Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари - Страница 17

Его руки становились смелее. Касания бедра, шеи, попытки поцеловать.

— Ты моя, Яна, — шептал он. — Скоро всё будет по-настоящему.

Я вырывалась, кричала, но он только ухмылялся.

— Кто тебе поверит? Твои родители?

Последний раз... он подкараулил меня у реки. Я шла домой одна. Он подъехал на своём огромном белом джипе.

— Садись, подвезу, — приказал он тогда.

Я отказалась и пошла быстрее подальше от него. Но он догнал, схватил за руку, и затолкал в машину..

— Не упрямься, — рычал он, прижимая меня к сиденью.

Его дыхание — тяжёлое, с запахом перегара и дешёвого парфюма обжигало лицо. Руки рвали одежду, он зажал меня коленом, чтобы я не дёргалась.

— Ты будешь моей женой, так что привыкай, — шипел он, разрывая мое платье.

Я билась, царапалась, кричала, но он только сильнее прижимал, лапал везде. Сердце колотилось так, что казалось, разорвётся.

Он разрывал на мне трусики, с каким-то маньяческим удовольствием. Я была полностью обездвижена. А он доставал свой..

В какой-то момент, мне удалось ударить его лбом в лицо. Я выскочила из машины. Бежала босиком по дороге, вся в слезах, до дома.

Влетела к родителям, вся дрожа, рассказала всё, Как он меня схватил, как чуть не... Они посмотрели на меня, как на сумасшедшую. Мама отмахнулась.

— Не выдумывай, дочка, он же уважаемый человек, наверное, пошутил.

— Не наговаривай на Егора Игоревича, — пробасил папа, — он нам дотации выбил, без него наша ферма накрылась бы медным тазом.

— Яна, ну что ты? — начинала мама. — Егор Игоревич хороший человек, обеспечит нас. Мы уже договорились о свадьбе. Это он так свои права предъявил, мужик есть мужик.

Отец кивнул:

— Не позорь нас, дочка. Через месяц свадьба, и всё наладится.

Я стояла, как громом пораженная. Они выбрали деньги, дотации для фермы, а не меня. В ту ночь я собрала вещи и уехала. Решив, что никогда больше не вернусь.

Воспоминания душат, я стою на месте, не в силах пошевелиться. Мажор открывает дверь машины, выскакивает и быстрым шагом надвигается на меня.

Его глаза горят злобой, а я не могу сдвинуться с места от парализующего страха.

Глава 22

Стою, как парализованная. Воздух застрял где-то в легких, и тело не слушается.

Мажор со злобной ухмылкой надвигается на меня. Понимаю что надо бежать. Но как это сделать? Страх парализовал так, что пальцем пошевелить не могу.

Паника накрывает с головой. Но даже закричать не получается.

Мажор делает шаг за шагом. Я уже вижу его протянутую руку, его глаза, горящие голодом и местью.

В этот момент, его темную фигуру высвечивает яркий свет фар, неожиданно ворвавшихся во двор.

Чей-то черный седан, резко заезжает во двор, освещая Мажора. Молюсь чтобы это было моё такси, которое обещал вызвать Максим Игоревич.

Номер рассмотреть не получается, фары слепят глаза. Но машина должна быть черной.

Мажор останавливается, словно ослепленный, и его рука, тянущаяся ко мне, повисает в воздухе. Водитель машины, не долго думая, сигналит ему, чтобы он отошёл с дороги.

Мажор, прошипев что-то неразборчивое, отступает. Видно что не хочет привлекать лишнее внимание. Отходит к своему джипу. Садится за руль и бросает на меня полный угрозы взгляд.

Такси останавливается прямо напротив меня.

— Яна? — опуская стекло, спрашивает водитель.

Я киваю, но даже этот простой жест дается мне с трудом. Я всё еще не могу сдвинуться с места, мои ноги стали чугунными.

— Всё в порядке? — спрашивает водитель, видя моё состояние.

Снова киваю. Наконец, мне удается сделать шаг. Водитель выходит из машины и открывает передо мной дверь.

— Н-надо чемоданы в багажник положить, — дрогнувшим голосом произношу я.

— Садитесь. И я чемоданы закину. Вон, как вас колотит от холода, — кивает мне водитель в салон машины.

Я не медлю ни секунды, скользя на заднее сиденье, в спасительное тепло салона.

Водитель ставит чемоданы в багажник и садится за руль. Разворачивается, чтобы выехать со двора.

В свете фар я вижу, как мажор, уже в своем джипе, сжимает руль и смотрит на такси с неприкрытой, кипящей злостью.

Этот взгляд пугает меня больше, чем его попытка нападения. Один день поработала в баре, а теперь меня преследует настоящий маньяк. Теперь нужно быть очень осторожной.

Меня трясет. Крупная дрожь сотрясает тело, словно я только что пережила землетрясение. Водитель, замечает как меня колбасит в зеркало заднего вида и включает печку на полную.

— Сейчас согреетесь, — произносит он по простому.

Благодарно киваю, прижимаясь к теплой спинке сиденья.

Наконец, мозг начинает работать, и я задаюсь вопросом, который тут же вытесняет страх.

Откуда этот мерзавец узнал, где я?

Начинаю анализировать. То где я буду убираться знали по сути двое. Света, моя соседка и конечно диспетчер из клинингового агентства.

Вспоминаю, как вечером, собираясь на этот заказ, я в сердцах возмущалась при Свете.

— Онять на ночь глядя дали этот заказ в такую даль, а отказаться нельзя!

Меня пронзает неприятное подозрение. Неужели это Света?

Она легкомысленная, любит сплетни, но может ли она быть такой подлой?

Света собиралась на смену в бар. И там-то она могла и встретиться с этим мерзавцем. Могла ли она так поступить?

Недоумение смешивается с горьким разочарованием. Я не хочу верить, что так могла ошибиться в человеке, который казался мне если не подругой, то хотя бы союзницей.

Яна, не накручивай себя Возможно это всего лишь совпадение. Он может увидел меня, когда я на заказ шла.

Пока я обдумываю эту неприятную загадку, машина подъезжает к знакомому дому Максима Игоревича. И паркуются возле кованых ворот.

Выбираюсь из машины, пока водитель достаёт мои чемоданы.

Не успеваю нажать на звонок, как входная дверь дома распахивается.

На пороге стоит Максим Игоревич.

Он выглядит не просто уставшим, а мрачным. И взгляд у него такой, от которого поёжиться хочется.

Моментально появляется тревога. И становится абсолютно ясно, что не просто так он меня позвал меня среди ночи.

Случилось что-то очень серьезное.

Чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику. Неужели Варе стало хуже? Или, что еще страшнее, опека забрала ее, пока я ехала?

Максим Игоревич не произносит ни слова. Он просто смотрит на меня с тяжестью, которая, кажется, весит тонну.

— Проходи, — открывая калитку, произносит он. Наклоняюсь чтобы взять чемоданы.

— Яна, — предупреждающе рычит он на меня.

Как школьница перед учителем встаю по стойке смирно, опустив руки по швам.

— Иди в дом, — приказным тоном произносит он.

Я быстро иду к дому. Обернувшись, вижу как таксист улыбается, кивает Максиму Игоревичу и уезжает.

Смешно ему! Ну не привыкла я, что бы мне мужчины с чемоданами помогали. Обычно наоборот с осуждением во взгляде смотрят. И с неприязнью.

Держу двери, чтобы впустить Максима Игоревича. Получаю ещё один недовольный взгляд.

У меня чувство, что я ему сейчас очень мешаю его мужественность проявлять. И даже стыдно становится.

Дверь закрывается, отсекая нас от внешнего мира.

Максим Игоревич ставит злосчастные чемоданы и ведёт меня на кухню, минуя огромную гостиную. Замечаю что на Вариной надписи картины больше нет и она видна во всей красе.

На кухне чувствую себя уже привычно, как и во всем доме. Максим Игоревич достаёт чашки, молча заряжет капсулу в кофемашину и нажимает пуск.

Он стоит ко мне спиной, ожидая, пока машина закончит свою работу, и его молчание давит.

Мне хочется спросить о Варе, о тесте ДНК, но его мрачность не позволяет мне открыть рот. Я понимаю, что он тот человек, который предпочитает говорить первым, и сейчас я должна просто ждать, пока он соизволит нарушить тишину.