Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ) - Гунн Эмили - Страница 20

Я вошла в своё ателье, как побитый шмель. Бочком, с обрывающимся шуршанием юбок и с миной «не трогайте, я уже тронута жизнью».

За мной все ещё плелся запах полицейского участка, официальных бумаг, перекипевшего чая и… Инквизитора.

Дракона, который умудрялся пахнуть мускусным ароматом терпко-сладких масел одновременно со стойким амбре кодекса чести и заточенных клинков.

Мшастик понял с порога, что вечер не его.

Он понюхал воздух вокруг моей головы, обозленно фыркнул: «Чернохвостый Инквизавр» и понуро поплелся в корзину с лишними кусками парчи.

Даже не пискнул.

И ни одного «А ты хоть ела?!».

Ни единого «А где тебя носило, пока я искал ленту цвета полночного мха с отблеском разочарования?!».

Настоящий друг!

Всё-таки у нас с моим фамильяром полного взаимопонимание!

Правда уже через секунду Жуфле выставил за край корзины свой любопытный нос и глазки, окатившие меня осуждением.

Не представляю, как, однако Мшастик Жуфле после недолгих наблюдений за мной всегда умел вызнать, что у меня происходило за день.

Наверное, чуял всё это своими фамильярскими примочками.

Но я на его окрысившийся вид ответила: «Всё завтра».

Причем таким непреклонным тоном, будто это не перенос сроков обсуждения, а приговор.

Мшастик кивнул головной частью мочалочного тела и на этот раз надолго скрылся в чехле от шляпной формы. Уверена, понесся перемывать мои недобропорядочные косточки с просвещенной в вопросе Солошлей.

Хорошо, что эти двое не видели, какой беспредел с раздеванием я устроила в спальне. Я с таким рвением сдергивала с себя одежду в ту ночь, что новобрачные бы обзавидовались!

А всё потому, что попросту боялась заснуть, не успев нырнуть в ванну.

Что, к счастью, мне удалось сделать. И, смыв с себя вонь пережитой встряски, я наконец рухнула в постель.

— Заснешь, не утруждая себя такими роскошествами, как ночной крем, вечерняя молитва и благодарность Вселенной за ночь, проведенную под собственной крышей? — всё же не сдержался Мшастик и пустился в порицания вместо пожеланий спокойного сна.

Ага, всё-таки как-то телепатически прочел, где я была и во что вляпалась!

— Спасибо, конечно, — бесстыдно зевнула я, разинув рот, — но давай-ка отпразднуем моё возвращение из-под ареста без фанфар.

С тем и провалилась в дрему.

А утром, видимо, в качестве справедливого наказания за богохульную неблагодарность, на меня навалилась хандра.

Такая, знаете, прилипчивая, с щупальцами лени.

Вдобавок хандра мне тоже попалась с характером: требовала кофе, потом отменила, потом снова потребовала, но уже с вишневым тортом.

Я вела с ней душевный диалог минут двадцать, но всё-таки победила. Тяжело, с потерями… Точнее, с потерей двух шариков клубничного мороженого. Но в конце концов я взяла себя за манжеты и поползла к рабочему столу.

Однако и тут меня ждал тупик.

Никакого вдохновения, ни грамма идей.

Только чувство долга и остаточный профессионализм.

Я вдалбливала в свой мозг напоминание: «Сама мадам Леверан заказала наряды для своих феечек! Летний бал не за горами… Будет до нестерпимого обидно, если в последний момент лавку мне откроют, а платья еще не готовы!..»

Шелка, пыльца, блёстки и невозможность подвести заказчицу ждали моего восстания из пепла.

Верили, что я воспряну.

Как в это решительно верили и Мшастик с мадам Солошля.

Последняя считала моё возвращение к работе и продажам неоспоримым. А Мшастик… ну, его поддержка была куда более ультимативной!

— Твои руки сами знают, что делать! — напирал он на меня. — Просто приложи ты свои пакли к полотну! Они сами что-нибудь, да и сварганят!

Откуда-то у него даже нашлись выкройки, которые я уже и не помнила, когда и для кого не пригодились. Жуфле с упорством Сизифа таскал мне бархат и шифон. А Солошля закидывала рюшками и иголками, как дротиками, от которых приходилось уворачиваться, словно мобильная мишень для дартса.

И что поразительно, я нехотя, но мало-помалу втягивалась в этот сумасшедший процесс пошива из-под не могу.

Бантики из лент шли куда надо, непослушные кружева, не споря, пришивались к подолам, а я словно присутствовала при всём, как духовное сопровождение.

Так прошёл день.

Потом ещё один.

А на четвертый день, где-то между вторым кофе и третьим «чтоб вас всех» я незаметно для себя свыклась с мыслью, что теперь моя жизнь — это просто бесконечный поток тканей и недошитых крылышек.

Но вот однажды к нам в ателье пожаловал посетитель. Его мы с фамильярами встретили, как заначку, случайно найденную в кармане старого пальто!

Мы с Мшастиком только расставили силки … ой! шелка то бишь выгодно выставили, чтобы зацепить неизвестного клиента, а он возьми да представься…

Кем бы вы думали?

Не угадаете!

Еще одним торговым инспектором, как вам такое?

У меня аж глаз задергался.

— Кто-кто? — подбоченилась я, взглядом присматриваясь к рейке для подвеса.

— Понимаю, я выгляжу слишком молодо для столь ответственной должности, — смутился юноша с этакими розовыми щёчками, будто его морозец поцеловал. — Но мне далеко за двести. Просто в роду матушки были эльфы, вот я и… — пуще прежнего покрылись его пухлые щеки багрянцем. — Я, простите за прямоту, внешним обликом запаздываю сравнительно душевного роста, — неясно за что извинился он.

— Да ради всего солнечного! — влез в разговор Мшастик. — Подумаешь, в переходном возрасте застрял. Главное прыщей нет. Иначе я б не стерпел и драить тебя начал.

— Нет, благодарю, — покраснел паренек даже носом. — Таких проблем у меня не наблюдается вот уже полтора столетия! — гордо признался он.

— Ты слышишь Мшастика?? — вскинула я брови.

— И вижу, — хихикнул новенький инспектор. — Говорю же, эльфы в роду проскочили… Прадед падок был на… редких красоток. Вот и…

— Понятно, — кивнула я. — А к нам ты с чем?

«Эльфёныш, пожаловал?» — добавила про себя, встав мысленно в оборонительную стойку.

Что еще эти двулично-двуликие красавцы у меня отобрать изволят??

Хотя этот явно отличается от своих собратьев. Сразу видно драконьих генов мало передалось. Он такой вежливый, будто я ему в детстве жизнь спасла!

И тут вдруг этот образец воспитанности объявляет нам с Жуфле об ином спасении. О спасении моей лавки!

— Ах, да. Я к вам с хорошей вестью, — виновато хлопает он ресничками, вспомнив, что не сообщил о цели прихода. — Мои искренние поздравления, лерда! Вам снова разрешено торговать.

Я моргнула. Потом ещё раз, чтобы убедиться, что он не галлюцинация, вызванная передозом петельного шва.

— С какой это кстати?! — гаркнула я на парнишку так, что он едва не отлетел, как тот музыкант из дома куртизанок прямиком в болото.

— Ой, — сконфузился он и забегал глазками, не зная, куда девать взор. — А вы не хотели?

— Хотела, но это как-то слишком неожиданно, — пробормотала я и ушла в себя. Вернулась не скоро. С целым ворохом подозрений.

Потому как ветер таких вон благ на моей улице дует, только если кто-то сильно рыгнул в обратную сторону!

Так-с, есть у меня подозрения… вернее, одно основное подозрение… ростом метр девяносто девять и девять десятых. И с глазами цвета голодных сумерек, в которые лучше не смотреться, когда ты мокрая…

То есть в ванне замоченная…

То есть…

Инквизитор, в общем!

Всё внутри сжалось. То ли от тревоги, то ли от мыслей о той самой «оплате», которую мужчины его породы обычно взимают с дам. Причемне деньгами.

— Простите, ачто конкретно мне разрешено? — в голове, наступая друг другу на пятки, забегали мыслишки.

Игнатрион решил помочь и сейчас явится за оплатой?

Или не он, а Рудорф?

Бррр, это еще хуже!

А, может, это всего лишь подстава со стороны Жоржетты? Например, я по ее плану, сейчас поверю, а через минуту после первой же продажи — клац! И кандалы на руках за незаконную торговлю!..