Грозовой перевал - Бронте Эмили Джейн - Страница 42

– Ступайте вниз: там достанет места и вам, и вашей гордыне. Там по ночам так пусто, что может кто третий и объявится, тот, кто вечно подстерегает спесивцев и улавливает их в свои сети.

Я с радостью воспользовалась столь странным приглашением и без сил рухнула в кресло у камина. Уже через минуту я спала. Сон мой был глубок и сладок, но недолог. Меня разбудил мистер Хитклиф. Он вошел и в своей обычной любезной манере осведомился, что это я тут делаю. Я объяснила причину, почему не легла в столь поздний час – ведь ключ от нашей комнаты был у него в кармане. Он страшно оскорбился, услышав слово “наша”. Он поклялся, что комната эта не моя и моей никогда не будет, и еще… но лучше мне не повторять, то, что он сказал, и не описывать его поступки. Он неутомим и изощрен в стараньях вызвать во мне отвращение! Иногда он настолько сильно меня удивляет, что я даже перестаю бояться его. Но все же ни тигр, ни ядовитая змея не вызывают во мне такого ужаса, как мой собственный муж. Он сказал мне, что Кэтрин больна, и прямо обвинил моего брата в том, что тот стал причиной ее недуга. А еще он поклялся, что будет вымещать на мне все то зло, которое он приберег для Эдгара, до той поры, пока не сможет до него добраться.

Господи, как же я его ненавижу! Я погибла! Я вела себя так глупо! Не смей повторить ничего из того, что я здесь написала, ни одной живой душе в усадьбе. Каждый день я буду ждать твоего прихода – не подведи меня.

Глава 14

Прочитав это послание, я тотчас же отправилась к хозяину и сообщила ему, что его сестра прибыла на Грозовой Перевал и прислала мне письмо, в котором выражает сожаление о недуге миссис Линтон и умоляет о неотложной встрече. Она надеется, что ее брат сможет через меня без всякого промедления передать ей любой залог своего прощения.

– Прощения? – переспросил Линтон. – Мне нечего прощать ей, Эллен. Ты можешь пойти на Грозовой Перевал хоть сегодня, если пожелаешь. Передай ей, что я не держу на нее зла, но мне больно терять ее таким образом. Я ведь почти уверен, что не видать ей счастья. Однако о том, чтобы мне навестить ее, не может быть и речи: мы разлучены навек. Если ей действительно хочется мне угодить, то пусть убедит мерзавца, за которого она вышла замуж, оставить эти места.

– А вы не напишете ей хоть пару строк? – взмолилась я.

– Нет! – отчеканил он. – Это бесполезно. Больше никакого общения между мной и семьей Хитклифа, между ним и моими близкими!

Я страшно огорчилась из-за холодности мистера Эдгара. Всю дорогу из усадьбы до Перевала я ломала себе голову над тем, как бы вложить в его слова хоть каплю сердечности, когда я буду передавать их Изабелле, и как смягчить его отказ написать своей родной сестре хотя бы несколько строк. Должна сказать, что она наверняка с самого утра выглядывала и высматривала, не иду ли я. Подходя через сад к дому, я увидела в окне ее лицо и поклонилась ей, но она тотчас отпрянула, как будто бы боялась, что ее заметят. Я вошла без стука. Дом, когда-то веселый и уютный, произвел на меня самое тягостное впечатление! Признаюсь, что на месте юной леди я бы хоть немного занялась уборкой, подмела бы пол у очага, стерла бы пыль со столов. Но ею уже овладел дух небрежения и запустения, витавший над этим местом. Ее красивое лицо побледнело и лишилось всякого одушевления, локоны развились и частью падали на шею, а частью были небрежно закручены вокруг головы. Похоже, она спала прямо в одежде и даже не потрудилась привести ее в порядок. Хиндли отсутствовал. Мистер Хитклиф сидел за столом и перебирал какие-то бумаги в своей записной книжке, но при моем появлении встал, вполне по-дружески осведомился, как я поживаю, и предложил мне сесть. Только он имел приличный вид среди всего, что его окружало. Скажу больше, никогда я не видела, чтобы он выглядел так хорошо. Обстоятельства столь сильно изменили облик и манеры этой пары, что стороннему наблюдателю Хитклиф показался бы истинным джентльменом по праву рождения, а его жена – маленькой деревенской замарашкой. Она нетерпеливо шагнула мне навстречу, протягивая руку за долгожданной весточкой. Я смогла только покачать головой в ответ. Она не поняла намека, и стоило мне отойти к буфету, чтобы положить на него шляпу, она последовала за мною и жарким шепотом потребовала отдать ей то, что я принесла. Хитклиф разгадал ее хитрость и сказал:

– Если у тебя, Нелли, есть что-то для Изабеллы (а я уверен, что, конечно, есть), отдай ей. Не нужно делать из этого тайну. У нас с милою женушкой нет секретов друг от друга.

– У меня ничего нет для госпожи, – ответила я, сочтя за лучшее сразу сказать правду. – Мой хозяин велел мне передать своей сестре, чтобы нынче ни письма, ни визита от него она не ждала. Он шлет вам привет, мадам, и пожелания счастья, а также прощает вам то горе, которое вы причинили, но считает, что отныне и впредь любые отношения между его домом и вашим домом должны прекратиться, как не имеющие смысла.

У миссис Хитклиф задрожали губы, когда она шла на свое прежнее место у окна. Ее муж встал у камина рядом со мной и принялся расспрашивать меня о Кэтрин. Я рассказала ему столько, сколько сочла нужным, о ее болезни, а потом своими каверзными вопросами он буквально выудил у меня все, что я знала о причине ее недуга. Я честно сказала, что виню в болезни саму Кэтрин, которая буквально навлекла ее на себя. Затем я выразила надежду, что он последует примеру мистера Линтона и не будет более беспокоить членов семьи последнего.

– Сейчас миссис Линтон только-только начала поправляться, – сказала я. – Никогда не бывать ей прежней, но жизнь ее вне опасности. И если эта жизнь и впрямь столь вам дорога, не вставайте больше на ее пути. Честное слово, сэр, лучше всего вам совсем уехать из этих мест. А чтоб вы, сэр, особо не убивались, хочу сказать вам: теперешняя Кэтрин Линтон так же не похожа на вашего старого друга Кэтрин Эрншо, как эта молодая леди не похожа на меня. Внешность миссис Линтон сильно изменилась, характер – и того больше, а тот человек, который силою обстоятельств остается ее спутником жизни, будет поддерживать свое чувство к ней только воспоминаниями о том, какой она была, да еще добросердечием и чувством долга!

– Вполне возможно, – заметил Хитклиф, изо всех сил стараясь казаться спокойным. – Пусть твой хозяин руководствуется чем угодно, хоть бы и добросердечием, ухаживая за ней, но как смеешь ты помыслить, что я оставлю Кэтрин на его милость? Как можешь ты сравнивать то, что он и я к ней испытываем? Прежде чем покинешь этот дом, ты обязана дать мне слово, что устроишь мне встречу с ней! И помни: я все равно увижу ее, чего бы мне это ни стоило. Что ты на это скажешь?

– Скажу, мистер Хитклиф, – отвечала я, – что не должны вы с ней встречаться ни под каким видом! Если еще раз схватитесь с моим хозяином – это убьет ее!

– С твоей помощью этого можно будет избежать, – продолжал гнуть свое Хитклиф, – а если опять возникнет такая опасность, если он хоть в чем-то будет представлять угрозу для существования Кэтрин, – клянусь, у меня будут все основания пойти на крайние меры! Пусть у тебя достанет искренности сейчас же сказать мне, будет ли Кэтрин так уж страдать, потеряв его? Меня остановит только страх причинить ей боль. И вот тебе разница между нашими чувствами: если бы он был на моем месте, а я – на его, я бы, даже обуреваемый самой лютой ненавистью к нему, никогда бы не поднял на него руку. Можешь смотреть на меня недоверчиво – мне все равно! Я бы никогда не запретил им видеться, если бы таково было желание Кэтрин. Но в тот же самый миг, когда ее привязанность иссякла, я бы вырвал его сердце и выпил бы его кровь до капли! Но до этого – и если ты мне не веришь, ты не знаешь меня – я бы дал себя разрезать на части, но не тронул бы волоска с его головы!

– И в то же время, – прервала я, – вы без колебаний готовы полностью разрушить всякую надежду на ее окончательное выздоровление, ворвавшись в ее жизнь сейчас, когда она почти совсем забыла вас, чтобы снова ввергнуть ее в пучину разлада и страдания.