Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Филеберт Леси - Страница 5

Через пару минут моя голова стала непривычно легкой, а вокруг меня на снегу лежали бесформенные клочья некогда прекрасных волос. Глянула на себя в отражении воды. Теперь на моей голове красовалось нечто, отдаленно напоминающее каре, кривое, неровное, но с задачей смены имиджа оно должно было справиться.

Я подумала и потратила несколько минут на небольшую завивку волос бытовыми чарами: с волнистыми волосами стала еще меньше походить на себя. Вышло даже вполне красиво, хоть и жуть как непривычно. Я обычно ходила с длиннющей толстой косой и даже представить себе не могла, что когда-нибудь добровольно отрежу себе волосы. Было бы неплохо вообще сейчас их перекрасить, но я остановила себя от этого необдуманного шага, так как не знала, какой цвет волос наиболее в ходу в этой стране Валтарии и могла ошибиться, окрасившись в светлый цвет, которого тут у граждан вообще может не быть.

Собрала срезанные волосы, скомкала их вместе со своим платьем, которое, несмотря на простоту, всё же четенько так указывало на мой статус, ну вот хотя бы из-за серебряной нити. Обувь полетела туда же. Пальцы сами вспомнили простейший заклинательный жест, и на ладони вспыхнул ослепительно-синий огонек. Вскоре осталась лишь кучка пепла, которую я тщательно стряхнула в воду вместе со снегом вокруг.

Проблема возникла со связным браслетом-артефактом: слишком приметная вещь, я не могла его при себе оставить, это уникальный браслет, вот только он был сильным артефактом, который я не смогла бы сжечь при всем желании. Пришлось просто кидать его в воду и придавливать камнями в надежде на то, что до браслета никто не доберется. Выбора у меня всё равно не было.

Поднялась во весь рост, любуясь своим, кхм, преображением в отражении реки.

Красотка, однако! В кружевном кроп-топе и шелковых шортиках, которые были предназначены скорее для романтического путешествия в спальном вагоне, а не для выживания во вражеском стане. Чувствовала себя абсолютно голой, уязвимой, нелепой.

Ладно, если уж пришлось раздеться, то хотя бы сделаю это стильно. Мне нужна была одежда или хотя бы ее подобие.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, представив себе легкие, но прочные доспехи из чистого, прозрачного льда. Холод был моей стихией, моим дыханием, и я чувствовала, как магия откликается, струится по коже, застывая тысячами мельчайших кристалликов. Я ощутила, как влага в воздухе замирает, притягиваясь ко мне, сначала на коже появился легкий иней, потом он нарастал, слой за слоем, превращаясь в прозрачный лед. Через минуту мое тело покрыл призрачный, переливающийся на тусклом свету панцирь, он был тонким, как стекло, но невероятно прочным. Ледяные наплечники, нагрудная пластина, подобие юбки из ледяных сосулек. Выглядело это скорее костюмом для весьма фривольной ледяной вечеринки, особенно учитывая, что сквозь лед просвечивало мое белье, но это было лучше, чем голое тело, и я почувствовала себя хоть немного увереннее.

Теперь нужно было найти нормальную одежду и понять, куда я, собственно, попала. В географии Валтарии я ничего не смыслила, так что разбираться придется на месте. Судя по руинам, оставшимся от какого-то города, и неестественной тишине, место не из дружелюбных. Но по крайней мере, саликидов видно не было, и значит, первый этап плана «Не стать заложником» выполнен.

Эпитет «гиблая местность» для окружающей обстановки подходил идеально. Руины, в которых я очутилась, выглядели так, будто здесь когда-то не спокойно жили, а яростно сражались, а потом с особой тщательностью всё разрушили. Стены зданий были не просто побиты временем, они были испещрены следами магии: выщерблинами от ледяных шипов, опалёнными участками от чего-то жутко горячего, что для Валтарии было особенно странно.

Я осторожно зашагала вглубь странных руин, что возвышались передо мной, оглядывалась, прислушивалась ко всем звукам, анализировала обстановку.

Дома стояли криво, некоторые были разрезаны пополам, словно гигантским мечом. Улицы разрушенного города петляли между грудами битого кирпича и искореженного металла. Воздух был неподвижным и густым, пахнущим пылью и чем-то еще — сладковатым и неприятным, как запах гниющей магии. Ни птиц, ни души. Только я, моя ледяная броня и гробовая тишина, которая давила на уши.

А, нет, где-то совсем рядом слышно крики совы. Ну, хоть какая-то жизнь.

Атмосферно тут, однако, идеальное место для одинокой прогулки принцессы в ледяном бикини. Из огня да в полымя, а из полымя — прямиком в декорации к какому-то постапокалиптическому кошмару, ей-богу.

Я вышла на небольшую площадь, мощенную булыжником, и замерла, удивленно вскинув брови при взгляде на открывшуюся передо мной картину.

В центре площади возвышалась глыба идеально чистого, прозрачного льда, которая больше всего была похожа на гигантскую, вздыбившуюся волну. И в эту глыбу, как муха в янтарь, вмёрз мужчина. Он был прямо-таки запечатан с какой-то эпической драматичностью, одна его рука была выброшена вперед, пальцы сжаты в кулак, на лице застыло выражение яростного сосредоточения. Он был высоким, с серыми волосами, в доспехах, с алым плащом, эффектно застывшем во льду, и даже в ледяной тюрьме выглядел опасным. Но не так, как саликиды-громилы, а по-другому. Скорее — как хищник, попавший в капкан, но не смирившийся, а только ожесточившийся.

Это что за странный арт-объект?

И самое интересное: вокруг этой ледяной гробницы в панике металась белоснежная сова. Полярная красавица яростно била клювом по льду, отскакивала и снова кидалась в атаку, издавая крики отчаяния.

От ее действий не было толку, кроме горсти белых перьев, летающих в воздухе. Она издавала тихие щелкающие звуки — прям настоящий птичий крик души.

Я сделала шаг вперед, чувствуя сквозь лёд слабый, но устойчивый пульс жизни. Он не угас, а значит, этот мужчина оказался заморожен совсем недавно, всего несколько минут прошло. Интересно, что тут могло произойти?

Меня тянуло к этой глыбе льда со странной силой... Как магнитом, что ли. А в душе появилась несгибаемая уверенность: кто бы ни вмёрз в эту глыбу, я должна была помочь этому человеку.

Сова заметила меня мгновенно. Её большие желтые глаза сузились, она взмыла в воздух и со свистом спикировала прямо на меня, выставив вперед когтистые лапы.

— Эй, успокойся! — крикнула я, инстинктивно взметнув руку и создавая перед собой небольшой ледяной щит.

Сова врезалась в него с глухим стуком и отскочила в сторону, возмущенно вереща.

— Я тебе не враг, успокойся!

Ха-ха, очень иронично прозвучало в условиях того, что я была на вражеской территории.

Сова, отряхнувшись, снова приготовилась к атаке, издавая угрожающее щёлканье клювом. Вид у неё был настолько свирепым, насколько это вообще возможно для создания, напоминающего разъярённый снежок.

Это меня взбесило. День и так не задался, а тут еще какая-то пернатая фурия решила, что я — удобная мишень для выплеска эмоций.

— Уймись, кому сказала! — рявкнула я, отмахиваясь от второго прицельного пикирования. — Я не хочу ему вредить! Я, может, помочь могу!

Сова, сделав очередной заход, замерла в воздухе, трепеща крыльями. Она смотрела на меня очень внимательно, и я почувствовала исходящую от нее магию, и тут до меня дошло: это же фамильяр! И весьма разумный, кажется.

— Ты же меня понимаешь, да? — сказала я уже спокойнее, медленно опуская щит. — Он жив. Твой хозяин — это же он, да? Я чувствую его. Чувствую... слабый импульс, еле теплится. Если ты продолжишь долбить этот лёд клювом, то скорее сама сломаешь шею, чем освободишь его. А я знаю, как растапливать лёд, не причиняя вреда тому, кто внутри. Доверься мне. Ну, или продолжай свой пернатый танго с ледяной глыбой, выбор за тобой. Но если мы его сейчас не достанем, он скоро станет очень красивым, но очень мертвым ледяным памятником самому себе.

Сова медленно, не отрывая от меня глаз, спустилась на булыжник в паре метров от меня. Она склонила голову набок, казалось, в её глазах загорелись крошечные лампочки анализа и оценки. Она внимательно посмотрела на меня, на мою ледяную броню, сквозь которую проступало кружевное бельё, потом — на своего хозяина. Затем сова изящно взмахнула крыльями, уселась на ближайший обломок стены и уставилась на меня, будто говоря: «Ну, давай, покажи, на что способна. У тебя три секунды».