Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 31

Тишина, наступившая следом, показалась оглушительной. Но не это пугало. А то, что температура в помещении начала стремительно падать. Мы еще не успели отдышаться после пробежки на пределе физических сил, а изо рта уже вырывались клубы пара, которые лениво таяли в оранжевом свете аварийных ламп. Наша одежда, рассчитанная на мягкий климат жилых палуб, очень быстро перестала защищать и сейчас казалась бумажной. Присутствующие начали судорожно обхватывать себя руками, стремясь хоть как-то защититься от холода, сберечь тепло тел.

У меня на глазах по стыкам гермозатвора поползла белая, искрящаяся кайма, родившаяся из крохотной белой черточки. Металл словно покрывался трупными пятнами инея, и от этого зрелища по спине продрал мороз, не имеющий отношения к температуре воздуха.

Мы замерли, жадно хватая ртами ледяной воздух, который вонял перегретым пластиком и машинной отработкой. И пытаясь осознать, что это только что было. Во всяком случае, именно эта мысль была буквально написана крупными буквами на лицах Варга, Келе́на и наследника. Освещение здесь, в техническом перешейке, было скудным — лишь редкие аварийные плафоны заливали голый металл стен болезненным оранжевым светом. Но именно эти пятеро стояли ближе всех ко мне в островке света.

— Какого драхха мы тут стоим?! — взвизгнула Мирабель, когда отдышалась, прижимая свою сумку к груди так, словно та была ее единственным щитом. — Что происходит? Сделайте что-нибудь! Ворн, вы же глава безопасности, почему вы заперли дверь?!

Ворн обернулся, и в полумраке его лицо, перепачканное гарью, выглядело устрашающе.

— Послушайте меня, миледи. И вы все, — он обвел взглядом нашу группу. — Иней на стыках видите? Там, за переборкой, уже нет атмосферы. Слышите свист? Это вакуум высасывает остатки «Зенита». Все, кто не вошел в этот тамбур, — мертвы. И если вы сейчас не заткнетесь и не начнете шевелить ногами, вы к ним присоединитесь.

— Но… — начал было старик Варга, но Дариан перебил его, и голос арлинта прозвучал непривычно жестко:

— Вакуум — это не просто отсутствие воздуха. Это мгновенное закипание крови и разрыв легких, если вы попробуете сделать вдох. Те, кто не успел войти в этот тамбур, погибли через пять секунд после удара. А у нас нет времени на поминки.

— Почему мы не идем к главным шлюпам? — Мирабель, все еще бледная, сдаваться не собиралась и упрямо гнула свою линию. Она поправила свою сумку, которая теперь выглядела в этом спартанском окружении нелепо. — Там должны быть эвакуационные капсулы класса «Люкс». С автопилотом!

Эту дамочку, наверное, и ядерная катастрофа не остановит. Я не выдержала и криво усмехнулась:

— «Аврора» отсекает палубы одну за другой, герметизируя их. Искусственный интеллект считает пораженные сектора мертвыми и блокирует в них все, включая шлюпы. Если мы пойдем в пассажирский док, это риск. В какой-то момент мы просто упремся в закрытую дверь, за которой будет пустота. И дороги назад уже не будет. Вы готовы так умереть? — Мирабель ответила ошарашенным молчанием. И я продолжила: — Нет, нам нужны ручные челноки в ремонтном доке. Там механика, а не электроника. И это гарантия, что они будут в рабочем состоянии, что «Аврора» не отключит их в самый критический момент. Только так мы сможем спастись и выбраться из этого ада.

Мирабель стала похожа на карася, когда уставилась на меня выпученными глазами. Дариан и Ворн обменялись быстрыми взглядами. Кажется, моя лекция по устройству «Селестии» и план по спасению были приняты.

— Лаз прямо под нами, сразу за этим проходом, — Ворн указал на узкое отверстие в полу, из которого торчала металлическая лестница. — Спускаемся по одному. Первым идет Лиам, за ним — Варга. Доктор, присмотрите за ними. Агги — за доктором. Мирабель — следом. Я и Торн замыкаем.

Мирабель открыла было рот, чтобы выдать очередную тираду про свои права, но Дариан просто взял ее за плечо и с силой развернул к лазу:

— Вниз. Живо. Или я оставлю вас здесь объяснять вакууму, сколько стоил купленный вами билет.

Лаз ремонтной шахты встретил нас холодом, запахом потревоженной вековой пыли и горелой изоляции. Это была узкая вертикальная труба, уходящая в темноту.

— Вы что, издеваетесь?! — голос Мирабель сорвался на визг, когда она заглянула в проем. — Я не полезу в эту помойку! Мой плащ стоит больше, чем весь этот вонючий отсек! Эй, вы там, снизу! — прикрикнула она на стюарда Лиама, который уже начал спуск. — Осторожнее там, не пяльтесь на мои ноги! Руки убери, идиот!

Спуск в «кишку» ремонтного лаза оказался кошмаром. Металл скоб обжигал холодом, а «Селестию» продолжало трясти короткими, злыми толчками. Мирабель лезла прямо надо мной, и я слышала ее надрывное сопение. Сумку она все-таки не бросила — перекинула ремень через плечо, и теперь этот тяжелый кожаный куб мешал ей при каждом движении, цепляясь за выступы. А я очень скоро начала опасаться, что он свалится мне прямиком на макушку.

— Пр-роклятое корыто! — ругалась вдова сквозь зубы, и ее голос дрожал от смеси ярости и ужаса. — Чтоб этот Арис в аду горел! Осторожнее там, вы! — она едва не заехала мне каблуком в лицо. — Я же могу сорваться! Если я упаду — я вас всех засужу, вы у меня на рудниках сгниете! Дариан, скажи им! Почему никто не держит мою сумку?!

— Бросьте ее к дьяволу, Мирабель! — не выдержала я. — Вы же едва держитесь!

— Заткнись, дрянь! — огрызнулась вдова, и в ее голосе мелькнуло что-то по-настоящему грязное и злое. — Ты и копейки из того, что здесь лежит, в жизни не видела! Твое дело молчать и работать ступенькой!

В этот момент корабль снова вздрогнул. Но это был уже не удар, а затяжной, мучительный крен. Лестница ушла из-под ног под углом.

— Гхарр хах! — Мирабель в панике вскрикнула, ее рука соскользнула со скобы.

На долю секунды она повисла на одной руке, а ее драгоценная сумка, зацепившись за острый выступ технического короба, с громким треском лопнула. Мимо меня, в темноту шахты, беззвучно сверкая в свете моего налобного фонарика, пролетел целый каскад вещей. Хрустальные флаконы, какие-то инфо-кристаллы, массивные золотые украшения… В следующий миг ремень сумки, не выдержав веса и рывка, лопнул, и баул с глухим стуком исчез где-то в бесконечной глубине лаза. Я только и успела прижаться к металлу лестницы, уходя от столкновения с падающим грузом.

— Мое… мое все… — Мирабель надо мной замерла, вцепившись в лестницу так, что ногти заскрежетали по металлу. Потом завизжала: — Ах ты ж… тварь металлическая! — сорвалась она на настоящий базарный ор, обращаясь к кораблю. — Ненавижу! Будьте вы все прокляты!

— Двигайся, драная кошка! — рявкнул сверху Ворн. — Или я наступлю тебе на пальцы! Плевать мне на твое тряпье, я не хочу сдохнуть из-за него в потерявшей герметичность шахте!..

Мирабель всхлипнула — зло, с ненавистью — но послушно полезла дальше, оставляя все свое «состояние» гнить в масле и пыли технических этажей. Кажется, до нее только сейчас дошло, что «Зенит» остался где-то в другой реальности. А здесь, в черном чреве «Селестии», вес имеет только то, что помогает тебе сделать следующий шаг.

Спуск показался мне адской вечностью. И когда ноги коснулись твердой поверхности с металлическим лязгом, который эхом разлетелся по пустому залу технического дока, я без сил привалилась к стене, мучительно пытаясь разработать скрюченные судорогой пальцы.

Спуск привел нас в технический сектор «С-12». Самый низ корабля. В место, которое команда между собой называла «Брюхом». И не зря. Огромный зал, высотой в три палубы, напоминал чрево доисторического левиафана: вместо изящных панелей — сплетение толстых кабелей, похожих на вены, и открытые фермы шпангоутов.

Здесь было еще холоднее, чем в ремонтном лазе. Заброшенное, огромное помещение не обогревалось. Вентиляция тоже почти не работала. Воздух застаивался, пропитанный запахом древней смазки, озона и тяжелой технической химии. Аварийное освещение пульсировало редкими красными вспышками, выхватывая из темноты массивные контуры погрузочных кранов, чьи гидравлические стрелы застыли в пустоте, словно скелеты гигантских рук.