Работа над ошибками. Трилогия (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 87

А я ещё немного постоял у окна. Во дворе казармы уже начинало темнеть. Курсанты гудели, как улей. Кто‑то рассматривал значки, кто‑то спорил из‑за классности, кто‑то уже строил догадки, кого куда отправят. Обычная солдатская суета перед неизвестностью.

А мне почему‑то именно после этой записи стало особенно ясно: учебка закончилась по‑настоящему. Не после марш‑броска. Не после приказа. Не после новых погон. А вот сейчас. Когда в книжке появилась строчка, от которой уже не отвертишься.

Разведчик подразделения специального назначения, командир отделения. Я мысленно примерил это на себя ещё раз. Без восторга. Как примеряют не новую одежду, а инструмент – по руке или нет. По руке вроде было.

Только бумажка эта, этот военный билет – это пропуск на войну.

Именно это я понимал очень хорошо. Лучше, наверное, чем многие вокруг. Потому и радости не было. Было только спокойное, неприятное знание: следующая остановка – Афган. И всё, что до этого было в Чирчике, окажется лишь длинным предисловием.

Глава 17

На следующий день нас поделили по командам. В каждой – по пятьдесят‑восемьдесят человек. Не только из нашей сержантской роты. Пока мы заканчивали свою шестимесячную подготовку, в полку успел пройти обучение ещё один поток рядовых разведчиков. Всего учебный полк отправлял «за речку» больше тысячи бойцов.

Нас построили утром, зачитали приказ о распределении и назначили старшего над командой. Мрачный, незнакомый майор смотрел на нас похмельным взглядом как на пустое место, и казалось, что ему глубоко плевать на всё происходящие вокруг. Однако его равнодушие длилось только до того момента, как штабной офицер закончил объявлять списки.

– Команда А‑20 не расходимся, построились!

Мы выстроились отдельно, уже перед майором. В руках у него были списки команды.

– Так… что тут у нас. – Майор смотрел не на нас, он смотрел в бумаги – Восемь сержантов, и остальные рядовые. Сержанты, выйти из строя!

Мы вышли. В мою команду из моего взвода попало всего три человека, остальные младшие сержанты были из «бронекопытной» роты, в которой готовили экипажи боевых машин. Эти пятеро тоже получили звание младших сержантов, и имели ВУС: «командир отделения – командир БМ». В Афгане им предстояло получить под свою команду БМП, БМД, БТР или БРДМ. Тоже спецназ, только на гусеницах и колесах. Универсальные ребята.

– Так… – Майор на нас даже не взглянул, продолжая копаться в бумагах – Пятеро «трактористов», и три «комода»… «Комоды», ещё шаг вперед, «трактористы» на месте!

Это касалось нас, новоиспепелённых командиров отделений из сержантской роты, и мы послушно шагнули ближе к нашему новому командиру. Теперь майор уже смотрел на нас троих оценивающим взглядом.

– Ты кто? – Неожиданно майор ткнул в меня пальцем.

– Младший сержант Серёгин!

– Так… Серёгин назначается моим заместителем. – Неожиданно объявил майор, – Сержанты на месте, остальные на первый‑седьмой рассчитайсь!

Команда выпускников быстро рассчиталась, и майор тут же закрепил за каждым сержантом свой номер, приказав принять командование над бойцами. Потом он всех снова поставил в строй, оставив рядом с собой только меня.

– Так… Слушайте меня внимательно бойцы – Начал майор – Сегодня ночью мы выезжаем на аэродром, и вылетаем в Кабул. Мне нужно от вас только одно, чтобы вы добрались на пересыльный пункт без происшествий! Сержанты отвечают за своих бойцов, Серёгин отвечает за сержантов. И чтобы мне никто мозг не делал! Если вы вздумаете на меня хер положить, я на вас два положу, я найду где взять второй! Всем всё понятно?

– Так точно! – Дружно гаркнула команда А‑20.

– Так… теперь слушаем дальше. – Майор прохаживался перед строем, заложив руки за спину, как Сталин на совещании в своем кабинете – До отправки ещё есть время, и поэтому послушайте моего доброго совета. Перед погрузкой в машины будет проверка личных вещей. Запрещено брать с собой дневники и записные книжки, фотографии с техникой и оружием, письма с домашними адресами сослуживцев, самодельные ножи, заточки, «дембельские» альбомы, если кто‑то умудрился начать их в учебке, лишние деньги. Рубли в Афганистане не нужны, там в ходу чеки Внешпосылторга и афгани, поэтому крупные суммы рекомендую потратить или отправить домой. Что бы блядь во время проверки, ничего из того что я перечисли в ваших сидорах не было!

Майор внимательно обвел нас взглядом, стараясь понять, дошло до нас или нет, и продолжил.

– Так… Слушаем дальше. На каждой вещи, вещмешке, фляге, ХБ, бушлате в общем везде должен стоять либо номер военного билета или хлорный оттиск с фамилией. Это вам пригодится, и очень скоро, так что всем сделать, у кого нет, а сержантам проверить! Так же проверить обязательное наличие жетона! Серёгин!

– Я!

– Лично проконтролируй! – Майор ткнул в меня пальцем – Чтобы ни из‑за какой бляди, нас тут не оставили ещё на сутки!

– Есть!

– Так… Теперь дальше. Держаться вместе! Когда прибудем на пересыльный пункт, из расположения никуда не выходить, даже в сортир ходить по двое, а лучше по трое! Там полно дембелей, ожидающих отправки в Союз, форму снять, и вещи отжать могут мигом. Не дай бог, сука, у кого‑то что‑то отберут из обмундирования! И за мешками своими смотрите – за казенное имущество отвечаете головой! Не довезете до бригады – звиздец вам там будет! Ну вроде всё. Серёгин!

– Я!

– Построение на этом месте в двадцать три ноль‑ноль! Чтобы все были как штык, и трезвые! Всё, занимайся.

Майор засунул бумаги со списком в планшет и отбыл в неизвестном направлении, оставив меня стоять перед командой. Подождав пока он скроется за горизонтом, я посмотрел на бойцов.

– Так… Тфу блядь! Прицепилось. – Строй бывших курсантов дружно заржал. – Отставить! Я вас строить не буду парни, все всё сами слышали. Сейчас расползаемся по норам, и чтобы вас ни видно и не слышно было до построения. Кто меня или сержантов подведёт… ну чего вам объяснять, получите пи…ы короче. Разойдись!

Команда А‑20 как какие‑то волшебники испарилась с плаца за секунды. Я, и двое моих сослуживцев из сержантской роты тоже поспешили скрыться с глаз начальства, вернувшись в расположение. До отправки оставалось несколько часов.

Это время я потратил с пользой. Проверил шмотки, и ничего из запрещенного списка, озвученного майором у себя, не обнаружил. Оставалась только что‑то решить с наличными рублями, которых у меня после получения зарплаты в финчасти накопилось приличная сумма. Тратить их в чепке нашей учебки было глупо, там кроме пряников, печенья и газировки купить было нечего, разве что ещё мально‑рыльное и канцелярию там продавали. Отправлять деньги родителям, это всё равно что пожар бензином тушить. Пропьют, и спасибо не скажут. Поэтому я решил не заморачиваться, а рубли спрятать, и вести с собой.

Понимая, что наши командиры тоже не пальцем деланные, делать потайные карманы, или зашивать деньги к примеру, под погоны или подворотничок, как делали некоторые бойцы, я не стал. Спрятать их я решил в зубной пасте. Развернув жестяную закрутку на одном из тюбиков, что я брал с собой, я завернул свернутые трубочкой купюры в полиэтилен и впихнул внутрь, так, чтобы вокруг закладки осталось место. Важно было, чтобы вокруг купюр оставался слой пасты – это создавало иллюзию мягкости при нажатии. Затем я тюбик аккуратно свернул обратно. Получилось вполне прилично, и при первом взгляде, да и при нажатии тюбик выглядел как с фабрики. Часть мелких купюр я оставил себе, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительно. Отберут и ладно, не велика потеря.

В чепок я всё же наведался, и пряники с лимонадом «Буратино» всё же купил. Кушать хотелось зверски. Пищевой аттестат нам уже выдали на руки, и кормить в столовой больше не собирались, а полученное сухпай в дорогу, мы сожрали ещё утром.

Время до построения мы с парнями из моей роты, которые тоже были в моей команде, мы провели… в Ленинской комнате. Это место подсказал нам Лобанов, когда мы приперлись к нему с просьбой, пустить нас переконтаваться в каптерке. Туда нас понятное дело не пустили, да и не отдохнуть там было. В день отправки в полку царил «контролируемый хаос». Все куда‑то бежали, что‑то сдавали или получали. Суета стояла вокруг, и в каптерке тоже было постоянное движение.