Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 22

Через пару десятков метров, следом за стюардом мы по очереди прошли сквозь неприметную дверь и свернули в служебный коридор. Ковры закончились, стены стали проще, свет — холоднее. Здесь уже не было декоративных панелей и ненавязчивой роскоши «Зенита». Только функциональность и простота.

— Вы давно знаете о… проверке? — спросил Дариан негромко.

Стюард вздрогнул, словно его укололи.

— Нам… нам сообщили утром, — выдавил он. — Сказали действовать по инструкции и не провоцировать пассажиров. Особенно… — он запнулся и бросил быстрый взгляд назад, — особенно в элитном секторе.

Не провоцировать. Это мне не понравилось. Совсем.

Мы остановились у неприметной панели, утопленной в стену. Без маркировки, без обозначений — такую легко принять за элемент декора, если не знаешь, куда смотреть. Стюард нервным движением отодвинул ее в сторону, обнажая узкую щель замка и механический рычаг, скрытый под защитной крышкой. Он откинул ее и провернул ручку. Рычаг поддался не сразу. Стюард стиснул зубы и дернул его резче, чем требовалось. Где-то в стене что-то с глухим звуком сместилось, будто тяжелый засов нехотя ушел в сторону. Интересно, когда этим ходом пользовались в последний раз? Еще на верфи?

— Быстрее, — тихо приказал Дариан.

Панель, наконец, щелкнула, открывая узкий проход. За ним начинался технический лаз — тесный, с металлическими скобами лестницы-поручня и гулким эхом работающих где-то в глубине механизмов.

Я заглянула внутрь и ощутила, как по спине пробежал холодок. Я все еще не знала, что именно происходит. Но теперь была почти уверена: когда мы выберемся обратно, как прежде уже не будет никогда.

Глава 6

Глава 6

Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя — или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты — всего лишь временный паразит в его венах.

— Осторожнее, — бросил стюард через плечо, уже начиная спуск. — Здесь… не самое подходящее место для прогулок.

Последнее слово он произнес с такой вежливой снисходительностью, от которой немедленно хотелось либо рассмеяться, либо ударить. Я выбрала первое — мысленно. И дождавшись, пока стюард спустится на пару скоб, перекинула ногу через бортик лаза.

Дариан замыкал нашу маленькую процессию.

Скобы были неудобными. Граненый металл неприятно впивался в кожу, и мне отчаянно не хватало перчаток. Но чего не было, того не было. Пальцы быстро заныли. И без прежних тренировок мышцы очень скоро наливались свинцом, дыхание сбивалось, и спуск превращался в испытание. А где-то внизу под нами глухо гудели механизмы, и этот звук отдавался в груди, как далекий, но настойчивый пульс.

— Вам лучше держаться ближе к стене, — снова заговорил стюард подо мною. — Такие ходы… они не для дам.

Вот же!.. Я прикусила язык, чтобы не нагрубить. Очень хотелось уточнить, каких именно «дам» он имеет в виду, но момент был не тот. В его голосе отчетливо слышалось снисхождение к богатым наследницам, привыкшим к приемам на орбитальных станциях и личным шаттлам. Я же к этому кругу никогда не принадлежала, и от этого забота стюарда казалась издевательской и звучала особенно нелепо.

Дальше спускались молча. Только грохот подошв по скобам эхом разлетался вокруг, растворяясь где-то над головой. Чем ниже мы оказывались, тем чаще стюард делал паузы — короткие, нервные. Он будто прислушивался. Или считал.

— Осталось немного, — сообщил он, наконец. К моему удивлению, в голосе проскользнула фальшь. — Главное — не задерживаться.

Это «главное» все расставило по местам. Оно прозвучало так, словно стюард убеждал в первую очередь себя. И вот тогда до меня дошло: парень оказался физически еще менее развитым, чем я. И уже выдохся.

А спуск все продолжался. Гул механизмов теперь слышался отчетливее. Стюард больше не комментировал мои «дамские» способности. То ли решил, что молчание безопаснее. То ли у него уже не хватало дыхания на «заботу». Так или иначе, но я не возражала. Сама начала стремительно уставать. Плохо, Агги. Забросила ты себя. Думала, что уже никогда не пригодится? Была уверена, что никогда не придется в спешке удирать? А оно вон как случилось…

Наконец, внизу показалась платформа: узкий металлический помост с перильцем с одной стороны и задраенным люком лаза — с другой. Стюард первым ступил на него, облегченно выдохнув. Он повернулся к нам спиной, чтобы ввести код на панели рядом с дверью мостика: пальцы забегали по клавишам, но как-то суетливо, будто он торопился поскорее закончить эту прогулку. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я находилась в достаточной близости от парня, чтобы услышать его облегченный вздох.

Я встала на площадку следующая, за мной — Дариан. В какой-то момент я даже поймала на себе его озабоченный взгляд. Словно он беспокоился обо мне. От этой иллюзии чужой заботы стало легче дышать. Впрочем, я почти сразу выбросила это из головы. Потому что нужно было сосредоточиться на другом.

Платформа была тесной: нам едва хватало места втроем. Из-за чего я периодически ловила макушкой теплое дыхание арлинта. Воздух здесь был ощутимо теплее, с примесью озона и запаха нагретой изоляции и резины, а за стенкой, отделяющей лаз от остальных помещений корабля, слышался едва различимый гул голосов и приборов — мостик жил своей жизнью.

Стоять было очень неудобно. Так что я ничего не смогла с собой поделать, раздраженно вздохнула, когда стюард, наконец, закончил с кодом и отступил на шаг, чтобы открыть дверь. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то на панели — мигающий индикатор, красный, тревожный. Его заметила и я. А парень вообще буквально завис, потом наклонился ближе, бормоча себе под нос:

— Это еще что за…

И сделал полшага назад. Прямо к краю платформы. Туда, где не было перил…

Я скорее ощутила это инстинктами, чем увидела глазами: его пятка уже висела над бездной, а он все не замечал, увлеченный разглядыванием панели. Еще секунда — и стюард бы полетел вниз, в ту самую «суставчатую кишку», которую только что преодолел. Меня словно что-то толкнуло вперед:

— Стойте! — рявкнула ему, уже протягивая руку.

Одной рукой я ухватилась за перильце, другой резко потянула его к себе, буквально в последний момент успев схватить за локоть. Стюард дернулся, глаза расширились. В них, как в темном зеркале, мелькнуло осознание, тут же сменившееся паникой. Но мне было не до этого. Тяжесть мужского тела тянула меня вниз, дыхание перехватило. И если бы не Дариан… Он обхватил меня за пояс, и мы замерли в странной, почти интимной близости — трое, связанные страхом и мгновением. Стюард, наконец, понял, куда смотрит: в бездонную черноту. Лицо его побледнело, губы дрогнули, и сорвалось едва слышное:

— Господи…

Нашел время для молитв!..

Раздраженная поведением стюарда, я неласково оттащила его на безопасное расстояние, к стене. Сердце колотилось, как те насосы внизу.

— В следующий раз смотрите под ноги, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не слишком выдавал бушевавшую внутри бурю. — Или «главное — не задерживаться» не сработает.

Парень ответил не сразу. Только кивнул, все еще глядя в пол. Снисходительность испарилась окончательно — осталось только усталое принятие, похожее на смирение. Я отвернулась, стараясь не думать о том, что, спасая этого идиота, сама едва не сорвалась. Внизу колодец дышал тьмой, и если бы не Дариан… Я вдруг ощутила, как тело сотрясла крупная дрожь.