Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим - Страница 50

В центре комнаты, прямо между нами, возник чёрный сгусток.

Костя попятился, прижимаясь к стеллажу.

— Я не хотел… — прошептал он. — Я просто хотел…

Я посмотрел, как чёрный сгусток пульсирует в центре комнаты, и в голове лихорадочно заметались мысли.

Если Лыткин это заметит — а он заметит, магические датчики в Архиве не дремлют, — он тут же вызовет магов. А если Зарен узнает, что книга из библиотеки его учителя уцелела и теперь находится здесь, в Архиве, — он перевернёт всё вверх дном. Он найдёт Костю. Найдёт меня. Узнает, что мы уничтожили остальные книги не случайно, а сознательно.

И тогда — всё. Допросы с пристрастием, артефакты правды, от которых не уйти. А может, и просто исчезновение. У Зарена такие методы отработаны.

— Книгу надо спрятать, — сказал я вслух. — Немедленно. И погасить эти волны, пока весь Архив не сбежался.

Алина уже лихорадочно листала страницы, пытаясь понять, как остановить процесс.

— Само не погаснет, — бросила она, не отрываясь от книги. — Судя по характеру заклятий — черный ритуал. Незавершенный, неправильный, от этого ещё опаснее. Волны будут расходиться, пока вся накопленная энергия не выплеснется наружу.

— И что будет?

— Если мы не остановим это сейчас, через час здесь будет такая дыра в реальности, что мало не покажется.

Я посмотрел на Костю. Тот стоял белый, как мел, и мелко дрожал.

— Леха… я не хотел… я…

— Замолчи, — оборвал я. — Потом разбираться будем.

— Алексей, — Алина вдруг схватила меня за руку. — Ты можешь это остановить.

— Я?

— Твой дар. Поглощение. — Она говорила быстро, горячо. — Ты впитываешь магию. Ты можешь вобрать в себя эти волны. Они чёрные, некротические — твой дар с ними справится.

— Ты предлагаешь мне выпить эту хрень? — Я кивнул на пульсирующий сгусток. — Которая сейчас разорвёт реальность?

— А у нас есть выбор? — Алина сжала мою руку. — Если не ты — то никто. Лыткин прибежит через десять минут. Зарен — через двадцать. И тогда нам всем конец.

Я посмотрел на неё. Потом на Костю. Потом на чёрный сгусток, который разрастался, пульсировал, дышал.

— Ладно, — сказал я. — Попробую.

Я шагнул вперёд.

Сгусток встретил меня жаром. Он давил на разум, на волю, на само желание жить. Внутри него клубились образы: лица, которых я не знал, миры, где не бывал, тени, готовые вырваться наружу.

Я закрыл глаза и позвал дар.

Пустота отозвалась не сразу. Она была там, внутри, но словно испугалась того, что я просил. Слишком много черной силы. Слишком концентрированной. Слишком древней.

— Давай, — прошептал я. — Ты можешь. Мы уже проделывали такое. В Заболотье.

Пустота дрогнула. И начала раскрываться.

Я выставил руки вперёд ладонями к сгустку. И потянул.

Первая волна ударила в меня, как таран. Я пошатнулся, едва устоял на ногах. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли багровые круги. Но я не отпустил. Потянул сильнее.

Чёрная магия хлынула в меня потоком. Горячая, едкая, живая. Она впитывалась в поры, в кровь, в кости, в самый дух. Пустота внутри жадно глотала, требуя ещё, ещё, ещё.

Вторая волна. Третья. Четвёртая.

Я чувствовал, как сгусток уменьшается, как волны становятся слабее, но и сам я таял. Силы уходили, разум мутился, тело переставало слушаться. После силы такой мощности никакой эликсир Трех Лун не поможет. Откат будет такой, что мало не покажется.

— Алексей! — донёсся откуда-то издалека голос Алины. — Ещё немного! Осталось чуть-чуть!

Я не видел её. Не видел Костю. Не видел комнаты. Только чёрный сгусток, который сопротивлялся, не хотел уходить, вцепился в реальность щупальцами из тьмы.

Я потянул из последних сил.

Сгусток дрогнул. Сжался. И вдруг рванул обратно — всей своей массой, всей накопленной злобой, всей болью.

Удар пришёлся в грудь. Меня отбросило назад, я пролетел метра три, врезался в стеллаж, сшиб коробки и рухнул на пол.

В голове взорвалась темнота.

Последнее, что я услышал, был крик Алины:

— Алекс! Нет!

Кабинет Виктора Зарена тонул в полумраке. За окнами давно опустилась ночь, и только настольная лампа бросала жёлтый круг на разложенные бумаги. Архимаг сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок.

Николаев.

Имя крутилось в голове, как заезженная пластинка. Допрос с артефактом не дал правды — мальчишка говорил правду, чистую, не искаженную. Или ту, что артефакт счёл правдой. Слежка, установленная за ним, тоже не принесла результатов: обычный архивариус, обычный маршрут, обычная жизнь. Ни встреч с подозрительными личностями, ни тайных ходов, ни магических всплесков.

И всё же Зарен чуял. Чуял нутром, той самой древней, звериной своей частью, которая помогала ему выживать в мире магии и интриг десятилетиями. Николаев — не тот, за кого себя выдаёт. Он слишком спокоен. Слишком уверен. Слишком много «совпадений» вокруг него.

Фонд Ноль. Заболотье. Книги учителя, которые сгорели именно тогда, когда он там появился.

— Совпадения, — прошептал Зарен, глядя в темноту. — Слишком много совпадений для одного человека.

Он поднялся, подошёл к окну. В стекле отразилось его лицо — бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами. Последние дни давались тяжело. Император угасал, императрица торопила, книги сгорели, а теперь ещё этот архивариус…

— Убрать, — сказал он вслух сам себе. — Пока не поздно. Пока он не стал реальной угрозой. Вот что нужно сделать — убрать его с пути…

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник слуга — молодой, вышколенный.

— Ваша светлость, — начал он, склонив голову, — к вам посетитель.

Зарен нахмурился.

— В такой час? Кто?

— Неизвестно. — Слуга слегка пожал плечами — жест, немыслимый при обычном докладе, но сейчас он явно был растерян. — Какой-то старик. Странно одет, нездешний.

— Что ещё за старик? И как он сюда вообще попал? — Зарен повысил голос. — Ты знаешь, сколько уровней защиты в этом здании? Охрана, магические барьеры…

— Ваша светлость, — перебил слуга, рискуя навлечь гнев. — Он просто… появился. У дверей. Сказал, что должен видеть именно вас. Сказал, что вы его знаете.

Зарен замер. В груди кольнуло странное, давно забытое чувство.

— Знаю?

— Да, ваша светлость.

— Ладно, пусть войдет, — после паузы сказал Зарен.

Слуга исчез. Через минуту дверь снова открылась.

На пороге стоял старик. Обычный, деревенский, в выцветшей телогрейке и сдвинутой на затылок кепке. Лицо простое, морщинистое, руки в мозолях. Таких тысячи по всей империи.

Увидь его сейчас Николаев, о котором думал Зарен, то непременно б узнал старосту деревни Петровича.

Только Петровичем этот старик уже не был.

Зарен посмотрел на гостя.

— Ты кто такой? — спросил он грубо, пряча растерянность за привычной надменностью. — Как сюда попал?

Старик улыбнулся. Медленно, криво, совсем не по-деревенски.

— Неужели не узнал, Виктор?

Старик поднял голову, и глаза его полыхнули красным. Тем самым светом, который Зарен видел во снах все эти годы.

— Учитель… — выдохнул архимаг.

Ноги подкосились сами. Он рухнул на колени, не в силах оторвать взгляда от этих глаз. От этого лица. От той силы, что стояла перед ним, облеченная в плоть простого деревенского старика.

— Здравствуй, Виктор, — сказал Григорий Чёрный. — Я вернулся. И у нас есть дела.

Алина стояла на коленях рядом с Алексеем, и руки её дрожали. Он был бледен, почти прозрачен, дыхание — редкое, поверхностное, едва уловимое. Черные вены проступили на висках, на шее, на запястьях — та самая магия, которую он впитал, пожирала его изнутри.

— Лина! — позвала она, вскинув голову. Голос срывался, но она заставила себя говорить чётко. — Лина, срочно!

Голограмма материализовалась в воздухе — та самая, цифровая, холодная и бесстрастная. Но в этот раз Алине показалось, что даже в её глазах мелькнуло беспокойство.