Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 6

— И решил, что в полиции безопаснее, — вставил я.

— Да нет, но… В общем, умер он. Сердце, — Касселс пожал плечами, без особых эмоций. — Оставил мне «Порше», «Ролекс» и двадцать тысяч долларов наличными, остальное своим детям отдал, пусть и не общался с ними. Деньги я потратил очень быстро, пистолет этот себе купил, я потом покажу, он в бардачке лежит. Машину продавать не стал, она мне нравилась, часы тоже оставил. Понакупил себе шмоток модных, всякого такого, ну и там еще потратил. И, в общем-то, теперь я живу на зарплату, как все.

— А чего ты никому этого не объяснишь? — удивился я.

— А зачем объяснять? — он посмотрел на меня с легким удивлением. — И кому? Они уже решили, что решили, и мнение свое менять не собираются. Им проще думать, что я на картель работаю. Да и плевать, на самом деле.

— И тебя это не раздражает?

— Раньше раздражало, — проговорил Касселс, подумав секунду. — Потом перестало. Пусть думают, что хотят. Я свою работу делаю, раскрываю дела, ловлю сутенеров и проституток, показываю результаты. Остальное — не мое дело.

Это было сказано, как факт.

Вот как он живет? Половина участка считает его коррумпированным грязным копом, а он при этом продолжает нормально работать, не пытается никому ничего доказывать. Просто делает свое дело. Да и в ту историю с фурой-рефрижератором он бросился сразу же, очертя голову. Мы почти через пол штата с ним гнались за этими ублюдками.

— А подработки зачем? — спросил я. — У вас ведь в нравах зарплата повыше, чем у нас. Вы явно не две тысячи баксов получаете.

— Я не могу просто сидеть, — сказал Касселс. — Хочется… Соответствовать, что ли. Я же действительно в этой голливудской тусовке кручусь, знаком со многими. И они тоже считают меня связанным с картелем, кстати говоря. И вот приходится… Да и не хватает денег никогда.

— Один живешь? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Была девушка, год назад разошлись. А у тебя, я так понимаю, ситуация совсем плачевная? Слышал что-то.

— Ага, — кивнул я. — Мое общение с семьей ограничивается чеком на тысячу долларов, который я им отправляю в Вашингтон каждый месяц. Нет, судебного запрета на приближение или чего-то такого нет, просто на то побережье не наездишься, сам понимаешь.

— А долго были женаты?

— Почти семь лет.

— Почему разошлись?

— Работа, — я улыбнулся. — И моя, и то, что ей предложили должность шеф-редактора в одном крупном издании. Только вот на том берегу. Она согласилась, не спросив у меня, я психанул, а дальше…

— Ну да, Джинни тоже говорила, что я никогда не бываю дома, а даже когда дома, все равно мыслями где-то еще. Ну и ревновала меня, естественно, мне же приходится работать со шлюхами и сутенерами. Иногда думаю, что лучше бы занимался угонами, как ты.

— Да ну, — махнул я рукой. — Бесполезная работа практически, ездим туда-сюда, а если угон грамотный, то хрен ты его раскроешь. Даже в кражах лучше, наверное.

— Да, зато тебе не приходится общаться… Ладно.

Он подумал немного, посмотрел на меня и спросил:

— А ты ведь русский, так?

— Так, — я не соврал. И мое тело, и моя душа родились в России.

— Эмигрировал?

— В восемьдесят втором, получил грин-карту по браку, потом армия, Гренада и гражданство.

— А, так ты ветеран? — он даже чуть оживился. — Тогда понятно, почему ты так хорошо стреляешь. Я бы, наверное, с той тряской, когда мы за фурой гнались, вообще никуда не попал.

— Да я не сказал бы, — покачал головой я.

— Слушай, насчет того, что ты русский… У меня тут одно дело есть.

Я посмотрел на него. Вот все-таки с учетом его внешности, когда он говорит, что «есть дело», сразу возникают подозрения. Но он вроде бы честен был, и это даже немного забавно. Парни считают, что он продажный, а на самом деле шмотки куплены на деньги дядьки, а машина и часы так и вовсе достались в наследство.

— Да не беспокойся ты, — он улыбнулся. — У меня есть кое-какие знакомства в киноиндустрии. Сейчас же снимают много боевиков про копов, и вот они интересуются у меня разными вещами. Ничего конкретного, конечно, про расследования, больше про методы работы, и все такое. И вот, они сейчас снимают кино, и им нужен консультант.

— А я тут при чем? — удивился я. — Ты же сам можешь их проконсультировать.

— Они снимают кино про русского полицейского в Америке. А ты ведь оттуда, должен быть в курсе, как у вас ведут дела в Советской России.

Кино про русского полицейского в Америке? Я только один такой фильм помнил, со Шварценеггером, где он играл майора советской полиции. Хороший был фильм, смешной такой, а фразы из него вообще крылатыми стали. «Кокаинум, капьеталисм, хулиганы, поцелуй мою…». Короче, много чего там было.

Но его же уже сняли и выпустили, нет разве? А больше ни о чем таком я и не слышал, в общем-то. Хотя не факт, что его показывали у нас в России. Ладно.

— И что там за сюжет? — спросил я.

— Да я, в общем-то, не знаю, — пожал плечами Касселс. — Просто вспомнил, что ты русский, и решил предложить подработать. Платят они хорошо и наличными, а ты ведь тоже не особо богат, верно?

— Это уж точно, — вздохнул я и залпом выпил уже согревшееся пиво из своего бокала.

Взял, наполнил его сам. Тут, кстати, и бокалы были поменьше, и кувшин какой-то тоже не очень большой. А я думал, тут пинтами наливают, которые больше полулитра, а бокалы, наоборот, явно чуть меньше полулитра. Может быть, у американцев свои пинты?

— Ну так что, съездишь? — спросил он.

— Давай, почему нет, — я пожал плечами.

— Тогда сейчас… — сказал он.

Вытащил из кармана визитницу, открыл, перебрал несколько карточек, после чего достал одну и протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Позвонишь по номеру, они назначат встречу. Только не тяни, фильм уже в разработке, и помощь им нужна срочно.

— Да без проблем, — пожал я плечами. В самом деле, почему бы и нет, лишние деньги никогда лишними не бывают.

Дальше разговор пошел своим чередом. Говорили обо всем и ни о чем, но к теме его достатка больше не возвращались. Касселс сходил за еще одним кувшином, взял такой же. На экране бейсбол закончился, и комментатор что-то объяснял про статистику.

Потом он спросил, чем я занимаюсь помимо работы. Я сказал, что-либо с собакой гуляю, либо в телек смотрю, а еще отжимаюсь и подтягиваюсь. Мы померились цифрами — кто сколько раз подтягивается, и он даже присвистнул — не ожидал, что Соко на такое способен. На самом деле я тоже не думал, что на такое способен, когда смотрел в зеркало, но тело Соколова постепенно приходило в себя, стоило только перестать травить его алкоголем, никотином и начать нормально есть. Оно точно не было безнадежным, база у него была.

Мы допили второй кувшин, потом Касселс подозвал бармена, показал ему два пальца, и нам принесли еще по бокалу. Это было уже лишним, особенно с учетом того, что нам потом садиться за руль, но отказываться не хотелось.

За окном тем временем стемнело, зажглись фонари. Так мы и просидели весь вечер, и я впервые за долгое время понял, что расслабиться смог. Не тупо убивал время перед телеком, и не работал, а общался с нормальным человеком — а Касселс оказался в действительности нормальным парнем. Не знаю, можно ли будет нас после этого назвать друзьями, но приятелями мы точно стали.

Около девяти Касселс посмотрел на часы и сказал, что ему пора. Я тоже встал, размял спину. Мы вышли на улицу, сели по машинам. Касселс не стал срываться с места и понтоваться, он поехал достаточно медленно. Я тоже сел, встряхнул головой — выпил я значительно больше, чем собирался. Я не Соколов, тот частенько садился за руль пьяным, даже бухим вдрызг.

Я почему-то помнил, что ограничение в Калифорнии — одна промилле, и тут часто садились за руль, выпив пару банок пива или бокал вина. Но я выпил гораздо больше, так что ехать придется аккуратно. А с учетом того, как выглядит моя машина, вполне могут и остановить. Проблемы вряд ли будут, конечно, полицейские всегда договорятся между собой, но только вот Спронгу я обещал, что брошу пить, и могут возникнуть проблемы.