Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 26

Когда я поставил последнюю точку в структуре заклинания, часы показывали почти полночь.

Готово.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Алгоритм был закончен. Сырой, непроверенный в реальном бою, но теоретически безупречный. Завтра утром я проведу ритуал привязки, как и с прочими алгоритмами, и «Тишина» станет еще одной частью моей алгоритмической ауры.

Теперь можно и поспать. Завтрашний день обещал быть долгим.

Той ночью я снова ушел в сноходчество. Но теперь задача стояла иначе, я не пытался удержать куб или искать семью. Вместо этого хотел времени.

Мне нужно было подумать. Спокойно, без телефонных звонков, без стука в дверь, без постоянного фонового напряжения. Додумать архитектуру «Пульса», прокрутить в голове варианты с министерским порталом.

И снова главный вызов оказался прежним. Мой собственный мозг.

Я пытался визуализировать схему распределительного узла. Вроде бы просто: чертеж, линии, номиналы. Но стоило мне на долю секунды усомниться в правильности соединения, как схема тут же перестраивалась под мое сомнение. Мало удовольствия гадать каждый момент, правда ли все так, как я вижу, или это из моего сознания подтянуло некорректное воспоминание?

Хуже того — законы физики здесь подчинялись не Ньютону и Ому, а моей левой пятке. Хочется проверить, выдержит ли кристалл нагрузку? Во сне он выдерживал все, если я хотел, чтобы выдержал, или взрывался от чиха, если я этого боялся.

Для абстрактных размышлений это пространство подходило. Для инженерных расчетов — категорически нет. Требовался этакий полигон, жесткая, стабильная среда, которая реагирует честно.

— Тебе нужно заземление, — прокомментировал мои мучения Баюн, висящий вниз головой на несуществующей ветке.

— Как это сделать? — спросил я, стирая усилием воли очередную галлюцинацию. — Я пытаюсь контролировать каждый параметр, но процессор перегревается. Я не могу сознательно держать в голове законы термодинамики, сопромат и магическую теорию одновременно.

— И не должен, — ответил кот. — Сознание — это игла. Подсознание — это океан. С практикой ты научишься перекладывать эту работу на фоновые процессы. Ты просто пожелаешь, чтобы сон был реалистичен. Чтобы гравитация была девять и восемь, а медь плавилась при тысяче восьмидесяти трех градусах. И твое подсознание само подтянет эти данные.

— Откуда? Я же не ходячая энциклопедия.

— Из общего поля, — просто ответил Баюн. — Мир пронизан информацией. Во сне ты к ней ближе, и твой разум может зачерпнуть из этого инфополя. Просто дай ему задачу: «симуляция реальности», и он ее построит. Но для этого нужна практика. Много практики.

— Погоди… Любую информацию можно достать таким образом?

— Если бы. В основном общедоступную, ту, что на поверхности. Законы физики, магии, данные о весе прочих характеристиках материалов…

Я кивнул. Еще одно направление работы. Виртуальная лаборатория в собственной голове. Звучало как фантастика, но в этом странном мире фантастика была просто еще не освоенной технологией.

Утро началось с привычной уже процедуры.

Я открыл глаза, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашнего избиения у князя, не смотря на первичное лечение от кота. Баюн, точно зная момент пробуждения, запрыгнул на кровать.

Началась «кототерапия». Кот топтался по мне, урча как трактор, травил свои лечебные байки, и я чувствовал, как его магия впитывается в тело, растворяя молочную кислоту, затягивая микротравмы, убирая синяки. Это было лучше любого массажа и обезболивающего. Через десять минут я был готов сворачивать горы.

Зарядка прошла легко. Отжимания, приседания, растяжка. Тело слушалось идеально. После — медитация.

Затем — главное.

Я встал посреди комнаты, закрыл глаза и сосредоточился. Предстояло обновить «прошивку».

Боевые алгоритмы — «Страж», «Копье», «Рассечение» — не висели на мне постоянно в активном режиме. Они были как установленные программы, спящие в оперативной памяти моей ауры. Но раз в несколько дней их нужно было «переустанавливать», обновлять плетения, чтобы они срабатывали мгновенно, по ключевому жесту или слову-триггеру.

Я начал с «Стража». Привычная последовательность ментальных команд, вязь энергии, ложащаяся на плечи невидимой сетью. Проверка триггера: резкое движение в мою сторону — активация. Работает.

Затем атакующие. «Отложка» на три «Копья», «Захват», даже «Экспансия». Я прогнал энергию через себя, произнося сопровождаемую жестами формулу, закрепляя «сокращения». Благодаря ним я мог колдовать свои алгоритмы куда быстрее, благодаря ним любое выбранное мной слово и движение могло стать магическим, алгоритм бы считал его и отдал привязанные к нему чары.

И, наконец, новинка. «Тишина».

Я аккуратно вплел новый алгоритм в свою защиту. Он был несколько сложнее «Стража», но не сильно — та же постоянная «прослушка» окружения, только дальше и на ограниченный спектр угроз.

Закончив, я глубоко выдохнул. Ощущение было такое, будто надел бронежилет и разгрузку. Тяжеловато, но надежно.

Душ, быстрый завтрак. Костюм, пальто. Трость в руку. Пистолет в кобуру.

Я посмотрел в зеркало. Вроде бы обычный чиновник средней руки. Но начинка у этого чиновника теперь была с сюрпризом.

— По коням, Баюн, — скомандовал я. — Нас ждут великие дела и душные кабинеты.

Мы вышли из квартиры. Путь лежал в городское управление внутренних дел. Майор Корнилов ждал моих показаний, а опаздывать к следователю — плохая примета.

Глава 12

До городского управления внутренних дел мы добрались без приключений. Служебный самоход мягко притерся к бордюру у обшарпанного трехэтажного здания с решетками на окнах первого этажа, я выбрался из машины и, опираясь на трость, поднялся на крыльцо.

В здании меня встретил запах хлорки — уборщица мыла полы в коридоре. Искусно маневрируя, чтоб избежать резонного вопроса «куда по мытому⁈», я направился к нужному мне кабинету.

Я шел по коридору, глядя на потертый линолеум и тусклые лампы, и чувствовал себя так, словно отбывал повинность. Не особо верилось, что из этого визита выйдет хоть что-то путное, и вины полицейских в том не было ни грамма. Я видел их лица — серые, уставшие, нагрузка колоссальная из-за нехватки рук. Видел старую мебель, точно знал, что снаряжение и оборудование у них допотопные. У них не было ни финансирования, ни достаточного штата. Те, кто здесь остался и продолжал тянуть лямку, не беря взяток и пытаясь реально ловить преступников, вызывали у меня искреннее уважение. Это были фанатики в хорошем смысле слова. Но против наемников с армейским снаряжением и магической поддержкой одного фанатизма мало.

Кабинет майора Корнилова оказался тесным, стол — заваленным папками с какими-то документами, но при том «завал» создавал такое ощущение, что каждый его элемент на своем месте, и нигде больше ему быть не положено. Сам следователь выглядел так, будто жил в этом кресле последнюю неделю: щетина, красные глаза, рубашка явно не свежая. Получается, у него и до меня хлопот хватало, хотя казалось бы, что полиция в Каменограде работает примерно никак.

— Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, — он указал на стул, с которого предварительно переложил стопку бумаг на подоконник. — Чай, кофе? Извините, только растворимый.

— Спасибо, не нужно. Давайте к делу.

Следующий час мы потратили на заполнение бумаг.

Я последовательно, под протокол, излагал факты, которые уже обсудил с Милорадовичем. Рассказал про черный седан без номеров. Про то, что лиц не видел — темно, балаклавы, тонировка. Описал оружие — автоматическое, магострельное, предположительно армейского образца.

Корнилов писал быстро, кивая в такт моим словам.

— Враги? — задал он стандартный вопрос, не отрываясь от листа. — Конфликты, угрозы? Род вашей деятельности, сами понимаете, располагает.