Грозовой перевал - Бронте Эмили Джейн - Страница 38

Мистер Кеннет, к счастью, как раз выходил из дому, чтобы отправиться к одному своему больному в деревню, когда я добралась до его улицы. Мой рассказ о болезни Кэтрин Линтон заставил его немедленно поспешить за мной в усадьбу. Наш доктор был человек грубый и прямой, поэтому он без обиняков заявил, что больная может не пережить второго приступа, если только не будет лучше, чем раньше, слушаться его советов.

– Нелли Дин, – обратился он ко мне, – я почти уверен, что новый приступ вызван какой-то особой причиной. Что у вас там творится, в усадьбе? У нас ходят всякие странные слухи. Такая крепкая и здоровая девушка, как ваша Кэтрин, не заболела бы столь внезапно из-за пустяка. Таких людей хворь так просто не берет. Как началась ее болезнь?

– Хозяин вам все расскажет, – ответила я. – Но вы же знаете, какой у всех Эрншо бешеный нрав, – а миссис Линтон из них самая неистовая. Могу только сказать: все началось во время ссоры. Страсти накалились, и с ней случилось что-то вроде припадка. Так, по крайней мере, она говорит, но доподлинно ничего не известно – в самый разгар ссоры она убежала и заперлась. Потом она перестала есть, и сейчас временами бредит, а временами как будто грезит наяву. Она узнает окружающих, но в голове ее теснятся самые причудливые мысли и образы.

– Мистер Линтон, видно, очень переживает… – задумчиво произнес Кеннет.

– Переживает – это не то слово. Сердце его будет разбито, если случится что плохое, – перебила его я. – Прошу вас не пугать его больше, чем нужно.

– Я, между прочим, советовал ему быть осторожным, – заявил мой спутник. – А сейчас он пожинает последствия того, что не последовал моему совету. Кстати, говорят, что в последнее время мистер Хитклиф стал ему близким другом…

– Хитклиф часто приходил к нам с визитами, – подтвердила я, – но скорее в силу расположения к нему госпожи, основанного на их детской дружбе, чем потому, что хозяину нравилось его общество. Впрочем, сейчас он может не утруждать себя поездками к нам. Его попросили больше у нас не появляться. Причина в том, что он слишком явно и дерзко выказал свои намерения в отношении мисс Линтон. Думаю, ему будет навсегда отказано от дома.

– А что мисс Линтон? Она отвергла его ухаживания? – продолжал доктор свои расспросы.

– Я не принадлежу к числу ее доверенных лиц, – резко ответила я, не желая продолжать этот разговор.

– Не удивительно. Девушка она хитрая и себе на уме, только есть ли у нее этот ум, вот вопрос? – вновь заговорил доктор. – Она ведь еще так молода. У меня есть верные сведения о том, что прошлой ночью (а ночь-то стояла прекрасная!) она больше двух часов гуляла с Хитклифом среди молодых деревцев за вашим домом. Он понуждал ее не возвращаться, а вспрыгнуть на его коня и бежать вместе с ним. Еще мне сказали, что ей удалось отговорить его в тот раз, но только пообещав подготовиться как следует к побегу, который должен состояться в их следующую встречу. Где эта встреча произойдет, мой человек не расслышал. Так что предупреди мистера Линтона, что за юной леди нужен глаз да глаз!

Эти новости вновь наполнили меня страхами. Я оставила Кеннета идти своим шагом и побежала вперед со всех ног. Собачка мисс Линтон все еще тявкала в саду. Я остановилась на секунду, чтобы открыть ей ворота, но она вместо того, чтобы сразу же идти к дому, принялась бегать по траве, принюхиваясь изо всех сил, и удрала бы на дорогу, если бы я не подхватила ее и не понесла с собой в дом. Когда я вошла в комнату Изабеллы, мои подозрения подтвердились: наша юная мисс исчезла! Ах, если бы я узнала о возможном ее бегстве буквально на несколько часов раньше, болезнь миссис Линтон могла бы воспрепятствовать ему. Но что же нам делать теперь? Самым очевидным было бы пуститься за ними в погоню и перехватить их. Но сама я не годилась для бешеной скачки, а поднять тревогу и переполошить весь дом не посмела. Еще меньше хотелось мне открыться моему хозяину, который был настолько погружен в свои несчастья, что в его сердце не было места новой беде! Мне оставалось лишь держать язык за зубами – и пусть оно идет так, как идет. Поскольку Кеннет уже добрался до усадьбы, я, дрожа в смятении, отправилась доложить о нем. Кэтрин спала, но сон ее был тревожен. Ее мужу удалось победить самый буйный из ее припадков, и теперь он склонился над ее ложем, ловя каждую тень страдания на ее бледном лице.

Доктор, лично составив свое мнение о болезни миссис Линтон, дал ее супругу надежду на выздоровление при условии того, что мы окружим больную полным и ничем не нарушаемым покоем. Мне же он сказал, что опасается не столько смертельного исхода, сколько бесповоротной потери рассудка.

Я в эту ночь так и не сомкнула глаз, как, впрочем, и мистер Линтон. Даже слуги встали гораздо раньше обычного, тихо шурша по дому, передвигаясь на цыпочках и разговаривая друг с другом шепотом. Все старались как можно старательнее помогать в уходе за больной, и только мисс Изабелла так и не появилась. Домочадцы начали высказывать свое удивление ее крепким сном, да и мистер Линтон тоже спросил, встала ли уже его сестра. Он, казалось, с нетерпением ждал ее и страдал оттого, что ее так мало заботит болезнь его жены. Я боялась, как бы он не послал меня за мисс Изабеллой, но, по счастью, я не стала первой, кто принес дурные вести о ее побеге. Одна из горничных – глупая девчонка, отправленная с утра пораньше с поручением в Гиммертон, – задыхаясь, взлетела по лестнице, ворвалась в спальню госпожи и разразилась невнятными причитаниями:

– Ох, Господи, несчастье-то какое! И что ж теперь будет? Хозяин, хозяин, наша юная леди…

– Прекрати так орать! – резко оборвала я девушку, взбешенная ее крикливостью.

– Говори тише, Мэри… Что случилось? – спросил мистер Линтон. – Что беспокоит нашу молодую леди?

– Она сбежала! Сбежала! С Хитклифом… – единым духом выпалила девчонка.

– Неправда! – воскликнул Линтон, вскакивая на ноги в волнении. – Быть такого не может! И как тебе только в голову пришла такая глупость? Эллен Дин, немедля ступай и найди мисс Изабеллу. Ни за что не поверю!

С этими словами он увел служанку в коридор, подальше от спальни хозяйки, и потребовал, чтобы та представила доказательства своим словам.

– Ну, я встретила на дороге мальчишку, который молоко разносит, – залепетала служанка, – а он и говорит: «А у вас в усадьбе тревогу уже подняли?» А я подумала, что, может, он болезнь хозяйки имеет в виду, и говорю: «Да, подняли». А тут он и говорит: «А погоню-то уже снарядили?» Я так и уставилась на него. Он видит, что мне про это дело ничегошеньки неведомо, и рассказывает, что сразу после полуночи на кузницу в двух милях от Гиммертона пожаловали джентльмен и леди. Им лошадь подковать надо было. А кузнецова дочка проснулась и у окна встала, чтобы посмотреть украдкой, кто это такие. Надо сказать, что дочка эта в лицо обоих знает. Тут она Хитклифа во всаднике сразу признала – уж больно он мужчина приметный, да к тому же он соверен кузнецу в руку сунул в уплату. На леди был плащ с капюшоном, но она попросила попить, а когда пила, капюшон свалился, и девушка ее вмиг узнала. Хитклиф намотал на руку поводья обеих лошадей, и поскакали они, но только не в деревню, а совсем в другую сторону, да так быстро, как только позволяли им наши разбитые дороги. Девушка папаше своему ничего не сказала, но этим утром раззвонила свою новость по всему Гиммертону.

Я сбегала в комнату Изабеллы, но, конечно, для вида, и, вернувшись, подтвердила правоту слов служанки. Мистер Линтон вновь уселся у кровати, а когда я вошла, взглянул на меня и по моему лицу сразу все понял. Потом отвел взгляд и не сказал больше ни единого слова, не отдал никакого приказа.

– Будут ли какие распоряжения, сэр, чтобы их перехватить и вернуть мисс Изабеллу домой? – спросила я. – Что нам делать?

– Она покинула нас по своей воле, – отвечал хозяин, – и вправе поступать так, как ей угодно. Больше не желаю о ней ничего слышать. Отныне она мне сестра только по имени, и не потому, что я от нее отрекся, а потому, что своим поступком она отреклась от меня.