Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 58

— А если я откажусь? — Адриан вздернул подбородок, пытаясь сохранить лицо.

Старфф усмехнулся. И это была не улыбка доброго дядюшки, а оскал старого волка, у которого еще достаточно сил для сдерживания молодняка.

— Отказ означает, что вы по-прежнему находитесь в зоне риска. А значит, я не смогу гарантировать вашу безопасность. В таком случае Специальный отдел обеспечит вам… длительный карантин в закрытом медицинском секторе. До тех пор, пока ваши воспоминания не перестанут быть опасными для Альянса.

Слова Старффа не были угрозой в полном смысле этого слова. Скорее звучали как предупреждение. Но в ангаре повисла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит доктор Вальер. Намек был прозрачнее некуда: либо ты подписываешь бумагу и выходишь на свободу, либо «карантин», из которого не возвращаются.

— Это не каприз, — тихо добавил Дариан, все еще сжимая мой локоть. Его голос теперь звучал так же сухо, как и у Старффа. — Это единственный способ сохранить вам жизнь. Рокхэм и те, кто за ним стоит, не оставят свидетелей, если те будут болтать. Подписывайте.

Спустя долгую, напряженную паузу первым планшет взял доктор. Его рука дрожала, но стилус уверенно коснулся экрана. За ним, мелко и часто дыша, подпись поставила Мирабель. Пожилые Варга переглянулись без слов. Муж осторожно взял планшет, уверенно, хоть и медленно, поставил росчерк, а затем передал стилус жене. В их молчании чувствовалось спокойное согласие: они прожили достаточно долго, чтобы понимать: право на тихую старость стоит гораздо дороже любого «сенсационного» рассказа. Когда очередь дошла до Келена, Ворн просто впихнул планшет ему в руки. Блогер посмотрел на экран, на Дариана, на меня… и вдруг горько усмехнулся, понимая, что его главный в жизни репортаж навсегда останется в архивах службы безопасности.

Когда последний планшет вернулся к помощнику Старффа, адмирал коротко кивнул. Тяжелые створки шлюза за его спиной начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на залитую огнями, шумную и бесконечно живую столицу Арганадала.

— Добро пожаловать домой, — бросил Старфф, отступая в сторону и освобождая дорогу. — И постарайтесь забыть меня как страшный сон. Это в ваших же интересах.

Загородная резиденция Торнов встретила нас удушающей роскошью и той самой тишиной, которая бывает только в домах, где статус ценят выше жизни. Мы миновали несколько уровней защиты, и Дариан ни разу не выпустил мой локоть, словно опасаясь, что я растворюсь в этом безупречно подстриженном парке. За его спиной висел тот самый потертый рюкзак — в нем, среди сменного белья, покоились документы из кейса Малистера. Смертоносный груз, ждущий своего часа.

Родители Дариана ждали нас в малой гостиной. Его отец, воплощение аристократической суровости, стоял у камина, а мать замерла в кресле, прямая и холодная, как статуя из вечного льда.

— Ты жив, — это было первое, что сказала она, и в ее голосе не было облегчения, только констатация факта. Ее взгляд скользнул по мне, как по пятну грязи на дорогом ковре. — И притащил ее сюда. Дариан, ты хоть представляешь, какой скандал…

От этого взгляда мне захотелось не просто съежиться, а буквально провалиться сквозь безупречно натертый паркет. Я физически ощутила свою «неправильность»: поношенный комбинезон, пахнущий дешевым кофе и страхом, спутанные волосы и будто клеймо — раса «землянки», которая здесь, в сияющих интерьерах Торнов, звучала как приговор. В их мире я была не человеком, а досадной помехой в генеалогическом древе. И это осознание ударило сильнее, чем все угрозы Рокхэма, вместе взятые.

— Прекрати, мама, — Дариан не повысил голоса, но в комнате словно разом похолодало. Он не стал присаживаться, оставаясь стоять в центре комнаты, все так же крепко удерживая меня за руку. — Времени на светские приличия нет.

Отец Дариана нахмурился, собираясь что-то возразить, но сын перебил его прежде, чем тот успел открыть рот:

— С этой минуты ситуация изменилась. Кинефрид Старфф уходит в отставку. Я принимаю Специальный отдел. Официальное назначение будет опубликовано утром, но Совет уже уведомлен.

Тишина в гостиной стала звенящей. Я видела, как расширились зрачки его отца. В мире арлинтов Специальный отдел был не просто работой — это была власть, стоящая над законом. Видимо, о такой карьере для сына Торны не смели и мечтать.

— И второе, — Дариан на мгновение сжал мои пальцы. — Аглая — не «она». Она — моя супруга, моя официальная пара. Мы заключили союз, и это не подлежит обсуждению. Она останется здесь, под защитой статуса главы Отдела и семьи Торн.

Мать Дариана медленно поднялась. В ее глазах бушевала ярость, смешанная с горьким осознанием: их сын только что вырос и стал сильнее их обоих. Он не просил разрешения. Он ставил их перед фактом, имея за спиной мощь самой пугающей структуры Альянса и рюкзак, набитый компроматом, способным похоронить половину их круга общения.

— Ты погубишь репутацию рода ради земной девчонки? — прошипела она.

— Я спасаю Альянс, — сухо отрезал Дариан. — А Аглая — та, ради кого я готов это делать. Примите это или… я найду для нас другое место. И внуков в таком случае вы будете видеть лишь по галасвязи.

Это был шантаж. Чистый, неприкрытый и эффективный. Родители переглянулись, и я поняла: они сдались. Не полюбили меня, нет. Думаю, это в принципе невозможно. Но они смирились с моим присутствием в этом доме.

Я стояла рядом с ним, чувствуя, как внутри все дрожит от пережитого напряжения. Когда-то, еще в звездной академии, я мечтала о том, как однажды «подцеплю» богатого аристократа, и буду купаться в роскоши, забыв о долгах и старых куртках. Мечта сбылась. Я вышла замуж так выгодно, что выгоднее просто некуда.

Вот только вместо беззаботных вечеринок я получила мужа, от которого пахнет озоном и опасностью, рюкзак с государственными тайнами и пожизненный приговор в виде бесконечной войны в тени. Ощущения были совсем не те, что в моих девичьих грезах — не легкость, а свинцовая тяжесть ответственности. И странная, дикая гордость за то, что я — единственная, кто может держать этого человека за руку, когда он смотрит в бездну.

Спустя полгода…

Прошло не так много времени, как мне иногда казалось в моменты затишья, Галактика за этот срок не успела провернуться вокруг своей оси, перемалывая судьбы и выплевывая осколки старых империй.

Арганадал встретил нас не цветами, а холодным блеском протокольных улыбок и скрытой яростью тех, чьи планы Дариан превратил в прах одним росчерком пера. Рокхэм не исчез — такие, как он, не растворяются в вакууме. Он просто ушел в тень, затаился, зализывая раны. А вместе с ним затаились и те, кто, прячась в тени, срежессировал этот спектакль. Но Дариану хватило и того, что осталось.

Разгребать то, что натворил Келен, пришлось долго и трудно. Его «сенсационный репортаж» о наследнике Торнов, застрявшем на гибнущем лайнере, успел облететь половину Альянса прежде, чем Старфф дотянулся до главных узлов связи. Хотя Дариан сам по себе не особо был интересен широкой общественности. Келен ухитрился сделать то, чего Специальный отдел боялся больше всего: он показал обывателям черные кубы.

Те самые «био-мины», существование которых правительство отрицало не один год, предстали перед многомиллионной аудиторией во всей своей жуткой красе. И вот это уже была не просто «неприятность». Это был политический дефолт. А разгребать последствия пришлось Дариану, и это стало его «боевым крещением». Я помню те ночи в резиденции, когда свет в его кабинете не гас до рассвета.

Что только не делалось, чтобы потушить этот информационный пожар! В сеть организованно выбросили гигабайты «черновиков» и «неудачных дублей» якобы масштабного блокбастера в жанре катастрофы. Черные кубы объявили дорогостоящим реквизитом, а Келена — нанятым актером, который слишком заигрался в «партизанский маркетинг». Но это не сработало. Нашлись энтузиасты, сумевшие «на коленке» доказать, что это подделка. Пришлось по-тихому операцию свернуть.