Дракон с ... изъяном (СИ) - Байм Елена - Страница 12

Граф грязно выругался. Прижал свой палец к моим губам:

— Только попробуй закричать, и я тебя сгноблю.

ГЛАВА 15

Я так испугалась, что стояла и не шевелилась. Но глазами искала по сторонам, чем бы можно было отбиться от графа, если полезет.

Но на мое счастье, его спугнул зычный голос Марты в соседней комнате, она о чем-то громко смеялось с подругой. Похоже прачки вернулись с работы... Граф Торнвуд задумался, приоткрыл дверь, а затем вышел и быстро зашагал прочь.

Я же стояла и смотрела, пока не убедилась, что его силуэт исчез в конце коридора. Заперла дверь, подперла стулом для верности. Сон так и не шел. Сидела на кровати, прижавшись спиной к стене, глядя на дверь и прислушиваясь к каждому шороху.

А когда за окном забрезжил рассвет, я наконец позволила себе задремать — но чутко, вполглаза, готовая вскочить от любого звука.

Поэтому утром я поднялась чуть свет. Глаза слипались, голова гудела после бессонной ночи, но я твердо знала, что должна сделать.

Первым дело пошла и нашла экономку, она перебирала чистые простыни в кладовой, хмурясь и что-то бормоча себе под нос. Увидев меня, мисс Фридман вопросительно подняла бровь.

— Говори, чего пришла. Не видишь — я занята?

Я глубоко вздохнула и выпалила одним духом:

— Верните меня, пожалуйста, в общую комнату. И отправьте мыть полы на этаж слуг. А на второй этаж пошлите кого-нибудь другого. Я не хочу и не могу больше туда ходить.

Она замерла с простыней в руках. Внимательно посмотрела на меня — на мои круги под глазами, на бледное лицо, на дрожащие губы. А затем ее взгляд упал на мои руки, и она нахмурилась.

На запястьях темнели синяки — следы вчерашней хватки графа Торнвуда.

— Я поговорю с Хозяином, — сказала она коротко. Голос ее стал жестче. — А пока… иди отмывай пол на кухне. На второй этаж даже не ходи.

У меня подкосились колени от облегчения. Я не сдержалась — бросилась к ней, обхватила руками за шею, прижимаясь щекой к ее жесткому крахмальному воротнику.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — зашептала я. — Еще никто обо мне так не заботился, как вы, мисс Фридман.

Она смутилась, слегка улыбнулась уголками губ и неловко похлопала меня по плечу.

— Ну будет, будет… Слезь, старая уже, задушишь.

Я отпустила ее, вытирая непрошеные слезы. Экономка покосилась на мое запястье и тихо спросила:

— Это кто-то из гостей?

Я замялась. Сердце забилось быстрее. Сказать или не сказать? А вдруг после моего признания станет всем только хуже? Вдруг она решит, что я сама напросилась, что я…

— Граф Торнвуд, — выдохнула почти беззвучно.

Экономка сжала губы в тонкую линию. Помолчала. Затем кивнула:

— Понятно. Иди завтракай. И сразу после — мыть пол. Ни о чем не думай, работай.

Я послушно кивнула и выскользнула из кладовой.

Весь день только и делала, что тщательно натирала на кухне пол, стараясь выкинуть из головы все тревожные мысли. Щетка ходила взад-вперед, вода в ведре темнела, руки ныли, но это было даже хорошо — боль отвлекала.

Когда я наконец подняла голову, чтобы размять затекшую шею, то заметила, как новенькие горничные собираются в стайки и шушукаются, показывая на меня пальцем. Одна из них — тоненькая, с острым носиком что-то шепнула другой, и обе прыснули со смеху, прикрывая рты ладошками.

Я отвернулась и с новой силой принялась тереть пол.

Знала бы, что так обернется… все равно бы спасла Генерала. Жалко ведь мужика.

Я вздохнула и замерла на мгновение, глядя в мыльную воду. Надо будет попросить у него, чтобы быстрее решил свои проблемы и отпустил меня на новое место. А в качестве благодарности запросить рекомендательное письмо. Надеюсь, он не откажет — после того, что мне пришлось и еще предстоит вытерпеть.

До самого вечера мисс Фридман ко мне не приходила. Я то и дело оглядывалась на дверь, прислушивалась к шагам в коридоре — но нет.

Ближе к ночи я начала волноваться. Оставаться одной в комнате мне не хотелось, но выбирать не приходилось. Марта уже ушла на работу, а других подруг у меня здесь нет.

Я заперлась изнутри, пододвинула к двери стул и приготовилась ждать. Сидела на кровати, сжимая в руках край одеяла, и вслушивалась в каждый шорох.

Ближе к трем часам ночи сон сморил меня. Я опустила голову на подушку и провалилась в тяжелую, вязкую дремоту.

Сквозь сон я услышала стук. Громкий. Уверенный. Три удара.

Я вскочила мгновенно, словно меня окатили ледяной водой. Сердце колотилось бешено. Я даже спрашивать не стала — и так знала, кому не терпится со мной «поразвлечься».

В темноте нащупала то, что приготовила заранее — полный ночной горшок. Тяжелый, керамический, с прохладными гладкими боками.

Надеюсь, это сможет усмирить пыл моего навязчивого поклонника.

На цыпочках подошла к двери, занесла горшок над головой и отдернула засов.

Дверь распахнулась.

Никого.

— Как это?! — выдохнула я.

И только сделала шаг вперед, как кто-то резко схватил меня за руку. Горшок выскользнул из пальцев, перевернулся в воздухе, и все нечистоты вылились на... чистый новенький Генеральский камзол.

— Ты чего творишь?! — зарычал граф, а я вжала голову в плечи и зажмурилась.

ГЛАВА 16

Я стояла, вжав голову в плечи, и умоляла, чтобы это все оказалось дурным сном. Но сон, как назло, не пропадал, а вот Генерал продолжал стоять напротив, с мокрым, зловонным пятном на груди, расползающимся по дорогому сукну.

— Ты… — выдохнул он, и в голосе его слышалась такая смесь ярости и изумления, что я невольно поежилась. — Ты хоть понимаешь, сколько этот камзол стоит?

— Я… я не хотела, ваше сиятельство, — пролепетала я, не поднимая глаз. — Мне показалось, что это… ну… граф Торнвуд пришел… а оно вылилось… само…

— Молчать. — рявкнул Генерал, но почему-то тихо. — Поднимайся.

Я подняла на него испуганный взгляд:

— Куда?

— Ко мне. Будешь застирывать камзол. Своими руками. Немедленно.

— Что?! — возмутилась я, забыв на миг о субординации. — Ваше сиятельство, сейчас ночь! Я не могу пойти в вашу спальню! Что подумают слуги? Что подумает экономка? Да и вообще приличные девушки не ходят по ночам к холостым мужикам!

Он приподнял одну бровь, глядя на меня с ледяным спокойствием:

— Приличные девушки не выливают ночные горшки на генералов. Выбирай: либо ты идешь добровольно, либо я приказываю тебя отвести. И тогда слухи будут куда интереснее.

Я открыла рот, закрыла, открыла снова — и не нашлась с ответом. Он развернулся и зашагал по коридору, даже не оглянувшись. Пришлось идти следом за ним.

Но сначала я вернулась в комнату, накинула шаль, задула свечу и вышла в коридор.

Мы поднялись на хозяйский этаж. Третий этаж был запретной зоной для прислуги — только личные камердинеры и горничные имели право сюда заходить.

Генерал толкнул тяжелую дверь и вошел. Я же остановилась на пороге, не решаясь и не смея дальше ступить. Только вытянула голову и заглянула внутрь.

Комната была огромной — с высоким лепным потолком, тяжелыми портьерами на окнах и огромной кроватью под балдахином. В камине догорали угли, отбрасывая теплый, живой свет. А возле него стояли два кресла, обитые темно-зеленым бархатом.

— Заходи, — буркнул дракон, заметив мое замешательство. — Не кусаюсь.

Я сделала несмелый шаг, затем второй. В простой сорочке, накинутой на плечи шали, я чувствовала себя мышью, забредшей в логово к огромному дракону.

Видя мою нерешительность, Генерал подошел ближе и, не церемонясь, подтолкнул меня в спину — глубже в комнату. Я споткнулась, едва не упав. Обернулась, чтобы возмутиться, но … застыла.

Граф стягивал с себя камзол. Быстро, резко, дергая пуговицы с раздражением, которое чувствовалось в каждом движении. Под ним оказалась тонкая белая рубашка, влажная от просочившейся воды и… всего остального. А под ней смутно угадывались очертания плеч, широкой груди, тугих мышц.