Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 26

Вот теперь игнорировать Торна никакой возможности не было.

— У меня его нет.

Тишина стала густой, как смола.

— Это как? Ты украла кейс… без ключа? — медленно уточнил он. Кажется, он не верил в собственные слова. Просто играл ими.

Тем больший эффект произвело мое признание:

— Я не планировала кражу, — устало ответила я. — И не планировала убийство.

Глава 7

Глава 7

Это оказался тот самый момент, когда время в каюте не просто остановилось — оно словно выкипело, оставив после себя горький осадок правды.

В бирюзовых глазах, которые еще мгновение назад светились остатками утренней нежности и заботы, теперь застыло нечто иное. Это был не страх. И даже не осуждение. Это был тот самый холодный, аналитический шок человека, который привык просчитывать последствия на десять ходов вперед и вдруг обнаружил, что весь его стройный, логичный план разлетелся в щепки.

Взгляд Дариана медленно поднялся от кейса ко мне.

— Кого, — очень тихо спросил он, — ты убила?

Эти слова, произнесенные его безупречным, хорошо поставленным голосом, прозвучали чужеродно среди роскоши «Зенита». Будто в стерильную операционную плеснули отработанным мазутом. Я физически почувствовала, как воздух в каюте стал плотным и горьким, словно в один миг выгорел весь кислород. Дариан медленно выпрямился. Его движения утратили ту мягкость, с которой он секунду назад бинтовал мои руки. Теперь передо мной стоял во весь рост Специальный Посланник Альянса, человек, присягавший закону. Я видела, как в его глазах, еще хранивших остатки тепла, гаснет свет и включается холодный, беспощадный механизм анализа.

В эту секунду он не просто слушал меня — он заново выстраивал мой образ в своей голове, и я слышала, как с грохотом рушатся последние декорации нашей юношеской влюбленности. Я ждала, что он отшатнется. Ждала короткого, бьющего наотмашь «За что?». Но я ошиблась.

— Пять лет, — негромко произнес он, и в его голосе неожиданно прорезалась такая глубокая, пульсирующая боль, что мне захотелось закрыть уши руками. — Пять лет, Аглая. Я думал… я представлял, как ты живешь. Как ты злишься на моих родителей, как ты, может быть, вышла замуж за какого-нибудь пилота средней руки. Но я никогда…

Он недоговорил. Посмотрел на мои забинтованные руки, которыми я только что прижимала к себе ворованный кейс, и я поняла: только теперь, впервые, он по-настоящему увидел меня. Не тень из своего прошлого, не свою потаенную мечту, а ту, в кого меня превратило Подбрюшье.

В каюте стало так тихо, что слышно было, как работает система очистки воздуха. Дариан сделал шаг назад — всего один, но для меня он показался пропастью. Стало так жутко неловко, что я не знала, куда спрятать глаза. А он посмотрел на кейс, стоящий на столе, как на детонатор, который уже начал обратный отсчет.

— Ты убила человека и украла это, — он не спрашивал, он констатировал факт, выстраивая новую реальность. — И ты принесла это на «Селестию». Ты принесла это ко мне.

— Я не планировала встречу с тобой! — быстро открестилась я. — И не хотела, чтобы ты знал, — прошептала я, чувствуя, как по щекам все-таки ползут горячие, позорные слезы. — Я хотела просто… выжить… проскочить. Исчезнуть. Я не знала, кем ты стал теперь, Дариан. Даже не предполагала, что могу столкнуться с тобой на борту «Селестии». Прости…

Торн замер, потрясенно глядя на меня.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения… — с горечью протянул он спустя какое-то время. И вдруг резко сократил расстояние между нами, наклоняясь и обхватывая мое лицо ладонями. Его пальцы были жесткими, а хватка показалась мне пугающе отчаянной. — Ты думаешь, я в Протекторате только бумажки подписывал? Ты думаешь, я не знаю вкуса крови во рту, когда переговоры заходят в тупик? Или считаешь меня бюрократом, способным лишь слепо следовать букве закона?

Одним движением он поставил меня на ноги и заставил посмотреть ему в глаза. Там, в холодной сейчас бирюзе, больше не было «сладкого мальчика», которого я знала когда-то. Теперь там плавилась та самая сталь, которую куют только в аду.

— Меня потрясло не то, что ты сделала, Агги, — выдохнул он мне в губы. — А то, что ты решила, будто я тебя из-за этого брошу.

Он резко отстранился и оглянулся на кейс. А у меня перехватило дыхание. Неужели?..

Его решимость теперь ощущалась почти физически. Два шага, шорох комбинезона, глухой стук внутри рюкзака, который он снова подхватил с пола — все движения стали четкими. В Дариане больше не оставалось сомнений.

— Если ты убила, значит, у тебя не было выбора, — отрезал он. — Будем исходить из этого. И разбираться с этим будем потом. Если выживем. Сейчас важнее разобраться с содержимым этого кейса и решить, как лучше поступить. Имеет ли смысл тащить за собой лишний груз. Или проще бросить его здесь и концы в воду.

Он подошел к столу, подхватил проклятый чемоданчик и, на мгновение замер, взвешивая его на руке. В помещении снова повисла настороженная тишина. Я сидела, молча глотая слезы и не смея поверить в то, что Торн решил меня защищать.

— Агги… — ворвался в сумбурные мысли вкрадчивый голос арлинта. — У нас мало времени. Давай ключ!

Я икнула:

— У меня его нет…

Вот теперь Дариан замер. Он точно хорошо все расслышал, несмотря на то что мой голос прошелестел сродни утреннему ветерку в молодой листве. Но, видимо, не сразу смог поверить в услышанное.

— Как — нет? — переспросил недоверчиво. — Ты что же…

— Забрала кейс и забыла про ключ, — выдохнула я признание уже чуть громче. Это оказалось неожиданно легко. Легко сознаваться, когда понимаешь, что тебя не осуждают. А даже если и осуждают, открещиваться не собираются все равно. — Все вышло случайно, — зачастила под недоверчивым бирюзовым взглядом. — Я и убийство не планировала, просто препарат подействовал не так, и он… умер. А я запаниковала. У меня было мало времени, чтобы спастись, чтобы скрыться. Вот я и схватила кейс. Но даже не подумала про ключ от него. Вспомнила уже на борту космического шаттла. Возвращаться было поздно. И глупо.

Я сглотнула, завершив свою сумбурную исповедь. И сжалась в комок под горящим взглядом бирюзовых глаз. Думала, Дариан сейчас опять заорет на меня. Но нет.

Дариан даже не дернулся. Не повысил голос. Он просто закрыл глаза на секунду — как человек, который принимает удар. А когда открыл — в них уже не было сомнений. Только решение.

— Хорошо, — произнес он спокойно. — Тогда мы откроем его вместе.

Он достал из рюкзака тонкий инструментальный модуль — компактный, военный. Положил рядом.

— Если ключа нет, значит, будем ломать. Но для начала я хочу услышать, кому этот кейс принадлежал.

Я с шумом вдохнула. В душе словно все перегорело. Как будто я устала бояться. Или, что более вероятно, я смирилась и приняла свою судьбу.

— Кейс принадлежал высокопоставленному чиновнику торговой палаты, — каким-то чужим и ломким голосом сообщила я, — ответственному за распределение квот на добычу редких изотопов. Малистеру К’Таллу

Имя повисло в воздухе.

Имя Малистера К’Талла упало в пространство каюты, как тяжелый камень в болото. Тишина, наступившая следом, стала плотной, удушливой, как вакуум перед взрывом. Я видела, как Дариан на мгновение замер. Просто остановился. Словно внутри него на короткое время что-то перешло на аварийный режим. И его пальцы, сжимавшие кейс, побелели еще сильнее. Костяшки проступили четко, будто металл под кожей. На шее, прямо над воротником комбинезона, бешено забилась жилка, а зрачки на короткое мгновение расширились, почти затопив бирюзовую радужку, превращая его взгляд в две бездонные черные дыры. Он не моргал. Он даже, кажется, перестал дышать — грудная клетка застыла, а губы плотно сжались в тонкую, бескровную линию. Прошла секунда. Вторая. Лицо оставалось неподвижным — идеально выверенная, доброжелательная маска. Ни гнева. Ни удивления. Ни шока. И именно это пугало сильнее всего. Только одна деталь выдала его.