Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ) - Гунн Эмили - Страница 30

Надо бы закрепить эффект! И я постаралась:

— Как если бы я нечаянно пошла к сапожнику обсудить сочетание ботильонов и ботфорт, — расшифровала я требование Игнатриона, — а в процессе дверь случайно сама по себе прикрылась. В общем тогда мне надо звать полицмейстеров и жаловаться на гнусное… равнодушие престарелого сапожника!

Мшастик бестактно заржал:

— Представляю афишу: «Ателье. Приём клиентов строго в присутствии хорового хора!»

Шляпка же деликатно кашлянула и ткнула меня бантиком в третий пункт.

Я чуть не поперхнулась вдохом:

— "Запрещается приближаться к мужчинам в обнажённом виде".

— Спасибо, родной! — взвилась я, условно обращаясь к Игнатриону. — Я-то, наивная, собиралась завтра в чём мать родила раздавать визитки!

Мшастик уже икал от смеха, а Солошля защебетала, придерживаясь выбранного ею репертуара бесплатной стряпчей для драконов:

— Ну может, это забота? Чтобы тебя не продуло. Сквозняки, знаешь ли...

— Так-с… — я распечатала письмо полностью и продолжила читать вслух. —«Пункт четвертый. Запрещается улыбаться мужчинам дольше трёх биений сердца».

— Ха! — так и покатился Мшастик по столу от смеха. — А если сердце замирает от нежного волнения, то можно и дольше лыбиться? Или тебя проверять будут с секундомером, изготовленным по величайшему указу лерда инквизитора?

— Дальше хуже, — вздохнула я. —«Пункт пятый. При появлении любого мужчины в ателье немедленно надевать на себя мешковидное платье».

— Из мешковины?! — возмутился Мшастик Жуфле, по своей магической природе склонный к проявлениям тонкого эстетического вкуса. — Да в таком виде клиент не то, что заказ отменит, он сбежит в ужасе!

— О, — в противовес ему всплеснула Шляпка перьями. — Черный дракон и к манекенам бы приревновал нашу Марго! Вот это страсть!

— И последний перл, — сказала я, уже сквозь зубы. —«Пункт шестой. Госпожа Марго должна официально объявить себя дамой лерда инквизитора Игнатриона Черного».

— О, браво! — всплеснула ручками Солошля. — Он всё же сделал предложение прелестной Марго!

— Стать его «дамой»?! — у меня послание само выпало из рук. — Не невестой, не будущей супругой... а дамой!

— Ну, дамочка! — вякнул Мшастик. — Звучит, как «официальная любовница при дворе».

— Ага, вот прямо сейчас побегу самообъявляться! Уж очень приятно быть записанной в «штат любовниц» его инквизиторского нахальства Игнатриона Чернодушного!

Последний пункт добил меня окончательно.

А все надежды, повязанные на Игнатрионе, рухнули в темную яму, вырытую его оскорбительным ко мне отношением.

Однако Шляпка, ничего не подозревающая о моем состоянии, прижала поля к лицу. И прощебетала, краснея:

— Ах, как это волнительно, щекотливо и... и… и как непристойно одновременно! — не понимая, как близко подобралась к реальному положению дел, поделилась она ощущениями.

— И это называется "ухаживание"? — психанула я, сминая письмо. — Скорее, перед нами каталог бредовых ревнивых фантазий!

После чего я схватила перо и, едва сдерживая злодейский смех, принялась писать ответ.

Не письмо, а фейерверк возмущений и язвительных комментариев.

О том, что в моём ателье будут обслуживаться все, включая орков в дырявых штанах.

О том, что раздеваться я буду, где и когда сочту нужным — хоть на балу у самого императора!

И, главное, что я никакая не дама Инквизитора. Что бы это, Рогатый побери, не означало!

— И пока он не удосужился встать на одно колено и предложить кольцо, — заглядывая мне через плечо, предложила Солошля приписку, — пусть уберёт свои драконьи уставы обратно в пещеру!

Но Мшастик не мог допустить такого постскриптума. И не дожидаясь моего мнения по поводу, запечатал письмо магией.

Послание закрылось с хлопком.

А моё сердце с глухим стуком о ребра. Там отныне было пусто и горько.

Однако внешне я хранила стойкость.

— Ну что, господа фамильяры, мы ему ещё покажем, кто в ателье хозяйка! — подбодрила я больше саму себя, чем друзей.

Мшастик подбоченился.

— Вот это я понимаю — война уставов! — изрек он с восторгом.

Солошля же уныло вздохнула:

— Ах, любовь... такая суровая, такая безжалостная временами... Но…

— Молчи уже! — прикрикнул на нее Мшастик.

Я отвернулась к окну. Потому что признаваться самой себе, что мне будет не хватать Игнатриона, я посчитала моветоном.

Пришлось надолго замолчать, ощущая, как холодок между мной и Игнатрионом превращается в цельную ледяную пропасть.

Прошли дни.

Я, безусловно, понимала, что Жоржетта придумает пакость, но не подозревала, что она подключит тяжёлую артиллерию.

Последняя была представлена всей швейной братией. Поскольку Жоржетта со своими подхалимками основательно поработали над крамолой обо мне.

«Сшили дело» лучше продажных полицмейстеров!

И теперь каждая вторая портниха косилась на меня так, как будто я в свободное время феечкам души поштучно перепродаю! А каждая третья при встрече делала вид, что просто не узнаёт меня.

Были и те, которые с радостью хранили бы нейтралитет. А, возможно, и симпатизировали мне тайком.

Однако своя шкура каждому дороже. И, переживая исключительно за свою репутацию, даже они выбрали Жоржетту. Как минимум, напоказ.

Ведь«А вдруг люди перестанут шить у нас, если узнают, что мы белошвейку Марго поддерживаем?»

И стихшие было слухи вспыхнули с новой силой.

— Почему они опять принялись топить нас этой клеветой?! — возмущалась Солошля.

— Во всем виноват инквизитор, — упрямо вздыхал Мшастик.

— Жуфле! Как бы я ни была зла на Игнатриона, но знаю точно, он не стал бы участвовать в абсурдной травле на меня, — осадила я фамильяра.

— Да не клевещу я на твоего чешуйчатозадого красавца! — вспыхнул Мшастик. — Это мой логический вывод. Вот послушайте, — уселся он на плечо манекена и принялся рассуждать:

— Инквизитор вытеснил из списка твоих ухажеров инспектора торговли. Рудорфа.

— Да, того же самого, который однажды решил приставать ко мне с… намёками, а теперь боится даже на мой порог нос сунуть, — поморщилась я.

— Именно!

— Ну, допустим, — отложила я вышивку.

— Жоржетта пошла к инспектору Рудорфу, чтобы прихлопнуть тебя, — продолжил Мшастик. — Но тот побоялся к тебе снова полезть. И трусливо заявил, что от дела умывает руки. И с важностью добавил, что, мол, его прерогатива — торговля. А случаи переселения душ пусть разбирают инквизиторы.

— Почему мне кажется, что ты снова плескался в чужих ваннах, — выгнула я бровь. — Мм, Мшастик?

— Вероятно, потому что так оно и есть, — не моргнув глазками, сознался мочал.

— Отлично! Спасибо за честность, — закатила я глаза. — Итак. А инквизиция у нас — это, как назло, Черный дракон.

— И именно его, конечно, требуют отстранить! — с победным видом подпрыгнул Мшастик.

— О-о-о, нееет! — дошло до меня, как всё ужасно переплелось. — Игнатрион же возненавидит меня за это! Почему всё так сложно??

Вопрос был риторическим, но Мочал ответил.

— Потому что Игнатрион, видите ли, необъективен, когда дело касается тебя, — усмехнулся Мшастик. — Нет, ну а кто вообще сказал, что инквизиторы должны быть объективны? Где они вообще такого маргинала видели?!

Глава 30

Глава 30

Мы напряженно прождали ответ Игнатриона последующие два дня.

Но его письмо опередил другой парящий конверт.

От самой герцогини де Леверан!

Солошля протянула мне картонку, украшенную герцогским гербом. И глядела она на него так, будто тот мог укусить.

— Ух ты! — Мшастик подпрыгнул на стуле. — Это ж или почёт, или подстава!

— Или всё сразу, — буркнула я, ощущая, как сердце бьётся в горле.

Леверан уже некоторое время не выходила на связь. И у меня желудок льдом скручивало от страха, что и ее против меня настроили.

Вдруг эта впечатлительная дама подозревает, что я использовала ее? Пробилась в доверенный круг и пронесла черную магию к ее феечкам, например.