Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 33

Серый туман послушно застыл, ожидая команд. Никаких вспышек, никаких непрошеных образов из подсознания.

Итак, я возжелал создать куб.

Фигура возникла мгновенно. Идеальные грани, матовая поверхность, стабильная геометрия. Он не пытался стать шаром, не менял цвет и не обрастал шерстью, просто висел себе в пространстве, медленно вращаясь вокруг своей оси, точно подчиняясь моему волевому импульсу.

Куб уже не представлял для меня вызова. Удержание пространства чистым — тоже. Техники концентрации, которым учил Баюн, работали безотказно. Я нашел тот самый ментальный переключатель: будто поставил жесткое условие самому пространству сна — «существует только то, что я активно хочу создать». Любая случайная мысль, любой ментальный шум отсекались на подлете, не успевая материализоваться.

И это сработало. Сон подчинился.

— Не вижу смысла дальше мучить тебя кубом, — прокомментировал Баюн.

Кот материализовался рядом — просто проявился, как проявляется изображение на фотобумаге. Он обошел мое творение по кругу, критически осмотрел грани и даже ткнул в одну из них лапой. Куб не шелохнулся.

— А ты и не мучаешь, — ответил я, продолжая удерживать фигуру в фокусе. — Я не против медленного прогресса. Если надо — то надо. Спешка хороша при ловле блох, а здесь фундамент важен.

В этих словах, однако, содержалось некоторое лукавство. В глубине души мне хотелось пуститься во все тяжкие, дать разгуляться силушке сноходческой, построить тут дворцы или смоделировать бой с десятком противников. Но я же не комик, в конце концов, чтобы людей смешить своими потугами, а потому и гнать лошадей не хотел. Если система обучения того требует — будем тысячу ночей крутить этот чертов куб. Мастерство строится на базе, а базу нельзя проскакивать.

— В том-то и дело, что не надо, — задумчиво протянул Баюн, садясь в воздухе. — Тебе это все будто бы естественно дается. Слишком легко. Обычно на этом этапе ученик все еще борется с летающими рыбами и поющими деревьями, а у тебя — тишина и порядок.

— Из-за переселения души, как ты говорил? — спросил я, заставляя куб изменить цвет с серого на глубокий синий.

— Скорее всего, — кивнул кот. — Твоя душа не вросла в это тело, не опутана паутиной привычек и рефлексов этого мозга.

— Тогда чему ты удивляешься?

— Просто… Непривычно, — признался Баюн. — Я ведь детей, знаешь ли, еще не учил, не доводилось как-то, тем более детей взрослых. Потому и столь быстрый прогресс в сочетании с жесткой дисциплиной мне в новинку. Одно дело знать теорию, другое — самому увидеть парадокс в действии.

Очень приятная характеристика. Раз учитель говорит, что можно усложнять — значит, будем усложнять.

Я щелкнул пальцами, и даже услышал звук, сам того не желая — установка на близкие к реальным условия, причины и следствия, работала. Синий куб распался на мириады светящихся частиц.

Следующей в очереди на материализацию стояла схема «Пульса». И я пожелал ее проявления.

Частицы завихрились и собрались в новую форму. Передо мной висела детальная, трехмерная проекция центрального узла моей системы мониторинга. Медный корпус, гнезда для кристаллов, пучки проводов.

Я подошел к ней. Протянул руку, коснулся металла. Ощущения были как в жизни — холодная, шероховатая поверхность.

А теперь — разборка.

Устройство раскрылось, как цветок. Детали разлетелись в стороны, зависнув в воздухе в строгом порядке. Болты, клеммы, изолирующие прокладки. Я мог рассмотреть каждый элемент, повертеть его, заглянуть внутрь.

Я крутил проекцию, радуясь, как ребенок, которому подарили самый навороченный конструктор в мире. Это же идеальная среда для инженера! Можно проверить компоновку, оценить эргономику, прикинуть теплоотвод…

Но тут возникло одно жирное «но».

Видел я только то, что знаю.

Детальки тут были только те, что я сам и прикрутил в своем воображении или на чертежах. Пусть мне и удалось призвать некое подобие реальной физики в эту полу-виртуальную среду, но если работать не будет — как понять, почему? А если будет — откуда знать, что эта конструкция оптимальна и все учитывает? Тем более что выходило именно «некое подобие» реальных условий, не полная имитация.

Как понять, чего не достает? Как понять, как сделать, чтобы было хорошо и не было плохо?

Даже с базой от «Циклона» машинку все равно следовало перерабатывать, и сон пока не мог подсказать мне верное решение. Для этого нужно было то самое «заземление» и подключение к общему инфополю, о котором говорил кот, но над этим еще предстояло поработать.

Пока что это была просто красивая, но бесполезная игрушка. Трехмерный чертеж, не более.

Я вздохнул и сжал кулак. Проекция схлопнулась, снова оставив нас в серой пустоте.

— На хрен, — сказал я. — Этой ночью без работы. Толку пока мало, только мозг зря грею.

В реальном мире у меня оставалось одно незавершенное дело, которое тянуло душу. Илья. Он лежал в коме, запертый в собственном теле. Врачи говорили — «стабилен», но это слово могло означать что угодно.

Мне нужно было убедиться самому.

— Баюн, — спросил я. — Как насчет попробовать походить по чужим снам? Ты говорил, что это возможно.

Кот прищурился.

— Возможно. Но это уже не песочница, Дима. Чужой сон — чужая территория, там свои законы, свои страхи и свои стражи. Ты уверен, что готов лезть в чужую голову?

— Я должен проверить, как он, — твердо сказал я. — Он мой друг. И он там из-за меня.

— Друг… — Баюн дернул ухом. — Ладно. Связь у вас есть, дружба — отличный компас. Попробуем. Но учти: если нас вышвырнет, голова будет болеть так, что худшее похмелье Волконского покажется тебе райским наслаждением.

— Рискнем. Веди.

Глава 15

— Хорошо. Слушай и внимай, — голос Баюна звучал так, будто он сидел у меня на плече, хотя визуально кот растворился в серой дымке. — Тебе нужно выйти за пределы собственной головы. Представь, что твой сон — это комната, и у нее есть стены. Ты их не видишь, но они есть. Твоя задача — не проломить стену, а найти дверь.

— И как она выглядит?

— Никак. Это ощущение. Чувство этакой границы, где заканчивается «твоя» территория и начинается «нейтральная». Ищи сопротивление.

Я сосредоточился, пытаясь нащупать этот барьер. Первый раз меня просто выбросило в бодрствование — слишком сильно напрягся. Вторая попытка закончилась каким-то странным кошмаром, где стены будто смыкались вокруг меня.

И только с третьего захода получилось почувствовать. Словами это ощущение передать тяжело, сравнить с физическими ощущениями — практически невозможно, одна из тех вещей, которые не понять, не испытав на себе. Шаг вперед. Усилие, как когда ныряешь на глубину — только не тела, а воли.

Хлопок.

Серый туман исчез, и я оказался в пустоте. В пространстве между снами, где будто бы существовало все и ничего одновременно. Главное об этом не думать, если начать вдумываться, пытаться осмыслить — можно и вывалиться из сна, а то и вовсе с ума сойти.

Потому вместо праздных размышлений — проверка.

Я представил серый куб. Ярко, четко, со всеми деталями.

Ничего. Пустота осталась пустотой. Здесь мои мысли не имели власти над материей, потому что материи тут не было даже мнимой, как не было и моего подсознания, готового услужливо подсунуть картинку.

Значит, получилось. Я вышел. Не наснил себе успех, а реально вышел.

Теперь — навигация.

— Подумай про человека, которого хочешь найти, — посоветовал Баюн. — Его характер, привычки, внешность, совместные воспоминания, что-то такое, что делает его им, и никем более.

В этом хаосе не было GPS-координат. Единственным компасом была эмоциональная привязка. Я сосредоточился на образе друга.

Вспомнил его вихрастую голову. Вечную ухмылку, энтузиазм, маготехнарские шутки, одному ему понятные. Почти что детский восторг, когда «Циклон» заработал.

Где ты, инженер?

Отклик пришел не сразу. Сначала это было похоже на слабый радиосигнал сквозь помехи, но при том направленное. Тонкая, едва заметная нить, тянущаяся сквозь темноту.