Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим - Страница 6

— Алексей, — сказала Алина. — Я знаю, ты рассчитывал на быстрое решение. Я знаю, ты ненавидишь ждать. Но у тебя нет выбора. У нас нет выбора. Единственное, что мы можем сделать — это работать. Мы будем искать ответы. И когда-нибудь мы их найдём.

— Когда-нибудь, — эхом повторил я.

— Да. Когда-нибудь. Я не могу обещать тебе, что это случится завтра или через месяц. Но я могу обещать, что не брошу поиски. Что буду работать над этим столько, сколько потребуется. Что не забуду о тебе и о том, что ты сделал.

Она протянула руку.

Я посмотрел на её ладонь. Тёплую. Живую.

И пожал её.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда работаем.

Я хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.

— И что теперь? — спросил я чтобы сменить тему разговора. — Я имею ввиду тебя, твоё новое обличье.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Но знаю точно. Сегодня же ночью я уйду из Архива.

— Но как же… — я обвёл рукой комнату, экраны, пульты. — Кто будет управлять системами? Кто будет Линой?

Алина улыбнулась. В этой улыбке промелькнуло что-то от прежнего сарказма.

— Я не была бы собой, если бы не подготовилась. У меня было время создать преемника. Я дублировала все свои основные функции, алгоритмы навигации, протоколы безопасности и доступа. Новый искусственный интеллект загружен и готов к работе. Он — это тоже «Лина». Будет так же строг с сотрудниками, так же язвителен с котом Арчи. Будет хранить те же данные, выполнять те же команды. Никто не заметит подмены.

— Никто, — повторил я. — Кроме тебя.

— Кроме меня, — согласилась она. — И кроме тебя.

Она сделала шаг, другой — осторожно, будто училась ходить заново. Подошла к двери.

— Слишком долго я смотрела на мир через камеры, — тихо сказала она. — Сегодня ночью я выйду на улицу и увижу небо своими глазами. Выдохну воздух. Почувствую ветер. Это кажется таким простым, таким обычным для любого человека. А для меня — чудо, которого я ждала половину жизни.

— Куда ты пойдёшь? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответила она. — Куда-нибудь, где нет Архива. Просто погулять хочу. Просто одна ночь для прогулок. А потом… помочь тебе и… уйти. Навсегда из Архива.

— Плохой план, — заметил я.

Алина вопросительно глянула на меня.

— У тебя нет денег, нет документов, нет жилья… Куда ты пойдешь?

Этот вопрос застал Алину врасплох.

— И в самом деле. Вернуться домой не получится.

— Ладно, не переживай. Постараюсь чем-нибудь помочь. Хотя и сам еле жилье нашел! Ты бы сразу в крайности не бросалась бы.

— Хорошо, спасибо, — Она отпустила мою руку. — Только… Алексей. Будь осторожен. Зарен потерял Кристалл, но не потерял власть. Он будет искать виноватых. И он не остановится, пока не найдёт. Ты слишком глубоко во всём этом. Если он узнает…

— Не узнает, — перебил я.

Она фыркнула. Потом рассмеялась.

Я вернулся в офис ближе к обеду.

Кофемашина в углу привычно урчала, выпуская струйки пара. Возле неё толпился народ — гораздо больше, чем обычно в это время. Костя, Катя, ещё пара сотрудников из соседних отделов, даже вечно хмурая тётка из бухгалтерии. Они переговаривались вполголоса, нервно, отрывисто. Костя жестикулировал так активно, что едва не выбил из рук у сотрудника чью-то чашку.

Я подошёл ближе.

— … мне Зинаида из канцелярии шепнула, у неё сестра в приёмной Медицинского Совета работает, — тараторил Костя, не замечая моего приближения. — Говорит, сегодня ночью резкое ухудшение. Доктора не отходят от постели, даже Зарена вызывали. А Зарен — личный архимаг, он без экстренного вызова…

— Костя, — перебил я, беря чистую чашку. — Что за паника?

Он обернулся. Глаза у него были круглые, возбуждённые — смесь страха и охотничьего азарта сплетника.

— Леха! Ты еще не слышал что ли? Императору резко плохо стало. Совсем плохо. — Он понизил голос до драматического шёпота. — Его Величество Григорий Седьмой занемогло. Конечно, возраст, восьмой десяток, сам понимаешь… Но чтобы так резко? Говорят, вчера ещё сидел в кресле, принимал доклады, а сегодня — даже не приходит в себя.

Я налил себе кофе.

— Опять твои выдумки?

— Не выдумки, — внезапно вмешалась в разговор Мария Николаевна. — Я тоже слышала. Мне тетка говорила, она в Администрации работает. Ей служанка рассказывала по секрету, его, личная.

— И что говорят?

Костя оглянулся, будто проверяя, не стоит ли за спиной кто с жетоном Тайной Канцелярии. Придвинулся ближе.

— Говорят разное, — выдохнул он. — Но все боятся одного. А если вдруг чего… ну, того самого… — он многозначительно посмотрел на потолок. — Не дай Бог, конечно. Но мало ли… Кто тогда сядет на трон?

— Известно кто — принц! — ответил ему кто-то. — Право наследования идет только по мужской линии. Это всем известно.

— Известно! — хмынкул Костя. — Не все так просто. Кроме принца есть ведь. И другие люди.

— Ты кого имеешь ввиду? Анну Евгеньевну, его жену?

Костя ухмыльнулся, кивнул.

— Ее сильное желание стать императрицей известно конечно, но… Это не по закону!

— «Не по закону», — передразнил его Костя. — Лазейки имеются.

— Какие еще лазейки? Регенство?

— Не только, — загадочно ответил Костя. — Анна Евгеньевна, его жена — женщина умная, властная, шестьдесят годков ей почитай, за плечами тридцать лет с лишним при дворе. Если она возьмёт бразды… — Он сделал паузу. — Говорят, она терпеть не может Архив. Считает Архив бесовским жильём. Ещё со времён той истории с Академией. Если она станет императрицей-правительницей… у нашего Департамента могут быть большие проблемы.

Толпа загалдела.

— Да как же закроют?

— На совсем что ли?

— А мы куда?

— А нас куда?

Катя, стоявшая рядом, тихо спросила:

— А кронпринц? Кай Григорьевич? Ему же сорок уже, взрослый мужчина. Он должен наследовать. По закону. Жена императора сможет стать правительницей только когда не останется прямых наследников…

— По закону! — усмехнулся Костя и закивал, но как-то неуверенно. — Только… Кай Григорьевич… ну, ты понимаешь. Он принц, он образован, он воспитан. Но он никогда не правил. Все эти годы отец болел, а мать держала двор железной рукой. Говорят, кронпринц слишком мягок. И слишком… правильный. — Костя скривился, будто это слово было ругательством. — А в политике правильные проигрывают. Да отречется, мать заставит.

— Есть ещё Кирилл Григорьевич, — встрял молодой практикант из отдела комплектования. — Средний сын. Он…

— Он изобретатель, — отрезал Костя с ноткой снисходительности. — Сидит в своей лаборатории днями и ночами, магические механизмы паяет, в придворные игры не играет. Говорят, когда отец в прошлый раз вызывал его к постели, он просидел два часа, а потом попросил разрешения вернуться к чертежам, потому что «у него там шестерёнки заклинило». — Костя театрально закатил глаза. — Какой из него Император?

— А Август? — спросил кто-то из бухгалтерии. — Принц Август?

Костя понизил голос до едва слышного шепота:

— Ну ты что говоришь? Он же душевно болен. Совсем. Говорят, с восемнадцати лет не выходит из своих покоев. Иногда его видят в парке, но… он даже не узнаёт прислугу. Император наложил вето на любые попытки его «исцелить» магией. Сказал: «Пусть живёт в своём мире, если в нашем ему места нет».

На мгновение все замолчали. Даже Костя перестал жестикулировать. Никто не хотел, чтобы Анна Евгеньевна становилась следующей правительницей и все настойчиво перебирали кандидатуры, будто это сейчас зависело только от них.

— Остаётся принцесса Элиза, — тихо сказала Катя. — Ей тридцать. Она возглавляет Совет по магическим исследованиям и этике. Очень… активная.

— Активная, — хмыкнул Костя. — Это мягко сказано. Она за два года превратила Совет из декоративного органа в реальную силу. Провела реформу лицензирования, закрыла три частные академии за нарушения этического кодекса, поссорилась с половиной магической элиты. И при этом — любимица отца. Говорят, Григорий Седьмой перед тем, как окончательно слечь, сказал: «Элиза — единственная из моих детей, у кого есть стержень».