Работа над ошибками. Трилогия (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 48

— Подожди… — Ильич медленно спадал с лица — Кого убили?

— Лукича, егеря, — грустно усмехнулся я. — Он меня собой от выстрела закрыл. Буквально под ствол встал.

— Охринеть… — у Ильича глаза стали как пятикопеечные монеты — А ты как ушел? Как сбежать получилось?

— Сбежать? — Я покачал головой — Я не убегал.

— А как же тогда… — Начал говорить Ильич, но не договорил. Он вдруг всё понял — Троих⁈ Твою мать…

— У меня выбора не было. Или я, или они. — Я устало откинулся на спинку стула — Вот так вот Ильич.

— Бля… — Ильич схватился за голову — И ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил я. — Я уже всё понял.

Он встал.

— Да погоди ты. Ты хочешь сказать, что это он? Что он кому-то про тебя специально информацию передал?

Я поднял на него глаза.

— А кто ещё? Ты сам только что рассказал. Про остров знали трое. Я, ты и Лёха. Лукича воры взяли живым и заставили вести. Значит, шли не наугад. Значит, кто-то дал им место. Не точку на карте, так хотя бы направление, описание. Этого хватило.

Ильич побледнел. Сел обратно.

— Твою дивизию… — сказал он тихо. — Я думал, помогаю. Понимаешь? Я думал, наоборот, хорошую новость узнаю. Думал, ты парень запутавшийся, но не пропащий. Хотел, чтобы ты вылез и перестал по камышам бегать. Мне в голову не пришло, что…

— Что полковник из УВД области может работать не только на УВД, — закончил я за него.

Он ничего не ответил. В кабинете стало тихо. Только за окном кто-то крикнул во дворе, потом хлопнула дверь машины. Ильич сидел, глядя в стол, будто видел там что-то очень неприятное. Потом поднял на меня глаза.

— Серёга… Я тебя не сдавал. Специально — точно нет. Это я тебе как есть говорю. Лёха тоже ни при чём. Сразу говорю. Он вообще ничего не знал. Это я полез разузнавать.

Я смотрел на него и понимал, что, скорее всего, так и есть. Дурак — да. Болтун — возможно. Но не предатель в прямом смысле. И от этого легче почему-то не становилось.

— Верю, — сказал я наконец.

Он даже не сразу поверил, что услышал именно это.

— Веришь?

— Тебе — да, — сказал я.

Снова повисла тишина.

— Что теперь делать будешь? — спросил он.

Я встал.

— Не знаю. Меня ищут менты, твой друг распорядился на меня розыскное дело завести, меня ищут бродяги, податься мне некуда. Рано или поздно попадусь, это просто вопрос времени. Но зато теперь я хотя бы знаю, кто на меня собак спустил. Долго я конечно не побегаю, но я и не собираюсь долго. Мне хватит и пары дней, а там… а там уже всё равно будет.

Он тоже поднялся.

— Ты сейчас глупостей не наделай.

Я усмехнулся без радости.

— Поздно уже про глупости говорить, товарищ полковник.

Он хотел ещё что-то сказать, но я уже развернулся к двери.

— Серёга, подожди!

Я остановился, не оборачиваясь.

— Что?

— Ну-ка вернулся и сел на место! — В голосе Ильича звучала сталь — Резкий как понос. Сядь я сказал! Не дергайся пока, дай подумать.

Я немного постоял, раздумывая о том, слушаться ли Ильича или нет, но потом решил, что даже если и потеряю лишние полчаса, ничего страшного от этого не будет. Я швырнул свою сумку на диван и плюхнулся рядом. Ильич же в это время прошёлся по кабинету, остановился у окна, постоял, потом резко развернулся и сел за стол. Лицо у него было напряженное, губя шевелились, как будто он в слух проговаривал какую-то мысль.

— Значит так, — сказал он медленно, спустя десять минут. — Если ты сейчас пойдёшь искать своего полковника — тебя конец. За убийство милиционера — смертная казнь, без вариантов. Оставь пока эти тупые мысли о месте. И вообще, вот так как ты ко мне в кабинет сейчас пришел, с ножом в кармане, в УВД у тебя зайти не получится. И бандиты тебя говоришь ищут… Тебе надо исчезнуть. Но не в камыши обратно, надо исчезнуть так, чтобы тебя никто тронуть не мог. Тебе вообще сколько лет сейчас?

— Семнадцать… — Начал было говорить я, но вдруг в голове всплыло, что мой день рождения, прошел ещё неделю назад, как раз в те дни, когда я почти в бреду уходил с острова — То есть восемнадцать уже.

— Так сколько точно? — разозлился Ильич — Ну ка дай сюда паспорт!

Я без возражений полез в сумку, достал красную книжку и передал Ильичу. Он открыл документ, прочитал, почему-то удовлетворенно кивнул и потянул к себе телефон. Я напрягся, но Ильич набрал явно не городской номер, а всего три цифры.

— Алло. Прапорщика Зинченко мне дай! Лёха? Зайди ко мне. Срочно. Да, сейчас.

Положил трубку и посмотрел на меня.

— Есть один вариант. Не самый простой, но рабочий. В армию пойдёшь.

Я сначала даже не понял.

— Куда?

— В армию, — спокойно повторил Петрович. — Прямо сейчас оформим, что сам пришёл сдаваться. Посидишь временно на сборном пункте. Оттуда тебя уже никто, ни бандиты, ни милиция не выковыряет. Военкомат — это не остров, это охраняемая военная часть. Моя часть. Тут всё официально и без моего разрешения мышь не проскользнет.

Я молчал, а он продолжал:

— Раз уголовное дело по тебе официально закрыто, препятствий к призыву нет. Но есть проблема. Призыв закончился. Сейчас конец июля. План закрыт, команды отправлены… Просто так тебя уже никуда не впихнёшь.

Он на секунду задумался, потом усмехнулся.

— А если не просто, то… есть вариант.

В дверь постучали, и зашёл Лёха. Сейчас он тоже не походил на рыбака раздолбая, военная форма сидела на нем как влитая.

— Вызывали? Ого! Здорова Серега! Навестить нас зашел? Молодец! А чё у тебя с рожей…

— Заткнись, закрывай дверь и садись к столу. — резко оборвал его Петрович. — Разговор будет не для всех.

Лёха сел, посмотрел на меня, потом на Петровича.

— Что случилось?

Петрович сложил руки на столе.

— Долго рассказывать, сейчас времени нет. Надо человека срочно в армию оформить. Сегодня.

Лёха присвистнул.

— Сегодня? Вы шутите товарищ подполковник? Призыв же закрыт.

— Не совсем, — сказал Петрович. — На сборном пункте сейчас шесть человек сидят. Абитуриенты в военное училище. Не поступили. Экзамены только закончились. Их отдельной командой отправляют, с опозданием. Завтра должны приехать покупатели из ТуркВО.

Лёха понял сразу.

— Хочешь его туда вписать, к двоечникам?

— Да. Сделаем задним числом, это в моей власти. Оформим, что он поступал в училище, но на экзамены не явился. Таких каждый год хватает. С начальником училища договорюсь, он мой однокурсник, да и обращался пару раз с просьбами, в которых я ему не отказывал. Проведём по документам, как абитуриента. И уйдёт он вместе с той шестеркой.

Лёха почесал затылок.

— А до октября никак не ждет? До осеннего призыва? Это всё же рискованно. Схема то рабочая… но, если всплывёт — тебе, Ильич, не поздоровится. Это уже не просто бумажку переписать. Это кучу бумаг задним числом рисовать.

Петрович отмахнулся.

— Да брось ты. Что значит не поздоровится? Парня в армию призвали, а не отмазали. Сам заявление о поступлении в училище написал, ну… напишет сейчас. Доброволец, можно сказать. За это максимум выговор дадут. Скажут, бардак в документах. И всё. А до октября ждать нельзя, у нас тут… непредвиденные обстоятельства.

В кабинете на секунду стало тихо.

— И ещё, — добавил Лёха. — Он же медкомиссию не проходил. Вообще. А там перед отправкой начнут проверять. Вдруг что всплывёт?

Петрович задумался, потом сказал:

— Медкомиссию тоже сегодня сделаем. Быстро. Точнее Гольцман сделает, не захочет он со мной сориться. У него столько родственников с отсрочкой, что на роту солдат хватит. Мне вообще для того, чтобы его зачислить в команду абитуриентов, нужно просто создать видимость, что он уже подавал документы в училище весной, но не поступил в июле. Вложим в личное дело справку из училища об отказе в зачислении. Медкомиссию сделаем июнем. Гольцман просто подпишет лист освидетельствования той же датой, что и остальные документы, и «закроет глаза» на реальный календарь. В принципе ничего сложного. Так что с врачами я решу, напишут — годен. Серега парень здоровый, видно же.