Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари - Страница 32

Приподнимаю бровь, не ожидавшая такой резкой смены темы. Не понимаю, про какое "ты" он имеет в виду.

— С этой минуты зовёшь меня Максим. И на "ты". Ясно? — приказывает он.

— Я не могу так, — мотаю головой. — Это неправильно.

— То есть, по-твоему, мужу правильно выкать? — теперь он приподнимает бровь, и в глазах пляшут чертята.

— Ну… ну у нас же не настоящий брак, — выкручиваюсь я, чувствуя, как горят щёки.

И зачем ему приспичило, чтобы я к нему на "ты" обращалась?

Так дистанцию сложнее держать будет. Это близкие люди друг к другу на "ты" обращаются. А мы далеко не такие. И то, что мы целовались, жарко, глубоко, до дрожи в коленях, тут вообще значения не имеет.

Это была ошибка. Значит, забываем и не вспоминаем. Никогда.

— У тебя в паспорте штамп настоящий? — требовательно спрашивает Максим.

Приходится кивнуть. Максим тоже удовлетворённо кивает.

— Доказательства ещё нужны? Или аргументы? — опять спрашивает он, и в голосе уже слышится лёгкая насмешка.

— Но это же…

— Ясно, — он отставляет бокал, поднимается, и я в момент оказываюсь поднята со стула, будто пушинка. — Каждый раз, — продолжает он, смотря мне прямо в глаза, — как ты мне будешь выкать, я тебя буду целовать. По-взрослому. С языком и развратно, — хрипловато произносит он.

Его голос царапает где-то внизу живота. Горячо. Очень горячо.

— Э-это ваши аргументы? — почему-то шёпотом спрашиваю я, хотя хотела твёрдо.

— Нужны ещё? — хищно кривит он губы в ухмылке.

Я быстро-быстро мотаю головой. Потому что если он сейчас снова поцелует…

— Супер! Теперь расплата, — наклоняясь ко мне, заявляет он.

— Стоп! Стоп! Стоп! Это было до ва… твоего условия, — упираюсь ему в грудь ладонями.

Сердце колотится о его грудную клетку, будто хочет вырваться и остаться с ним навсегда.

— Мало похер, — ломая моё сопротивление одним движением, он накрывает мои губы своим.

И всё!

Мир сужается до его губ, до его вкуса, до его рук, которые впиваются в мои бёдра.

Он целует жёстко, властно, сразу проникая языком глубоко, будто наказывает и ласкает одновременно.

Пытаюсь отстраниться, но тело предаёт мгновенно. Колени подгибаются, внутри всё плавится, как масло на горячей сковородке.

Я тону в этом поцелуе, в его запахе, в том, как он прижимает меня так плотно, что я чувствую каждый твёрдый мускул под его рубашкой.

Руки сами тянутся к его шее, пальцы зарываются в волосы, и я отвечаю, жадно, отчаянно, словно это последний раз в жизни.

— Так лучше запомнится, — хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ.

Чувствую, как меня ведёт от его поцелуя. Я даже мысли в кучу собрать не могу.

— А если нет? — слова вырываются сами, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Максим хищно улыбается. Улыбка обещает всё и сразу.

— Будем использовать более убедительные инструменты, — протягивая мне бокал с шампанским. заявляет он.

Я прямо приказываю себе прикусить язык и не продолжать эту дискуссию. Потому что так и крутится на языке вопрос, какие инструменты он имеет в виду.

И я даже понимаю что он имеет в виду, но хочется знать конкретнее.

Глава 41

Делаю глоток из бокала, чтобы ничего не ляпнуть.

Сейчас, находясь под пристальным взглядом Максима, все мои мысли о том, что я не его уровень, улетучиваются с молниеносной скоростью.

Внутри всё клокочет, как вулкан на грани извержения.

Как он это делает?

Один его взгляд, и я забываю про ту женщину в белье, про свою обычность, про то, что я всего лишь случайно оказалась в его жизни.

Понимаю, что надо себя тормозить. Но как это сделать, когда взгляд Максима заставляет мою кровь буквально закипать и разносить жар по всему телу.

И эти намёки его про инструменты.

Они кружат в голове, как пчёлы вокруг меда. Я не пойму, почему меня рядом с ним такие намёки не пугают.

Скажи мне эти слова кто-то другой из мужчин, я бы уже бежала, сверкая пятками, куда подальше.

А сейчас, я наоборот думаю, как Максим эти инструменты будет применять. Представляю как его руки будут скользить по моей коже.

Стоп Яна! Кажется шампанское уже дало тебе в голову.

Я ведь до сих пор девственница. Хоть как-то это должно меня тормозить.

Но мою фантазию это никак не останавливает. Она рисует картины одна ярче другой, и я краснею от своих мыслей, от желания, которое сжигает изнутри.

Мы садимся за стол, и теперь я разговариваю крайне аккуратно. Максим рассказывает свои смешные неиссякаемые истории. А я постоянно поражаюсь, какая у него насыщенная и разнообразная жизнь.

Я таким точно похвастать не могу. Сначала жизнь в деревне, и постоянно я всё веселье пропускала, потому что маме по хозяйству всегда требовалась помощь.

Чего я только не делала. Полы мыла, скотину кормила, готовила, и так день за днём, без просвета.

Когда сбежала, у меня мысли были только об учёбе и где на неё найти деньги. Вкалывала где могла, спала по четыре часа и ни секунды на себя.

Так что никуда я не ездила, да и не ходила особо. Я либо работала, либо училась, либо отсыпалась.

И сейчас, смотря на свою жизнь, чувствую, что огромную часть её уже профукала. Словно прошла мимо, как мимо витрины с яркими платьями, которые никогда не надену.

Когда в ход идёт уже вторая бутылка шампанского, я пытаюсь остановить Максима, чтобы не пополнял мой бокал.

— Так, Яна, ты каждый день замуж выходишь? — шутливо хмурит он брови.

Это выглядит очень комично, и я естественно начинаю смеяться, а этот наглец в это время наполняет мой бокал игристым напитком. Пузырьки шипят, и я чувствую, как алкоголь растекается по венам, размывая границы.

Максим предлагает попеть в караоке.

— Мы же Варю разбудим, — протестую я.

— Нее, — подавая мне две тарелки, уверенно заявляет он. — Неси в гостиную.

Таким макаром мы переезжаем на диван. Максим закрывает дверь на лестницу и включает первую песню. "Батарейку" группы Жуки.

Мы поём её на сто баллов. Отмечаем и продолжаем дальше. Голоса сливаются, и на миг я забываю обо всём. Пою во весь голос, смеюсь над своими фальшивыми нотами.

После нескольких песен говорю, что горлу нужен отдых. Максим ни чуть не огорчается.

Он врубает песню "Ты беспощадна" — Джони и приглашает меня на медленный танец.

Радуюсь как маленькая девчонка, потому что тысячу лет уже не танцевала. Алкоголь в крови снимает все зажимы, и я от души наслаждаюсь происходящим. Его руки на моей талии, тепло тела, всё это кружит голову сильнее шампанского.

На задворках летают мысли, что я уже думала, что вечер безвозвратно испорчен. Но Максим сумел сделать так, что сейчас я просто наслаждаюсь моментом.

Медленные композиции сменяют быстрые, и у нас получается практически дискотека.

Мы прерываемся, чтобы передохнуть. Снова выпиваем, лакомимся закусками. Сыр, оливки, фрукты, всё кажется вкуснее, ярче.

И так по кругу.

В какой-то момент, на очередном медляке, Максим склоняет голову и нежно касается моих губ.

А я и не отстраняюсь. Наоборот, сама притягиваю его к себе ближе за плечи. И боги, меня накрывает цунами страсти.

Его губы сразу становятся требовательными, язык врывается, обжигает, кружит голову.

Я с каким-то диким отчаянием отвечаю, впиваюсь пальцами в плечи, прижимаюсь всем телом. Чувствую, как его руки скользят ниже, сжимают бёдра, задирают платье.

Поцелуй получается горячим, развратным. Он прикусывает губу, тут же нежно проводит языком по месту укуса, и я стону не в силах сдержаться.

Всё внутри взрывается, крышу сносит напрочь, мысли разлетаются, остаётся только желание. Дикое, первобытное.

Когда песня заканчивается, мы как-то незаметно перемещаемся на диван, продолжая целоваться, словно насытиться никак друг другом не можем.

Поцелуи начинают становиться ещё горячее, прикосновения все откровеннее, и я не хочу, чтобы всё это заканчивалось.