Лекарь Алхимик (СИ) - Соколов Сергей Александрович - Страница 63

— Да, — он криво усмехнулся. — Они так не говорят вслух, но смысл тот самый. «Последствия прошлых решений клана», — процитировал он чей‑то голос. — Удобная формулировка. Для них.

Я провёл пальцем по ручке кувшина, стоявшего рядом. Стекло было холодным, как будто вода внутри до сих пор тянула на себя остатки яда.

— Значит, прямые поставки закрыты, — вслух оформил то, что уже понял. — Здесь нужны обходные пути. Что с искателями? Тоже от ворот поворот?

— Да, — сжав ладони в кулаки, процедил Платонов. — Они всё ещё помнят, как клан полез в их рынок. Хоть формально мы и пошли тогда на мировую, уступили, подписали, что надо… Сейчас, когда им выгодно, они решили об этом забыть. В мою пользу точно не играть собираются.

Он усмехнулся коротко, безрадостно:

— То, что сделали лекари, — он запнулся, сжав губы, — теперь откликается мне. Я даже через подставное лицо не могу ничего купить. Они просто завысили цены на всё, что мне нужно, в десять раз. Аукцион по редким позициям вообще отменили. Теперь продают только «для своих» — тех, кто не отвернулся во время упадка.

Мужчина злился. Видно было, как его буквально крутит изнутри: привычка контролировать ситуацию сталкивалась с реальностью, где его старые связи обернулись удавкой.

Я мысленно перебрал свои варианты. Торговый союз — мимо. Официальные искатели — дорого и громко. Гильдия охотников — тоже под вопросом. Если лезть туда официально, клан очень быстро начнёт задавать вопросы: кто, куда, зачем и почему. А мне меньше всего нужна лишняя память о том, что я ещё хожу по этому миру.

Ситуацию могла бы кардинально поменять только та самая карта от Росса. Но я отсутствовал неделю. Что там с Борисом — даже представления не имею. Есть ли у него до сих пор карта, как вообще отнесётся к тому что я просто пропал… вопросов больше, чем ответов.

Просить сейчас деньги у Платонова на выкуп — теоретически можно. Но даже если он согласится, это не значит, что Росс вообще захочет продавать. Придётся искать другой вход.

Одна проблема за раз. Сначала — стабилизировать Елену. Потом — все остальные.

— Сейчас самое главное — стабилизировать её состояние, — спокойно подытожил я. — А уже потом, всеми доступными способами, доставать то, что нужно.

— Да, я понимаю, — кивнул Платонов. — Вариантов остаётся немного. Я попробую надавить через старые связи. В торговых кругах у меня ещё есть несколько должников. Репутация — это последнее, за что я цепляюсь, когда речь идёт о семье.

Он снова глянул на фоторамку. На секунду словно провалился в то время, когда на этой фотографии ещё было всё в порядке: жена жива, обе дочери здоровые, дом полный голосов. Сейчас — одна дочь, едва удержанная за край, и тишина.

— Если тебе нужны будут деньги… — неожиданно начал он, словно заранее приняв решение.

— Не стоит пока привлекать лишнее внимание ко мне, — сразу отрезал я, не давая ему развернуть благородную речь до конца. — Сомневаюсь, что за тобой никто из клана не следит. Мы сделали всё, чтобы это было неочевидно, но факт остаётся фактом: слишком многие играют в свою игру. И кому‑то из моей родни очень не нравится, что я до сих пор жив. Я и так сильно рискую, появляясь здесь, на твоей земле.

— Да, я и это понимаю, — хрипло отозвался он, провёл пальцами по переносице. — Но и ты пойми, что…

Договорить он не успел. В дверь раздался короткий стук — ровный, без суеты, но настойчивый.

Георгий сразу собрался. Лицо разгладилось, лишние эмоции ушли. Осталась только жёсткая сосредоточенность главы дома.

— Входите, — чётко сказал он.

Дверь открылась. В кабинет сначала вошёл Виталий — так же тихо и плавно, как и всегда, — за ним три горничные в одинаковых чёрно‑белых платьях с фартуками. Они остановились в паре шагов от стола, выстроившись чуть сбоку, не заслоняя линию взгляда Платонова.

— Встань у двери, — коротко бросил Георгий Виталию.

Тот молча шагнул к косяку и встал справа от входа. Теперь, чтобы выйти, им пришлось бы пройти мимо него.

Горничные выстроились в одну линию. Сейчас, когда на них смотрели сразу два мужчины и один из них только что едва не разнёс дом от ярости, каждая из них реагировала по‑своему.

У первой руки нервно теребили подол фартука, во взгляде читалась смесь страха и обиды.

Вторая то сжимала, то разжимала пальцы, взгляд бегал, цепляясь за край стола, пол, мои руки, лицо Платонова.

Третья стояла ровно, с опущенными глазами. На первый взгляд — спокойна. На второй — слишком спокойна для служанки, внезапно оказавшейся в центре скандала.

Платонов обвёл их взглядом, медленно, одну за другой. Жёстко, без тени мягкости. Потом посмотрел на меня.

Теперь дело было за мной.

Ну что ж. Посмотрим, кто из них решил поиграть в отравителя в доме Платонова.