольшое облачко пыли. Развернулся в прыжке и рванул обратно ко мне с таким энтузиазмом, что я подумал, что сейчас он просто отоварит меня по коленям зажатой в зубах палкой и собьет с ног.

Но пес приятно удивил. За пару метров до моих ног он плавно погасил скорость, подбежал вплотную и плюхнулся на задницу, радостно глядя мне в глаза. Я протянул руку, взялся за конец палки, и он сразу же разжал челюсти — даже говорить ничего не пришлось. Я похвалил пса, потрепал по ушам, и снова бросил палку.

Так я развлекал его еще минут пятнадцать, до тех пор, пока обе и без того болевшие руки не отказали напрочь. И только тогда едва живой я и невероятно довольный питбуль с трофеем в зубах отправились обратно в сторону дома.

Перед дверью я забрал у пса палку и прислонил ее к стене трейлера, клятвенно заверив, что ее никто не возьмет. Рэмбо посмотрел на меня с сомнением, но все же зашел домой.

Мне, конечно, хотелось его порадовать, но за две жизни он был у меня далеко не первой собакой. И я прекрасно понимал, что даже если он сейчас смотрит на меня невероятно честными глазами, обещающими примерное поведение, то стоит мне уйти и оставить его наедине с палкой, как в него тут же вселится инфернальный бобер. И к моему возвращению деревяшка превратится в ровный слой щепок на полу и, возможно, на диване. На такие жертвы я был идти не готов — лучше заеду в магазин и куплю ему игрушку, пусть грызет что-то, предназначенное для этого.

Наконец принял обещанный себе часом ранее ледяной душ. Честно говоря, мышцы меньше болеть не стали, но сошла накопленная за день усталость. Я кое-как натянул домашние шорты и майку, взял приемник и вышел на улицу, снова разместившись на пластиковом стуле, поставив его на солнечный участок газона. Дверь закрывать не стал, и Рэмбо, подумав полминуты, вышел за мной и улегся на травке рядом, тоже решив погреться на солнышке.

Я включил приемник, и из него раздался приятный спокойный вокал, в котором я с приятным удивлением узнал Джима Моррисона и одну из моих любимых песен в его исполнении — «Riders on the Storm». Я планировал найти что-то повеселее, но не переключать же такую музыку. Да и она прекрасно подходила к тому, чтобы развалиться на стуле и просто погреться под калифорнийским солнышком.

Так я провел около получаса, едва не задремав. Из медитативного состояния меня вывела машина, проехавшая по дорожке к одному из соседних трейлеров. Тогда я принял стратегическое решение: отдохнули — теперь можно и поесть.

Для разогрева вчерашнего мяса пришлось воспользоваться орочьими технологиями — переложить остатки еды в большую кастрюлю на хранение, отложить одну порцию обратно в сковороду и разогреть на огне. Да, микроволновку купить определенно стоит.

Был велик соблазн и есть прямо из сковородки, но во мне взыграла хозяйственность — было жалко поцарапать антипригарное покрытие на только что купленной посуде. Так что я переложил мясо с картошкой в тарелку, насыпал корма питбулю, и мы с удовольствием поужинали.

Рэмбо пару раз заглядывал ко мне в тарелку, но больше я ему мяса не давал. Мне было не жалко, но, во-первых, оно было соленое, а я еще с прошлой жизни помнил, что собакам нельзя соль. А во-вторых, приучать его клянчить еду со стола — порочная практика, потом будет тяжело отучать. Лучше при следующей готовке отделю ему и сварю отдельно, без соли и масла.

Поскольку ноющие мышцы исключали перспективу вечерней тренировки, я просто завалился на диван, позвал к себе пса, приобнял его за теплый бок и снова включил приемник. Так в благостном безделье мы и провели этот вечер.

К утру боль в мышцах почти полностью сошла на нет, поэтому собрался я быстро. А с учетом того, что я и проснулся чуть свет после вчерашнего досрочного отбоя, готов к выходу я был почти на час раньше, чем было нужно. Но решил не терять времени и потратить лишний час с пользой. Поэтому приехал на работу к семи утра, с парковки заметив, как в участок заходит Спронг. Вот он-то мне и нужен.

Я здраво рассудил, что уличные гонки — это не картель, да и с угонами тут связь прямая, поэтому лейтенант вряд ли жестко прикажет мне передать дело в транспортный отдел. К тому же по их части я еще не нарыл ничего, кроме размытых свидетельских показаний. Так что был шанс, что Спронг выделит мне для этого дела напарника и поможет людьми для организации слежки за Рамиресом — ловить его самому мне не очень хотелось. Как и получать потом по шапке за еще одно несогласованное расследование.

Выждав десять минут, чтобы дать начальнику хотя бы снять верхнюю одежду и нормально расположиться, я поднялся следом и постучал в дверь.

— Войдите, — ответил из кабинета голос Спронга.

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Спронг сидел за столом в своей привычной белой рубашке и слегка ослабленном галстуке, пиджак висел на вешалке у двери. Он поднял взгляд от какой-то папки и посмотрел на меня. Едва заметно приподнял одну бровь и сказал:

— Соко? Ну садись, раз пришел. По какому вопросу?

Ну да, говорить о погоде лейтенант не настроен, ему еще дела к брифингу готовить. Так что и я решил не тянуть кота за то, что для этого не предназначено, и перешел сразу к делу.

— Сэр, я по поводу разбившегося вчера ночью на зеленом «Плимуте» угонщика.

Взгляд лейтенанта на пару секунд расфокусировался, словно он смотрел сквозь меня — видимо, вспоминал. Потом он вновь сфокусировался на мне.

— Узнал что-то важное?

— Думаю, да, — я кивнул. — Велика вероятность, что он погиб во время крупной нелегальной гонки, организатор которых недавно объявился в городе.

Спронг продолжал внимательно смотреть мне в глаза, не меняясь в лице.

— Откуда информация? — спросил он.

— Свидетельские показания. Мать погибшего заявила, что он регулярно участвовал в гонках, его коллега сказал, что есть человек, который организует гонки с крупными ставками. Кроме того, «Плимут», когда я его осматривал, оказался полностью перестроен для гонок — вплоть до замены двигателя.

— Ты уверен, что это не прошлый владелец переделал машину? — уточнил лейтенант, все так же серьезно глядя мне в лицо.

— Уверен — у нее вместо пассажирского сиденья был баллон с закисью азота. К тому же свидетель сказал, что видел, как погибший менял двигатель в машине, — покачал головой я.

— А почему свидетель еще не проходит по делу как соучастник, если он видел, как подозреваемый совершает какие-то манипуляции с угнанной машиной?

— Подозреваемый сказал, что это его машина, и занимался ее модификацией сам. Коллеги у него документы не спрашивали, — пожал плечами я.

Спронг едва заметно нахмурил брови.

— Допустим, — сказал он. — Но уличные гонки проходят почти каждые выходные, мы в Лос-Анджелесе. И обычно это просто стихийные сборища, реже — с разовым организатором. Почему ты решил, что в городе появился некий новый масштабный организатор таких заездов?

— Деньги, сэр. Подозреваемый был из бедной семьи, а запчасти, которые он установил в угнанный «Плимут», стоили тысячи долларов. При этом он говорил матери, что скоро его жизнь изменится, и у него будут деньги. А обычно мексиканцы гоняются за пару сотен баксов или ящик пива. К тому же один из свидетелей заявил, что существует некий организатор по прозвищу Коуч, который проводит заезды с большими ставками, — перечислил я.

— Допустим. И что дальше? — спросил Спронг.

— Я думаю, угоны могут продолжиться, как и такие вот аварии. А если мы накроем структуру организаторов уличных гонок со ставками, которые, к тому же, уже привели как минимум к одной аварии со смертельным исходом — это уже не тысяча долларов штрафа, а серьезный срок для ее верхушки. Да и лишний повод угонять машины ликвидируем.