Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ) - Гунн Эмили - Страница 3

И, словно в ответ на мою отчаянную молитву, мужчина соизволил заговорить:

— О чем задумалась, малышка? — вернули меня в небывалую реальность. — О том, насколько восхитительной оказалась наша встреча?

— О том, что я не могу разделить твоего восторга, — повела я плечами, всколыхнув вокруг томные пузырьки. — Видишь ли, я понятия не имею, как сюда свалилась. Где это мы, кстати? — я в очередной раз напряженно заозиралась и принялась аккуратно вызнавать детали происходящего сюра: — И кто ты?

— Очевидно же, я — хозяин купеля. В которой ты так феерично рухнула, если верить твоим россказням. Как по мне, ты вовсе не рухнула, а словно сливочный ликёр растеклась. М-мм, во всех смыслах, — протянул он с похотливым смешком.

Вспыхнула мгновенно.

Стоило мне одернуть незнакомца и вернуть разговор в цивильное русло, как он тут же напоминал о пикантности ситуации!

Его это, видно, забавляло. А, возможно, раздражала моя серьезность, которую он считал фальшивой.

— Ну, довольно спектаклей, милая, — словно угадав, о чем думаю, укорил меня тип. — Иди уже ко мне!

Не-не, так не пойдет!

Вслепую поискала рукой чего потяжелее. Пальцы сами по себе поймали тяжеленную бутыль с переливающейся и подозрительно рычащей жидкостью.

— Не знаю, что это за отрава, но сейчас она по тебе самому растечется, если не прекратишь попрекать меня случившимся! — предупредила я, выставив бутылку наголо.

Еще и помахала ею, как шпагой.

Мужчина замирает.

Смотрит своими немигающими чёрными ониксами. И вдруг наклоняется еще ближе и с порочной ухмылкой выдает:

— Согласен. Можешь натереть меня этим, — он говорит надсадно, с придыханием. — Только обещай делать это ме-е-едленно.

Открываю рот и понимаю, что практически онемела!

Да я в немом ужасе от нахрапистости этого озабоченного самца! Но… хм, не без внутренней дрожжи от его вибрирующего тембра.

И это тоже пора прекращать!

— Ты больной… Ты извращенец. Ты…

— Владелец этого дома, — подсказывает он мне правильный вариант. — Я — лерд Игнатрион Чёрный, — озвучивает свой настоящий статус.

И коротко кивает, в знак приветствия тряхнув своими влажными прядями, не уступающими роскошной гриве вороного жеребца.

— Верноподданный Аметистового гнезда имперских Драконов.

При слове «дракон» я подрываюсь с места, подняв бунт обеспокоенных мыльных пузырей. Вспоминаю, что не одета. И ныряю обратно под воду.

Ведь, если первую часть его фразы ещё можно отнести к исполнению моей просьбы, обращенной к высшим силам, то вторая часть была далека от цивилизации и современной защищенности.

«Империя, Драконы…», — засвистело у меня в висках

— А ты… ты сам тогда кто?? Демон?! Палач? Ведьмак? Вампир?

— Почти угадала. Инквизитор императорского двора. К твоим услугам! — и он театрально поклонился, послав ко мне разводы по поверхности тёплой воды.

Меня едва не перекосило от услышанного титула. Или это звание?.. Придется спешно поднимать в памяти всё, что когда-то знала про темные века!

Термин «инквизиция» вызывал в воображении самые жуткие, кровавые и холодящие кровь образы и сцены.

От этого слова я к ванне примерзла и по ощущениям белее мрамора в отделке стала.

Игнатрион что-то продолжал мне объяснять, но я слышала между строк другое.

Например, для меня слова мужчины теперь звучали так:

«Перед вами, барышня, знаменитый душегуб этих гиблых купален! Маньяк Игнатрион Черный, к вашим услугам!»

Потому как инквизитор предполагал под собой ещё и лютое средневековье, дичайший патриархат и прочие несправедливости в отношении женщин. Не говоря уже о том, что эти ханжи могут сотворить с незадачливыми попаданками из современного мира!

— Так-так, а теперь ты очаровательно бледна! — констатировал потрошитель феодальной эпохи. — Я невольно напугал тебя? Напрасно. Если ты не ведьма, не некромантка, воскрешающая мертвецов, и не промышляешь торговлей душ, то боятся тебе нечего.

«Как сказать», — в тревоге уткнула я взгляд в свои запотевшие ладошки.

Из-за усилившейся паники я пропустила, что именно он сказал про души.

«Попавшие сюда из других миров — считаются дьявольским отродьем? Если да, то мне кострец!» — прошмыгнуло у меня в голове, оставив после себя зубодробительный холод.

И ведь не спросишь же! Сразу выдам себя.

Обнадёживало то, что мужчина и сам понятия не имел, как я сюда свалилась.

Из общих фраз, оброненных им, следовало, что моё появление стало неожиданностью и для лерда Игнатриона.

Но несмотря на то, что он являлся инквизитором, природу этого явления он исследовать не спешил.

— Прозвучит фальшиво, если я назову это знакомство приятным, — постаралась я вспомнить, как говорили во времена рыцарей. — Но ты же видишь, что я действительно, не понимаю, как здесь очутилась! — и всё же, невзирая на моё желание следовать культуре прошлых лет, на «вы» говорить с этим «устроителем костров» у меня так и не вышло. — Проявите же благородство, лерд! Подайте мне хотя бы полотенце!

— Увы, с этим помочь тебе не смогу, — пожимает дракон плечами, тянется за флаконом масла и небрежно капает себе на плечо. — До ниши с полками, где собраны полотенца, добираться шагов двадцать-тридцать, — нюхает масло лениво. — А я боюсь шокировать тебя своим атлетическим телосложением. И иными достоинствами, которые, как ты сама пару минут назад отметила, не уступают самим атлантам, — недвусмысленно мазнул он глазами по аккуратным кубикам на своем животе, что многообещающе завершались темной линией волос, уходящих под воду.

Я моргнула, покраснела и придушенно застонала.

— Но одежда-то твоя где-то здесь. Где твоя рубашка? Или брюки… Или хотя бы совесть?!

— Совесть утонула в первую очередь! — хохотнул мужчина. — За ней последовала рубашка.

— А её-то какими перипетиями унесло?! — ответила я откровенным сарказмом на его печальные гримасы.

Видимо, я действовала из желания показать, что у меня тоже красивый слог. И вообще я родом отсюда! Тоже дама из высшего сословия. Какая-нибудь лерда-расчленительница или около того!

— А рубашка моя, прелестная лерда, безвременно сгинула, — ответил Игнатрион, и мне показалось, что это он меня здесь пародирует, а не наоборот. — И произошло сие событие в тот самый момент, когда ты сиганули в мою купель с такими энтузиазмом, будто я подмял под себя сундук с приданным!

И вместе с этой репликой под своды инкрустированного потолка взмыл раскатистый мужской смех.

А я имела удовольствие убедиться, что прикалывают тут исключительно меня. И хорошо, если по завершении не приколют к домашней коллекции инквизитора, как диковинную пришелицу!

— Но, пожалуй, я могу вызвать служанку и попросить подать нам полотенца, — сощурился он вдруг. — Не бескорыстно, конечно. Взамен ты скажешь, кем являешься сама, кусачая нимфа. Или же продолжишь убеждать меня, что ты Видение, сбежавшее из любовного сна?

И я осознала, что недооценила безмятежности инквизитора. Допрашивать меня всё-таки собирались…

Глава 4

Глава 4

Только вот кандратька меня едва не хватила не из-за ледяного прищура, которым сверлил дракон.

А из-за того, что начало происходить за кадром.

За его широкими плечами то есть.

Одна из веревочных мочалок, сплетенная из зеленоватых водорослей, зашевелилась!

И мало этого, так она еще и грациозно выгнула хвостик, на котором заморгали… ГЛАЗА?!

— Ты внучатая племянница лерды Мурляны, — подсказала мне зеленая галлюцинация. — Из Ажурного гнезда. Да не пялься ты так! Инквизитор меня не видит и не слышит. Скажи, что Мурляна пра-пра-бабка твоя. И не трясись так. У нее этих отпрысков по всем гнездам разбросано! Всех не учтешь, даже если ты инквизитор! — продолжила мочалка говорить.

Но я уже вполуха слушала. Потому что мой рот сам по себе раскрылся, повторяя нюансы этой бредово подвернувшейся родословной.

Игнатрион сверкнул проницательными радужками. Его губы вытянулись в тонкую линию. А от мощной фигуры повеяло холодом.