Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович - Страница 47

Князь Милорадович буднично отряхнул пальто, выпрямился и направился в мою сторону. Шел легко, даже дыхания не сбил, словно и не было никакого боя, а он просто осуществлял вечернюю прогулку.

Я вышел ему навстречу, переступая через дымящиеся останки.

«А чего вы сразу так не сделали?» — мысленно поинтересовался я через все еще активную ментальную связь.

«Возможно, потому что числом они нас слишком превосходили, а их силы были свежи, — невозмутимо начал он свой ответ. — Возможно, потому что не был уверен, чего от них ожидать, а наша перестрелка дала мне нужное время и информацию. А может быть, вы меня слишком заинтриговали упоминанием своих алгоритмов и отказом хоть немного о них рассказать, вот я и хотел увидеть воочию, на что вы способны. Какой вариант считаете верным?»

«Все три», — без колебаний ответил я.

«Верно. И буду честен, я впечатлен. Кислород и воспламенение? Экономно, эффективно, практично. Разве что мощности маловато, чтобы пробить активный щит в лоб, но это решаемо. Отдельно отмечу импровизацию с пылевым взрывом — очень впечатляюще, хоть и рискованно. А отслеживание массы… Великолепное решение. Элегантное в своей простоте».

Эх, раскусил все мои хитрости. А я уж хотел, сидя в кабинете за чашкой цикория, с важным видом отвечать на восхищенные вопросы: «Но как, Волконский? В чем секрет вашего гения?» А он взял да и считал все схемы прямо из моего разума, воспользовавшись связью. Фе. Не интересно совсем. Никакой интриги. Но хоть впечатлился, и то хлеб.

«Благодарю. Позвольте вопрос?»

«Позволяю».

«Как думаете, почему у них гранат так мало? Я слышал, что когда штурмуешь здание, оптимальное количество гранат на человека — все, а лучше все плюс одна».

Милорадович бросил взгляд на тела.

«Потому что они шли на одного сильного мага и одного такого, от которого не знали, чего ожидать, — начал пояснение князь. — Вы ведь сами видели, что бывает с гранатами при поражении огненной магией. А еще их можно отбить телекинезом, выдернуть чеку на расстоянии… В магическом бою, Дмитрий, обвешиваться взрывчаткой — отличный способ совершить очень громкое самоубийство».

Черт возьми, а ведь правда. Я иногда забываю, что магия серьезно так меняет правила игры. В моем мире граната — лучший друг солдата. Здесь — уязвимость.

«Но несколько они все же взяли», — заметил я.

«Хотели закидать нас при начале штурма. Думали ведь, что на их стороне эффект полной неожиданности, и правильно думали. Если б застали нас в разгар тренировки, уставших и отвлеченных — у них бы вышло. Риск был оправдан».

Логично, не поспоришь. Надо бы проверить лежачих, может, еще пара гранат у кого-то из них осталась в целости. В хозяйстве пригодится, так сказать.

«А теперь я полюбопытствую, — в голосе князя проскользнула хитринка. — Почему вы не направили в бой Баюна с самого начала? Он ведь легендарный зверь, у них запросто могло не хватить сил совладать с созданием такой силы».

Это был бы самый верный ход, конечно. С полным участием Баюна бой прошел бы гораздо проще, быстрее и безопаснее. Но у моего решения имелись свои причины.

«Он был моим резервом. Если бы они нас еще чем-нибудь удивили, или подтянули подкрепления — он бы нам помог. Кроме того… Я ведь тоже не знал, чего ждать, а Баюн хоть и силен, но все же смертен, могло не повезти. А так мы и сами справились. Не стоит раскрывать все карты сразу».

Я тоже, однако, не раскрывал всех своих мыслей. Была еще одна причина…

«Кроме того, я бы этого не хотел, — сообщил Баюн, бесцеремонно вклиниваясь в наш мысленный диалог. — Если я буду его опекать, чему он научится? В таких боях становятся сильнее, а не на матах в спортзале».

Кот появился в дверном проеме. Он тащил за шкирку по полу еще одного нападавшего — видимо, того самого, которого посекло осколками вначале, когда маневр с окном у них не удался. Тело волочилось мешком, но, судя по стонам, «язык» был жив.

«Вы — мудрый наставник, господин Баюн», — уважительно заметил князь.

«Вы тоже, Ваше Сиятельство», — довольно отозвался кот, бросая пленника к ногам Милорадовича.

Вы на них только посмотрите, собрание учителей, понимаешь! Педагогический совет в интерьере скотобойни. Впрочем, Баюн озвучил мою «секретную» причину в точности — я просто хотел сделать это сам. Узнать, на что способен, проверить свои пределы и выйти за них. Прятаться за хвостом — сколь бы ни роскошным — мифического зверя для этой цели было бы контрпродуктивно.

В этот момент «Весы» снова дали о себе знать.

«Господа, у нас снова плюс по массе», — с некоторым энтузиазмом сообщил я, поворачиваясь ко входу.

«Это свои, — успокоил меня Милорадович, даже не обернувшись. — Моя личная охрана. Я подал сигнал, когда все началось».

И когда он только успел? Я вроде следил за каждым его движением. Хорош.

«Даже как-то неловко их обламывать, — смущенно подумал я, глядя на то, как через дверь начинают заходить бойцы в тактической экипировке с гербами Милорадовичей. — Снова им без дела сидеть, как тогда, у перекрестка».

«Переживут, — флегматично ответил Милорадович, разрывая ментальный линк. — Я им не за головы плачу, а за готовность. Да и честное слово, надо же и самому иногда разминаться, придется им отнестись с пониманием».

Князь шагнул навстречу командиру прибывшей группы, который смотрел на устроенный нами погром с нескрываемым благоговением.

— Упакуйте выживших, — приказал Милорадович вслух. — А мусор следует прибрать.

Люди князя были упакованы не хуже, а то и лучше нападавших. В руках — автоматы, но привычные для этого мира, магострельные, с полным обвесом и всеми делами. Одеты в бронежилеты, шлемы, разгрузки, и защитными чарами от них фонило за версту. Понятное дело, Милорадовичи в Империи отнюдь не последние люди, и дружина у них соответствует статусу. Меньшего и не ожидал.

Они вошли четко, сектор за сектором беря помещение под контроль, хотя контролировать тут было уже некого — только трупы и стонущих подранков. Милорадович не предупредил, что ли, что тут уже все? Если так — то хорошо, что по нам самим огонь не открыли ненароком.

— Знакомьтесь, — произнес князь, когда командир группы подошел к нам. — Дмитрий Сергеевич Волконский, мой ученик и подчиненный в Министерстве. Господин Баюн, его фамилиар. А это, Дмитрий Сергеевич, Герасим Ефимович Вепрев, начальник моей личной охраны.

И в который раз я видел в Каменограде человека с идеально подходящей фамилией. Не в том смысле, что Герасим Ефимович походил на жирного свина, разумеется, просто был велик собой и выглядел так, что от него волей-неволей ожидаешь весьма пробивного характера. Широкий, крепко сбитый, с шеей, плавно переходящей в плечи. Выглядел как монолит, который, разогнавшись, проломит стену, даже не заметив. У такого на пути, как и у дикого вепря, лучше не стоять.

— Рад знакомству, — сказал я, кивнув.

— Взаимно, — без особого энтузиазма ответил Вепрев. Он скользнул по мне оценивающим взглядом, задержался на моем гражданском пальто, трости, что я уже успел подобрать, и не самой спортивной, вопреки всем стараниям, фигуре. Не нужно было читать его мысли, чтобы понять кроющийся в них вопрос: «Зачем князь возится с этим штафиркой?»

Князь заметил этот тон. Нахмурился. В его голосе прорезались ледяные нотки:

— И да, Герасим Ефимович. Считаю необходимым заметить: счет — восемь-четыре в пользу господина Волконского.

Князь явно не собирался терпеть даже тени неуважения в мою сторону. Приятно. Значит, завоевал уважение, значит, не подвел и не сплоховал.

Вепрев приоткрыл рот. Он снова обвел взглядом помещение — развороченную стену, обгоревшие тела, следы магических ударов. Потом снова посмотрел на меня.

— Этот? — вырвалось у него. — Восемь? Да он же будто только что из кабинета вылез!

— Если быть точным, шесть-восемь, — поправил я спокойно.

Милорадович повернулся ко мне с легкой укоризной.

— Дмитрий Сергеевич, вы имеете много сильных сторон, но, к моему удивлению, математика не одна из них. Я считал.