Академия избранных Мраком. Наследница Силы - Журавликова Наталия - Страница 14

Синие прищуренные глаза излучают ледяной холод.

Он смотрит оценивающе и вместе с тем, отстраненно.

– Ирлея Летхит, – говорит, наконец, низким, хорошо поставленным голосом, натренированным многочисленными публичными выступлениями.

Верховный судья Эфлон не знает жалости, его невозможно подкупить или напугать.

Сердце лорда из стали, а мозг изо льда.

– Я изучил ваше личное дело. Смутьянка, действующая, скорее, не из расчета или желания навредить. А просто идущая у обстоятельств на поводу.

Он брезгливо морщится.

– Три предупреждения, исключение из академии на торжестве в честь Мракендарра. И полная реабилитация впоследствии. Как одной из спасительниц от Черрза. Полагаю, это тоже случайно вышло.

Лорд Рейендар сидит в кресле ректора, с прямой спиной, без вальяжности. Наверное так же он выглядит на суде. А я себя ощущаю ответчицей.

– Мои заслуги любят обесценивать, – отвечаю спокойно, не допуская дерзости в голосе, достаточно смысла.

– Горячая и за словом в тетрадь не полезет, – равнодушно подмечает Эфлон, – скажите, Ирлея, начинать и новый учебный год со скандала – ваш стиль? Сразу двое преподавателей подали декану докладные, где упоминается ваше участие в довольно спорных ситуациях. Декан Тарр, возможно, не хотел давать делу ход, но его бдительный секретарь сделала копии. Таков наш новый внутренний распорядок.

Останавливается и снова изучающе на меня смотрит.

– Вы хотите остаться в Мракендарре, Ирлея Летхит? – спрашивает неожиданно.

– Конечно, кирр Эфлон, – подтверждаю оторопело.

– Тогда придется играть на одном поле не только с моим сыном, но и со мной.

Судья усмехается и еще больше напоминает Вальдера.

– Видите ли, Ирлея, мой сын не отличается легким покладистым характером. И особенно в данных обстоятельствах это проблема. Я боюсь, его поведение осложнит мое расследование. И не только. Возможно вы не знаете, но Вальдер помолвлен. И семейство, с которым мы породнимся в скором времени, исключительно высокого происхождения. Я не желаю, чтобы Вальд был замечен в каких-то порочащих его связях.

– А причем тут я? – стараюсь не допустить дрожь в голосе, мелькает безумная мысль, что лорд узнал о нашем с Вальдером случайном поцелуе.

– Вы играете в ментелен в команде Вальдера, – напоминает Эфлон-старший, – и можете заметить перемены в нем. Если он с кем-то закрутит шашни или начнет подбивать молодежь на дикие поступки, вы мне об этом расскажете.

– Предлагаете следить за вашим сыном и доносить на него? – доходит до меня.

– Нет, – качает лорд головой, – вы не так меня поняли.

Не успеваю вздохнуть с облегчением, как он безжалостно добивает:

– Это не предложение. Приказ. Откажетесь, и можете собирать чемодан домой. Уверяю, отстранить вас от обучения не составит ни малейшего труда. А это – шанс показать, насколько вы готовы сотрудничать с руководством. И что для вас значит обучение в Мракендарре.

5.4

Невозможный выбор. Покинуть Мракендарр или совершить подлость.

Я должна разгадать последний ребус Черрза, понять, какая у меня связь с ниалтаром и откуда этот камень в моем доме. Возможно, разобраться в смерти папы.

Попытаться вернуть утерянные душевные качества пострадавшим от заговорщиков студентам.

Столько целей!

И между мной и ними встала моя собственная совесть.

Смотрю одновременно на лорда Рейендара и вглубь себя.

Первый порыв – отказаться. Бросить ему в холодное лицо вызов.

Но чего я достигну?

Быстрого и позорного отчисления из Мракендарра.

Согласиться, а потом сказать правду Вальдеру?

Станет ли он молчать, или заявится к отцу для очередного протеста? Увы, мы с Вальдом не то чтобы друзья. Даже после того, как не сговариваясь, вломились в кабинет ректора, не стали ближе. Между нами нет доверия.

Предупреждать его о кознях отца – доброе и безрассудное дело с непредсказуемым результатом.

Но… он не выдал меня, узнав о Фелиндриксе. Вальдер Эфлон не подлец

О-о-о, как же это сложно!

– Обдумываете, как остаться в академии и в то же время обойти мой приказ? – понимающе хмыкает новый ректор.

– Этого не получится, – спокойно предупреждает лорд, – расскажете о моем приказе Вальдеру, обманете сами себя, Ирлея. Он не сможет скрыть своей осведомленности. И меня провести тоже не получится. Так каков ваш ответ, Ирлея? Времени на раздумья не даю. Говорите сейчас.

– Я остаюсь в Мракендарре, – вырывается у меня.

Да, я никуда не уеду, пока не сделаю главного.

Найду способ не предавать Вальдера, выкручусь, но мое дело нужно завершить.

– Верное решение, Ирлея, – я удостаиваюсь холодной улыбки лорда.

Мне становится немного жаль Вальдера. Он вырос с настоящим чудовищем.

– И без глупостей, адептка Летхит, – напутствует меня старший Эфлон, – не советую со мной шутить. Все, кто пытались, уже покинули мир живых.

Он отпускает меня. Выхожу из ректората, и сердце бухает.

Может, стоило возмутиться? Может, это была проверка, которую я не прошла? Разве станет верховный судья, обязанный стоять на стороне морали, требовать подлости от студентки?

Мои чувства скомканы, как бумажка с неудачным вариантом контрольной работы, на котором снизу еще и смешную рожицу пририсовали.

Соглашение с ректором жжет изнутри. Я чувствую усталость, ладонь, помеченная ниалтаром, холодная, пальцы будто набиты ледышками, они еще и колятся изнутри. Мерзкие ощущения, и во рту странный привкус. Ржавый кислый металл.

– Букашка! – окликает меня Вальдер.

Ну разумеется, как иначе-то.

Оборачиваюсь, смотрю на него с интересом. Мы находимся на этаже боевого факультета, что ему тут надо?

– Зашел меня навестить? – спрашиваю, тщательно изображая насмешку, в то время как мне хочется зарыдать и во всем признаться. Да, разговор с судьей подорвал мои и без того истощенные силенки.

– Угадала, – скалится Вальд, – слышал, тебя мой папан вызывал к себе. Ты как, выстояла, или заступиться сходить?

Горло сжимает. Он за меня волновался? А я… я согласилась его предать. Но уж точно не стоит орать об этом на весь коридор, тем более что на нас косятся любопытные студенты.

Решение приходит само собой. Я испорчу и без того натянутые отношения с Вальдом окончательно и уж точно не смогу рассказать ректору ничего интересного о его сыночке. И при этом со стороны не буду виновата. Я же вроде как стараюсь, отчитываюсь, просто ничего не происходит.

Так себе выход, конечно, но мое сознание мечется по пустой черепушке.

– Знаешь, с меня многовато вашего семейства, – говорю грубо, голос звучит хрипло, – спасибо за беспокойство, конечно, но я как-нибудь вырулю сама.

– Ну, как знаешь, – хмыкает Эфлон, – вечером будь на трене. А то мой папа тебе покажется добрым дедушкой по сравнению с моим капитанским гневом.

И этот мне угрожает. Родственнички, что поделать.

Звучит позывной на лекцию, и я с облегчением ухожу в аудиторию. Сейчас учеба, остальное – потом.

5.5

Легко подумать, трудно воплотить, если ты не обладаешь даром моментальной материализации или абсолютным духом, способным менять линии событий.

Это самое “потом”, которое я оставила на будущее, подтачивает меня изнутри, не давая спокойно сидеть на лекции, внимая преподавателю.

Между тем, курс очень важный, особенно ценно, что мы внимаем ему в одной аудитории всем нашим бывшим составом.

Студенты прошлогоднего “начального”, теперь уже в форме разных цветов, разведенные каждый на свой ряд, слушают великолепную Эдираду Плихан.

– Как бы, ничего и не изменилось, – усмехается она, оглядывая нас поверх очков, – разве что, только переоделись. Но в основном все как прежде, и адептка Летхит все так же витает не пойми где.

Ее слова доносятся до меня словно через толщу даже не воды, а чего-то густого и обволакивающего, будто я сунула голову в кисель.

Так что декан Плихан права, я действительно краем уха ее слушаю.

– Все же почтите нас своим осознанным присутствием на лекции, адептка Летхит, – говорит Эдирада ворчливо, но слышу в ее голосе теплые нотки. Как неожиданно.