Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ) - Гунн Эмили - Страница 18

Теперь Рудорф Златогривый придёт. Ласковый, как заноза.

И обязательно скажет, что он меня спасает. Что теперь я ему обязана.

И потребует с меняоплату !

Подлец! Чтоб ему златооблезлым драконом стать!

— Скажите Рудорфу, — бросила я через плечо, — пусть подбирает штаны потолще. Я буду отбиваться!

— Да заткните ее уже, — поморщился капитан.

И тут раздался голос.

Холодный, отточенный, как лезвие.

— Что здесь происходит? — прогремело, как из раскрывшихся небес.

Глава 19

Глава 19

Все застыли.

Вот точно, словно громом пораженные!

Инквизитор стоял в проёме. Большой, как моя неугасимая надежда.

Тот же человек, что недавно насмешливо смотрел на меня сквозь полуулыбку.

Но теперь взгляд его был хмур, тяжелая челюсть чуть выдвинута вперед, а вокруг внушительной фигуры клубился гневный фимиам пепла и металла.

— Ты, — он указал на кисть полицмейстера, державшего меня за локоть, — убрал, а то обуглю.

Тип открыл было рот, но ничего не сказал. Только лапу свою отдернул с такой поспешностью, будто реально ощутил, как она у него принялась в обугленную головешку превращаться.

Хотя, судя по черным языкам пламени, вспыхнувшим в глазах Игнатриона, он был в шаге от того, чтобы привести в исполнение свою угрозу.

Однако внезапно главный фокус взора, дымящегося яростью, переключился на другой предмет.

Это капитан вновь вышел из своего кабинета. Наверное, чтобы проверить, что привело к тишине в коридоре.

Сперва его вялая тушка передвигалась медленно и лениво, вразвалочку. Видимо, капитан ещё не просек, кто к ним пожаловал. А потом он вдруг… увидел.

И замер.

На лице этого жирного мешка со значками отличия прошмыгнули все стадии принятия паники. От "это что, шутка?!" до "я умру в тюрьме без ужина".

Мясистые губы затряслись. Глаза округлились.

Капиташа даже пиджак свой дёрнул, пытаясь натянуть его так, чтобы пуговицы не орали о переедании.

— Господин Инквизитор! — выдохнул он с тем перекошенным лицом, когда человек одновременно и улыбается, и писается от страха. — О, какая честь, какое... неожиданное посещение! Позвольте... мы тут не знали, что…

Инквизитор шагнул ближе.

— Ещё одно движение, — ровным тоном предупредил он капитана, — и вы лично будете объясняться перед Верховным Кругом.

Игнатрион не кричал. Он говорил спокойно. Но тишина, оставляемая за его словами, становилась такой плотной, что могла рассечь кому-то бровь.

Полицгангстеры разжали пальцы.

Трусливо отступили от меня, одергивая свои клешни так, будто я вдруг покрылась шипами.

Один еще и руки себе за спину завел, показывая, что не тронет.

Второй отошел подальше и отвёл глаза.

А капитан и вовсе размяк, как масло, при встрече с раскалённым железом.

Я же посмотрела на инквизитора, всё ещё не веря, что эта защита — для меня.

Что гроза, застигшая нас в коридоре, вдруг встала между мной и бессовестным унижением.

Игнатрион, словно прочитав по моим глазам сомнения, чинно подошёл и чуть склонил голову:

— Прости, что задержался. Пойдём? — спросил он у меня, предлагая руку. — Иначе тебе, Марго, грозит быть свидетельницей испепеления этих «пиявок», напитавшихся полномочиями.

— Ох, какое дичайшее недоразумение! — вернулся к капитану дар речи. — Мы же и представления-то не имели, что принимаем у себя вашу… знакомую! То есть лерда не соизволила представиться, как ваша…

— Прекратить! — рык Черного дракона прокатился по помещению, звякнув словно щелчок кандалов.

Капитан захлопнулся.

Игнатрион подошёл еще ближе.

В его взгляде был только лед, будто он смотрел не на человека, а на заплесневелую шкуру.

— Вы только что велели швырнуть даму в темницу, капитан. Не предъявляя никаких обвинений. Действительно надеетесь, что есть способ растолковать мне, по какой причине?

— Я… я… мы же не знали, что она... то есть... — капитан проглатывал слова, давясь ими и поперхиваясь. — Она не сообщила о том, что находится под вашим покровительством.

— А с каких это пор для того, чтобы обращаться с женщиной в соответствии с приличиями, требуется знать о ее покровителях?! — навис инквизитор над капитаном, как тень от виселицы.

Я стояла чуть в стороне.

И у меня всё внутри дрожало.

Да нет, не от страха уже!

А от незнакомого впечатления, которое на меня произвело происходящее.

Я же даже не знала, что так можно — когда человек просто говорит тебе своими действиями: "Ты не одна".

И весь мир, который скалился на тебя, внезапно пятится назад. Еще и пришибленно скулить начинает.

Капитан пытался как-то вывернуться. Суетился. Кланялся. Старался перевоплотиться в преданного пса.

— Я... я, конечно, я беру всю ответственность, — залепетал он. — Мы компенсируем! Я сейчас же попрошу принести... что-то... эээ... воды?

Дракон медленно выпрямился. Пугающе холодно улыбнулся.

— Не утруждайтесь. Воды ей принесут в другом месте. А вот вам, капитан, будет предложено выпить до дна кое-что другое. Мы с вами обязательно поговорим. Очень скоро, — анонсировал инквизитор, и даже у меня мороз по спине прокатился от этого его «мы».

И вот это мне уже совсем не понравилось. Стоять столбом и трястись вместе со всеми, пусть и за спиной властного дракона — не соответствовало моим мечтам о самодостаточности.

— И, я вас уверяю, капитан, — продолжил Игнатрион, — вы еще трижды пожалеете, что не ушли работать в…

— Свинарник! — подсказала я, подгоняемая желанием не становиться чьей-то тенью. — Там, таким, как вы, капитан, хотя бы не требуется притворяться человеком!

Глава 20

Глава 20

Капитан выдавил вялую улыбку, вероятно, теша себя надеждой, что все можно обратить в шутку. Но наткнувшись на ледяной взгляд дракона, лишился и этих грез. Только что-то пролепетал. А по лбу его покатился пот.

Инквизитор же повернулся ко мне и как ни в чём не бывало подал руку.

— Здесь нам больше нечего делать.

Я оперлась на локоть мужчины, и мы вышли из этого кровожадного учреждения, пожирающего честных лиц.

И до самого поворота за угол здания нас провожал заплывшими глаза, жалкий и испуганный капиташка.

Игнатрион же степенно вышагивал рядом со мной. При каждой оброненной фразе он учтиво наклонялся ко мне, обдавая тонким шлейфом розмарина с прогорклой ноткой лаванды. И делал он это ненавязчиво, но слишком близко, чтобы его можно было игнорировать.

Я старалась не встречаться с драконом глазами. Прямой взгляд со здешними очешуенными мужчинами — это уже почти приглашение, а у меня на сегодня и так приключений выше крыши.

Вот я и шла, опустив глаза долу. Как и подобает прилежной сподручной лерды Жоржетты, изучающей самое большее — обувь своего провожатого.

К слову, сапоги у инквизитора были навскидку дорогие, но не блестящие. Такие носят те, кто давно не нуждается для отстаивания своего статуса ни в золоте, ни в чужом одобрении.

Зато размеренный звук его шагов отдавался у меня где-то в рёбрах. Вот такая у этих драконов поступь. Они могут подкрасться незаметно и тихо, но их присутствие все равно окажется слишком гулким.

— Благодарю, — сказала я, когда мы отошли от участка на безопасное расстояние. — За то, что вмешался. Было... неожиданно.

— Не за что, — ответил Игнатрион голосом мягким, как мех на горлышке мантии, в который нет-нет да и вшит металл, пускай и одной застежки. — Я не выношу зрелищ, в которых с женщиной обходятся, как с взбрыкнувшим ездовым грифоном.

От этого несимпатичного сравнения я дернулась, но комментировать не стала.

— Особенно с такой, — вдруг исправился дракон, добавив в свое высказывание нечто обнадеживающее.

— С какой? — приподняла я бровь. И всё-таки сделав на этот раз исключение, я позволила нашим взглядам скреститься.

— Упорной. Своенравной. И, безусловно, слишком гордой, чтобы рассказать всю правду сразу и попросить о помощи, — прижал он меня взглядом.