Работа над ошибками. Трилогия (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 22

— Мы с вечера тут!..

— Лодку поднять надо, она тяжёлая, сука…

— Ноги уже не держат…

Я ничего не ответил. Просто смотрел. Старший судорожно перевёл дыхание и уже тише, почти по-человечески сказал:

— Мужик… не бросай. Мы тут ночь стоим. Совсем уже хана.

Я смотрел на них и думал. Картина была простая и неприятная. Людей жалко. Это да. По-настоящему жалко. Они уже выбились из сил до предела, ещё пару часов в такой воде — и начнутся судороги, вода холодая, потом вообще всё что угодно может случится, но скорее всего, летальный исход. Но и для меня ситуация дрянная.

Если помогать — светиться. Лодку так просто не поднять даже нам втроем, она сама по себе тяжёлая, и даже если мы её перевернем, она будет полна воды, и станет ещё тяжелее. Тащить их к себе на остров? Там весь мой лагерь, вся моя жизнь сейчас. Привести к себе двух случайных рыбаков — всё равно что самому пойти в милицию и сказать: «Здравствуйте, я тут прячусь, не теряйте».

Если просто уплыть — тоже не сахар. Потом, может, и забудешь, а может, не забудешь. И будут эти рожи ночью сниться.

Молодой, видно, решил, что я сейчас развернусь и уйду, и в голосе у него уже прорезалась паника:

— Мужик! Не бросай, слышь! Мы заплатим! Всё отдадим, что есть!

Я хмыкнул про себя. Чем они мне тут заплатят? Мокрой тельняшкой? Полбанкой червей? Но вслух ничего не сказал. Я ещё раз посмотрел на лодку, на корягу, на глубину, на заросли вокруг. В голове уже начинал складываться вариант. Плохой, тяжёлый, но рабочий. Только сначала надо было понять главное: кто они такие и можно ли вообще с ними иметь дело.

— Какого чёрта вы ночью тут летели? — спросил я наконец.

Оба замолчали на секунду, будто сам вопрос их обидел.

— Заблудились, — сипло сказал старший. — Хотели на большой рукав выйти. Думали, проскочим.

— Проскочили, — буркнул я. — Чего вас вообще в протоки понесло?

Молодой нервно дёрнул плечом.

— Мы днём тут были… ну… думали, запомнили дорогу. Сети у нас тут стоят.

— Сети? — Хмыкнул я — Браконьеры значит…

— Да какие мы браконьеры — Насупился старший — Ну да, знали мы, что тут заповедник, но мы же на озёра не выходили, в протоках по мелочи ловили. Да черт с ним, пусть браконьеры! Помоги, а там можешь нас егерям и ментам сдать!

Я медленно выдохнул. Граждане оказались не очень-то законопослушными, а это в корне меняло дело.

— Ладно, — сказал я. — Орать перестаньте. Думать мешаете.

И они сразу замолчали. Оба. Как по команде. Я ещё немного посидел в лодке, прикидывая. Вариантов было мало. Самому лезть в воду — крайний случай. Сначала надо попробовать иначе. Попробую кинуть им веревку, главное, чтобы до моего оранжевого баркаса добрались. А там я их в лодку подниму, не проблема, у меня даже трапы есть на ней, чтобы попавший в воду человек смог залезть в ЛАС — 3 самостоятельно, без посторонней помощи. Если не выйдет — тогда уже буду смотреть.

Я машинально проверил нож на поясе, оглядел место катастрофы ещё раз и снова подумал, что утро у меня сегодня вышло бодрое.

— Ну что, Серый, — сказал я себе мысленно. — Хотел спокойной жизни? Получай. С доставкой на дом.

Я снял с носа моток верёвки, быстро размотал и прикинул расстояние.

— Слушайте сюда, — сказал я. — Бросайте своё корыто, хватит тут из себя тяжелоатлетов изображать, всё равно не поднимете. Сейчас кину конец. Хватаетесь не оба как припадочные, а по одному, ясно? До борта дойдёте — там трап. Старший первым. Молодой страхует. Если начнёте дёргаться и топить меня — брошу к чёртовой матери. Поняли?

— Поняли… — прохрипел старший.

С первого раза не добросил. Верёвка шлёпнулась в воду в метре от них. Молодой дёрнулся, но не достал.

— Спокойно! — рявкнул я. — Не суетись!

Со второго раза конец лёг удачно. Молодой ухватил его обеими руками так, будто это была не верёвка, а последняя ниточка к жизни. Я сразу почувствовал по натяжению, насколько они уже никакие — держались слабо, без силы. Не люди, а два мокрых мешка с усталостью.

— Старшего давай! — крикнул я. — Ты его толкай, сам потом!

Старший явно пытался сделать шаг, но тут же скривился так, что даже на расстоянии было видно: дело плохо. Он коротко застонал и почти повис на верёвке.

— Нога… — выдохнул он. — Кажись, подвернул… или сломал к чёрту…

— Очень вовремя, — буркнул я. — Давай, шевелись.

Пришлось подводить ЛАС почти вплотную. Аккуратно, боком, чтобы не налететь самому на ту же корягу и не пропороть баллон. Оранжевый борт тихо ткнулся в камыш. Я быстро закрепил лодку, встал на колено и выкинул мягкий, похожий на веревочную лестницу трап в воду.

— Цепляйся! Руками! Не пузом! — скомандовал я.

Старший кое-как дотянулся, но полез совсем вяло. Я уже видел, что сам он нормально не заберётся. Пришлось хватать его за ворот мокрой куртки и тянуть. Тяжёлый, мокрый, скользкий, как вытащенный из реки кабан. Он хрипел, матерился вполголоса, но всё же перевалился через борт и рухнул на дно лодки, тут же поджав одну ногу и зашипев сквозь зубы.

— Готов? — спросил я у молодого.

— Давай! — выдохнул тот.

Этот оказался полегче и поживее, но, когда полез, я увидел, что вся спина у него содрана. Не просто поцарапана — коряга словно прошлась по нему тёркой. Тельняшка на спине висела лохмотьями, под ней краснели длинные полосы ссадин, местами уже припухших от грязной воды.

— Ну ты и красавец, — пробормотал я. — Спиной, что ли, лодку тормозил?

Он только зубы стиснул. Я подхватил его за руку и втянул в ЛАС. Когда оба оказались внутри, лодка опасно накренилась, но потом выпрямилась. Я быстро оттолкнулся веслом от камышей и вывел нас с этого гиблого места.

Оба сразу обмякли.

Старший сидел, навалившись боком на баллон, дышал тяжело, с присвистом. Молодой лежал ничком, будто хотел прямо в лодке умереть, раз уж до этого не получилось.

Я посмотрел на их утонувшую дюральку. Соваться сейчас и вытаскивать её не было ни малейшего смысла. Тут с людьми бы разобраться.

— Лодку вашу потом посмотрим, — сказал я. — Если будет что смотреть.

— Да хрен с ней… — прохрипел старший и закрыл глаза.

Обратно шли медленно. Я не гнал. В протоках особо не разгонишься. Когда показался мой островок, у меня внутри всё неприятно сжалось. Решение я уже принял, но от этого легче не стало. Привозить чужих в свой лагерь — затея поганая. Но выбора не было. Старшего с ногой на кочке не бросишь, а молодой, хоть и целый с виду, был вымотан до дрожи.

— Приехали, — буркнул я и ткнул веслом в берег.

Дальше началась возня. Сначала выгрузить старшего. Он попытался сам встать и тут же чуть не свалился обратно в воду. Пришлось подставлять плечо. Тяжёлый, гад. Но хоть понимал, терпел, не брыкался. Молодой выбрался сам, правда, когда выпрямился, лицо у него стало такое, будто ему по спине снова кто-то наждаком прошёлся.

Под навесом я быстро развёл огонь, поставил греться воду и велел им скидывать мокрое.

— Раздевайтесь, — сказал я. — И не стройте из себя стеснительных барышень. Иначе к вечеру оба с температурой будете.

Они переглянулись, но спорить не стали. Старший матерясь от боли стянул сапог, и я сразу увидел, что дело не катастрофа, но серьёзное — голеностоп распух, стопу раздуло, кожа натянулась. Не перелом вроде, а хороший такой вывих или сильное растяжение. Молодой, когда снял тельняшку, только зашипел. Спина у него была ободрана знатно. Сучки, грязная вода — полный комплект.

— Красиво, — сказал я. — Хоть сейчас на плакат «Не гоняй ночью по камышам».

Он поморщился.

— Не смешно!

— Кому как. — Пожал я плечами — Тебе вот не смешно, а мне очень даже.

У меня, к счастью, оставалось кое-что из старых запасов: бинт, йод, марля, пара таблеток и дедовская привычка не выкидывать полезное барахло. Аптечка лежала в сумке со снастями, и слава богу. Ногу я старшему осмотрел, аккуратно прощупал, на что он матерился шёпотом, но терпел. Потом наложил тугую повязку и велел спокойно сидеть на лавке.