Академия Сердцеедов. Отбор - Верховцева Полина - Страница 3

— Стойте! Вернитесь немедленно! Ей туда нельзя! Ева!

Я отвернулась, словно не знала этих двоих, и устремила полный надежды взгляд на противоположный берег угрюмой реки. Туда, где под свинцово-серыми облаками вольготно расположился Хайс. Город-мечта, в который мечтает вырваться каждый житель трущоб Муравейника.

***

Переправа через реку заняла больше часа, и когда паром еще тащился на середине, небо первый раз озарил резкий росчерк белой молнии, а следом обрушился гулкий, пробирающий до самых костей, раскат грома. Кто-то из пассажиров испуганно всхлипнул, остальные только плотнее прижали к себе пожитки и сдвинулись ближе к центру, потому что тяжелые волны начали раскачивать старое судно.

Я тоже спряталась. Нашла место между какими-то коробками, забилась в него поглубже, а сверху примостила сумку для продуктов, которую мне дала мачеха. Так себе укрытие, но другого не было.

Водитель парома оказался более подготовленным, чем мы, и достал из ящика широкий темно-бордовый дождевик.

А потом ливануло. Не видно было ни-че-го. Кругом непроглядная стена дождя, словно в целом мире никого не осталось, кроме кучки бедолаг на старом проржавевшем корыте. Они жались к друг другу, пытались организовать навес из дырявого брезента и все равно промокли до нитки.

Я тоже была сырая насквозь. Волосы липли к лицу, платье к телу, в сандалиях хлюпало, но эти мелочи меня не волновали. Все еще не верилось, что это происходит наяву. Что я получила новую метку, а с ней и шанс прорваться в академию, сбежала от сестер и теперь одна плыву в Хайс.

Страшно? До жути! Отступить и вернуться обратно, под чуткий контроль мачехи? Да ни за что!

Когда паром приткнулся к пристани на другом берегу, пассажиры уже смирились со своей участью. Никто никуда не торопился, бесполезный брезент валялся в стороне, а капитан сидел верхом на ящике и степенно покуривал трубку, умудряясь прикрывать огонек от воды, хлеставшей с небес.

Выбравшись на берег, я отправилась следом за остальными к лестнице, которая узкой лентой вела к пропускному пункту. На самой вершине в маленькой кабинке с мутным стеклом нас поджидал контролер. У каждого из приехавших он спрашивал имя и цель прибытия в Хайс.

— Ева Найтли, — торопливо произнесла я, когда подошла моя очередь, — приехала поступать в академию Вэсмор.

Услышав это, контролер оторвался от своих бумажек и удивленно посмотрел на меня. Выглядела я жалко — в старом платье, висевшем на мне мокрой бесформенной тряпкой, с волосами, облепившими лицо, и посиневшими от холода губами. Однако взгляд, полный сомнения, выдержала с достоинством.

— Девушка, не задерживаете, — женщина позади меня надсадно пыхтела и тащила за собой тюк с барахлом, — проходите.

Контролер переключился на нее, а я прошла через турникет и оказалась на набережной Хайса. И потерялась… Потому что здесь все было не таким, как в Муравейнике. У нас на улицах всегда надо держать ухо востро, иначе мигом попадешь под колеса телеги или разбитые копыта трудяг-лошадей. Здесь же по дороге двигались неспешные экипажи, а для пешеходов была выделена отдельная зона, обнесенная резным ограждением. На другой стороне за высокими красивыми заборами начинались дома богачей — хорошо отштукатуренные, с высокими чистыми окнами и крышами с красной черепицей. Куда ни глянь — везде просторно и чисто. Даже кусты вдоль дороги аккуратно подстрижены и напоминали игрушечные фигурки!

Пока я озиралась по сторонам и дивилась тому, как живут на противоположной стороне реки, все мои попутчики прошли контроль и рассосались по своим делам. Только пышная женщина с баулами все еще стояла у обочины и кого-то ждала. Я подошла к ней и робко улыбнулась:

— Простите, не подскажете, как добраться до академии? Я первый раз в городе и не знаю, куда идти.

Она тоже странно посмотрела на меня, будто дивилась, как такая убогая девица смеет заикаться про Вэсмор, но все-таки ответила:

— В ту сторону иди. Доберешься до старой церкви, поднимайся в гору, а дальше у прохожих спрашивай… может, и дойдешь.

Я поблагодарила ее за помощь и отправилась в указанном направлении.

К счастью, дождь начал стихать. В сандалиях по-прежнему задорно хлюпало, дурацкая сумка с бидоном внутри оттягивала плечо, но я была настроена крайне решительно и во что бы то ни стало собиралась добраться до академии.

Я до одури жалела о том, что не купила у Василисы хотя бы засохший пирожок или хлебушка, потому что в Хайсе на ту одинокую монетку, что уныло болталась у меня в лифе, нельзя было купить ровным счетом ничего. Даже в пекарне в стороне от главной улицы обычная булка стоила в три раза дороже, чем в Муравейнике, про остальное я вообще молчу.

К вечеру, вдоволь поплутав по незнакомому городу, голодная, холодная и бесконечно уставшая я добралась до окраины Хайса. Оставался последний рывок — длинная аллея, по обе стороны которой росли высоченные вязы. Их кривые ветви сплетались высоко над землей, и от этого аллея стала похожа на нору. А учитывая, что попала я в нее в потемках, — на очень страшную нору. Я бы даже сказала — жуткую.

Делать нечего, пошла дальше. В руках грозное оружие — бидон, которым я была готова отбиваться от демонов и злодеев. Вокруг темнота хоть глаз выколи, только где-то далеко мелькали огни академии, до которой еще надо добраться. Вдобавок дождь никак не успокаивался. Весь день то лил как из ведра, то уныло моросил, но так ни разу полностью и не заглох.

Радовало одно: с каждым шагом я все ближе подходила к исполнению мечты.

К концу аллеи я уже шла, откровенно поматываясь. Сандалику порвала, сумку потеряла, бидон погнула об огромную собаку, выскочившую на меня из кустов. А может, это был волк? Я в темноте не разобралась, просто размахивала своим снарядом и пару раз даже попала, после чего зверюга с обиженным воем скрылась в лесу.

И вот наконец из темноты выступили высокие глухие стены академии Вэсмор.

Почувствовав внезапный прилив сил, я бросилась к кованым воротам, но они оказались заперты.

— Кто-нибудь! Пустите меня! Пожалуйста! — Я ухватилась за тяжелую бронзовую ручку и принялась стучать.

В ответ где-то за стенами сердито залаяла собака. Ей ответила еще одна, но уже с моей стороны. Наверное, та, о которую я погнула бидон.

— Кто-нибудь! Вы слышите меня?

Я продолжала стучать и голосила до тех пор, пока не сорвала голос. Окончательно выдохнувшись, прислонилась лбом к холодной поверхности и просипела:

— Пустите… будьте людьми... Ночь на дворе. Страшно.

В этот момент за воротами послышались шаркающие шаги. Я сначала не поверила, решила, что почудилось, но потом услышала хриплый кашель и ругань:

— Кого опять на ночь глядя принесло?

— Вы слышите меня? Слышите? — Усталости как не бывало.

— Конечно, слышу, орешь как оглашенная.

Раздался звук отодвигаемой задвижки, и в воротине открылось маленькое, перехваченное редкой решеткой окошко. Я тут же подскочила к нему, вцепилась замерзшими пальцами в прутья и, щурясь от теплого света, заглянула внутрь.

Оттуда на меня смотрел носатый дед с такими прекрасными кустистыми бровями, что даже стало завидно.

— Чего надо? — спросил он.

— Я в академию пришла. Учиться хочу.

— Мест нет. До свидания.

— Но у меня есть дар…

— Поздравляю.

— И отбор еще не закончился…

— Приходи в следующем году, — сурово брякнул дед и закрыл окошечко, едва не прихлопнув мне пальцы.

— Эй, — я отпрянула, но потом снова бросилась к воротам и принялась стучать. — Эй!!! Я должна поступить! Позовите начальство!

— Начальство ей подавай… Как бы не так, — проворчали из-за стены, — шляются всякие по ночам, спать мешают.

До краев переполненная досадой, я пнула тяжелые ворота. Было больно.

— Да чтоб тебя!

А еще очень обидно. Столько усилий — и все напрасно? Возвращаться домой? К мачехе и сестрам, готовым перегрызть друг другу глотки за новый «подарочек»?

— Ни за что!

Некрасиво шмыгнув носом, я привалилась к воротам спиной и медленно сползла на землю. Какая разница? Я все равно вся сырая и грязная. И не уйду отсюда, пока не добьюсь разговора с кем-нибудь более отзывчивым, чем бровастый дед.