Мылодрама, или Феникс, восставший из пены (СИ) - Амеличева Елена - Страница 2

Глава 3

Золотой гроб любви

Золотой тубус обжигал пальцы.

Он был не просто холодным — нет, он обжигал, как будто внутри тлели угли того самого драконьего пламени, что когда-то согревало нашу брачную постель. Пальцы скользили по затейливой вязи — каждый завиток будто смеялся надо мной.

— Боишься открывать? — Джардар закинул ногу на ногу, и сапог из мягчайшей грифоньей кожи начал лениво покачиваться в такт его голосу. — А минуту назад так лихо кидалась словами!

Я дернула крышку — слишком резко. Печать с гербом де Рагдаров треснула с едва слышным недовольным хрустом. Свиток выскользнул, разворачиваясь сам, будто спешил меня унизить.

Пергамент. Настоящий, пахнущий дорогими чернилами, подлостью и полной безнаказанностью. Глаза побежали по строчкам — ровным, каллиграфическим, выведенным явно не его рукой, сам он всегда писал, как дракон, макнувший коготь в чернила.

«Я, Джардар де Рагдар, сим извещаю…»

Слова прыгали, словно хихикали.

«… о расторжении брака с Маттэей Дэй, дочерью барона Дэя…»

Глаза бежали по строчкам, но буквы плясали, сливались, упрямо не желая складываться в смысл.

«…ввиду отсутствия наследников…».

«… а также в виду истощения приданого невесты».

«Права на имущество и титулы сохраняются за родом де Рагдар».

'…новый брачный контракт заключен с дочерью герцога Лортанского и вступает в действие немедленно"

Последняя строка ударила сильнее кулака в подреберье.

Я подняла глаза. Супруг наблюдал за мной с тем же выражением, с каким следил за проигравшимися в пух и прах игроками в его любимой таверне.

— Ты… ты уже нашел замену? — едва смогла выдохнуть я, не в силах поверить в такое предательство.

Значит, он давно это планировал! Вел себя, как обычно, улыбался мне, ложился со мной в постель, а сам…

— Почему нет? Дочь герцога — завидная партия, красавица восемнадцати лет, с плодовитыми предками по женской линии, — отчеканил, будто перечислял достоинства новой породистой кобылы. — И, что немаловажно, ее приданое включает серебряные рудники и золотые прииски.

Холод расползался по груди, сковывая даже дыхание. Я сжала пергамент так, что тот хрустнул.

— Значит, десять лет — и даже без «спасибо»?

— За что? — недоуменно приподнял бровь. — За твоего брата, которого ты впихнула в мой дом? За твое бесплодие? За последний год, когда я вынужден был экономить из-за твоего опустевшего кошелька?

— Выходит, я виновата в твоей расточительности?

— А кто же? Тесть очень некстати умер, знаешь ли. Твое приданое, что он платил ежегодно, помогало поддерживать тот уровень жизни, к которому я привык. — Вздохнул. — Так мало того, он и из могилы надо мной посмеялся. Ведь, как оказалось, твой батюшка еще и полностью банкрот.

— Поэтому я стала не нужна? — холодно процедила сквозь зубы.

— Вот именно, — пожал плечами. — К чему мне бесплодная, нищая жена? Да еще и в возрасте. Тебе же скоро тридцать, не забыла?

— Какой же ты негодяй!

Я швырнула свиток ему в лицо.

Бумага лишь шурша развернулась в воздухе и плавно опустилась на ковер.

— Когда-то тебе это нравилось, — он усмехнулся.

— Это было до того, как я стала дамой в возрасте, — парировала в ответ.

— Юной ты мне нравилась больше, — Джардар поднялся и окинул меня взглядом. — Столько страсти! Помнишь, как мы предавались любви под тем дубом на лугу? Ты сама из платья выпрыгнула!

— Неправда! — на моих щеках разгорелись алые пятна стыда.

— Правда, — он усмехнулся. — А теперь, — взгляд скользнул по платью, словно споткнулся о череду пуговок на груди и пробежался по ним как по ступенькам до подбородка. — Ты стала такой правильной, пресной, скучной.

— А тебе нужна развратная, как девицы из кабаре?

— Почему нет? Мужчины не хотят ложиться в постель с бревном. Можно заноз насажать в самое важное место, знаешь ли, — он хохотнул, и я снова залилась краской от смущения, хотя и ненавидела себя за это.

— Видимо, нужно было изменять тебе направо и налево, — прошипела с улыбкой, на которую едва сыскала силы. — Тогда ты был бы доволен. Глядишь, и наследник появился бы. Ведь я здорова!

— Ты на что намекаешь⁈ — тут же взвился дракон.

— На то, что тебе надо обследоваться у лекарей! — наконец-то высказала это ему в лицо.

— Чушь! Ты бесишься от злости! Хочешь куснуть побольнее? Зря. Знай, Маттэя: дочь герцога, что стала моей новой женой, уже ждет дитя! На этот раз я подстраховался, чтобы снова не нарваться на пустоцвет!

— Уверен, что он твой? — прошептала, сделав шаг вперед и встав вплотную к нему.

— Заткнись! — прорычал дракон и замахнулся, чтобы дать мне пощечину.

Рычание, дикий вой и мягкий прыжок.

Через секунду Бестия повисла на нем, запустив в кисть и зубы, и все когти разом.

— Мерзавка! — он стряхнул ее, и я едва успела поймать любимицу, что распушилась, будто шар.

— Чтобы через неделю и ноги твоей тут не было! — проорал Джардар, морщась при виде крови, что струилась по пальцам. — Убирайся и прихвати с собой брата. И это отродье с собой забери, — указал на кошку, — а не то самолично утоплю в озере!

Он резко развернулся и стрелой взлетел по лестнице на второй этаж.

— Спасибо, Бести, — прошептала я, гладя кошку, что начала мурлыкать.

В сердце закрался страх.

Куда же мне идти?

Глава 4

Совместно не нажитое

Мои пальцы дрожали, сминая злосчастный пергамент, когда я сидела на краю кровати, где всего неделю назад мы с Джардаром… Нет, лучше не вспоминать. Все это навсегда в прошлом. Ни к чему рвать себе душу еще сильнее. Его любовь была обманом. Вот оно, доказательство!

Перевела взгляд на бумагу. Лунный свет струился через стрельчатое окно, обнажая всю беспощадную ясность пунктов брачного контракта.

«Пункт 12: В случае расторжения брака по вине жены (включая, но не ограничиваясь: бесплодием, расточительством, недостойным поведением) все движимое имущество остается во владении супруга».

Вот такие у нас законы. Супруг — царь и бог, повелитель всей семьи. А его вторая половина — не более, чем собственность. Этакое своеобразное движимое имущество, которому надо покупать платья и наряды, вывозить на балы, а оно в ответ еще неблагодарно ругается, если дражайший муж позволяет себе невинные, на его драконий взгляд, измены с девицами из «Птичек на ветке». Но это же мелочи, что ты злишься, дорогая, забудь!

Я швырнула свиток на пуховую перину, которая теперь тоже принадлежала дракону. Взгляд упал на туалетный столик, где еще вчера красовалась вместительная, сработанная из редкого белого кедра шкатулка с украшениями.

Там сверкали великолепием те самые изумрудные серьги, что Джардар подарил после первой ссоры: «Чтобы глаза твои сияли, даже когда плачут». Покоилось жемчужное колье на двадцатилетие: «Как слезы русалки, только дороже». Подмигивали россыпью уникальных камней драконьи бриллианты изумительной диадемы, равной которой не существовалао — дар жениха на свадьбу.

Затмевал всех гарнитур с топазами на годовщину свадьбы. Мужу пришлось с боем отнимать его у матери, которая не желала расставаться с фамильными драгоценностями — несмотря на то, что по правилам они принадлежали отныне жене сына.

И еще много чего там лежало. В том числе, мамины серьги и колечко в комплект. Простые, с сердоликом, серебряные. Но дорогие как память. Подарки отца, с поводом и без, он часто баловал любимую дочь — несмотря на то, что де Рагдар делал все, чтобы свести наше общение к минимуму.

Сначала медовый месяц, потом ремонт замка, которым руководила я, «ведь у тебя же отличный вкус, дорогая!», затем усиленные попытки забеременеть — тут дороги вредны будущему малышу, растрясет.

Так я и не успела навестить папу до его смерти и повидаться с новорожденным братом. И лишь потом поняла, что причиной тому стала вовсе не забота мужа обо мне. Все дело было в том, что дракон стыдился моего отца. Тесть барон — это не тот родственник, которым можно похвастаться в свете. Зато теперь будет кичиться тем, что стал зятем герцога. И уж точно прожужжит этой новостью уши всем — тем, кто захочет слушать, и тем, кто не пожелает.