Чудовище - Волгина Надежда - Страница 4

Рассвет на поляне золотил траву. Зловещие ночные грибы угасли, а лес не гудел, а что-то нашёптывал – тихо и нежно. Лишь дом по-прежнему зиял чёрнотой открытых окон. Дверь в дом оборотень пнул ногой и вошёл.

Так вот оно какое – жилище дикого отшельника? Лиара завертела головой, не в силах скрыть любопытства. Пол устлан грязной соломой и шкурами с комьями земли и костями, видно, от недавнего ужина. Стол, грубо сколоченный из цельного пня, завален мисками с остатками похлёбки, ржавыми ножами и сушёными травами. Стулья - два бревна с поперечинами. Один покосился. Кровать в углу - просто настил из досок, покрытый свёрнутой шкурой медведя, без подушки, без белья… Всё сырое и грязное. Окна в потёках дождя и сажи, без занавесок, словно чтобы лес в них подсматривал. В углах паутина. Пыль в лучах рассвета плясала, как злые духи. Воздух тяжёлый от запаха плесени, дыма и звериной мускусности. Ни ликов святых, ни книг - только полка с черепами мелких зверей и пучками трав, висящими на верёвках.

Живёт как животное. Да он и есть животное, чудовище. Но всё равно, как так можно жить? Самому-то ему приятно тут находиться? Отец вот любит порядок. Он бы точно сейчас сказал: «Мужик должен порядок держать!» А тут грязи по самые уши…

А тем временем оборотень опустил Лиару на шкуру у очага, в котором ещё тлели угли. Сразу же по телу разлилось волной тепло. Не выдержала и заговорила - слова вырвались сами:

- Ты... всегда здесь один живёшь? – шепнула и тут же уперлась взглядом в пол. Вот же глупая! Ну кто её только за язык тянет? Разозлит же зверя…

Оборотень замер у очага, подбрасывая поленья. Спина напряглась, плечи вздыбились. Долго не оборачивался, только кулаки сжал.

- Зачем тебе?.. – прорычал, наконец, всё ещё стоя спиной. Голос прозвучал глухо, как из могилы.

- Просто... Здесь так... пусто, - выдавила Лиара, стараясь не обращать внимания на то, как колотится сердце в груди. Слова уже вылетели, значит, нужно держать лицо. Может, не убьёт сразу, пожалеет. Смягчится из-за её больной ноги?

Вроде как звериная злоба отступила, Лиара это почувствовала. Оборотень лишь фыркнул, да подкинул ещё дров в очаг. Искры взвились, а поленья сразу же занялись огнём. Стало так тепло, хорошо…

Но молчание растянулось, а лес за окном отчего-то зашумел.

Оборотень отошёл от очага, скрылся в углу с травами и оттуда буркнул, не глядя на Лиару:

- Когда-то жил… С матерью…

Голос его на слове «матерью» дрогнул - едва заметно, но Лиара уловила. А когда повернулся он, в жёлтых глазах мелькнуло нечто человеческое: тень боли от старой раны, что никак не заживает. Глубокая, как пропасть, боль. Должно быть, мать его убили, - подумала Лиара. А он до сих пор страдает. Что же получается? Что внутри он больше человек, чем зверь? И боль его была Лиаре понятна, ведь она тоже потеряла матушку.

Лиара сглотнула комок в горле, кивнула, но спросить больше ни о чём не рискнула. Оборотень тряхнул головой, отгоняя тень прошлого, и опустился перед девушкой на колени. Молча взял ногу в ладони. Лиара вздрогнула, но не отстранилась. Даже интересно стало, что же будет дальше.

- Сиди смирно, - велел он, глядя на неё своими жёлтыми глазами. - Магия леса не любит суеты. И не бойся…

Его ладони засветились - сначала тускло, зелёно-золотым, как рассвет в листве. Руны проступили на коже: волчьи следы, ветвистые корни, какие-то древние знаки... Он провёл пальцами по ране - тепло разлилось по телу Лиары, как горячий мёд. Даже жарко стало. Широко отрытыми глазами она смотрела, как кожа на ноге зашевелилась, словно ожила сама по себе. Краснота исчезала, опухоль спадала на глазах. Вены переставали пульсировать, а потом и вовсе успокоились, стали обычными. На ране проступила тонкая корка, на которую оборотень дунул, и она осыпалась пылью. Нога стала гладкой, как прежде. Боль ушла окончательно. Лиара сидела, боясь пошевелиться и разозлить магию леса, как сказал оборотень. Она-то думала, что такое возможно лишь в сказках, какие читала в детстве. Но тут же явь… И магия существует на самом деле!

- Как... Ты... Это... - выдавила она, трогая кожу пальцами и ловя себя на том, что сидит с открытым ртом. Внутри неё творилось какое-то чудо. Тепло стало лёгким, а шёпот леса будто пробрался под кожу.

Оборотень усмехнулся криво, гася руны. Свет погас, забирая с собой и тепло.

- Лес учит, если слушать…

Он поднялся и отошёл к очагу. Вернулся с миской и сунул ту в руки Лиары.

- Ешь, силы вернёшь, - хмуро буркнул.

Только увидев ароматную и дымящуюся в миске кашу, Лиара поняла, как же сильно проголодалась. Она набросилась на еду, словно она тут была голодной волчицей, а не оборотень. Съела всё до крошечки, чуть миску не вылезала. Добавки просить не рискнула. Да и оборотня уже след простыл.

После сытной еды сон сморил Лиару. Перед тем, как уснуть, она подумала, что отец, должно быть, уже рыщет по лесу, грязно ругаясь. И поймала себя на мысли, что не хочет быть найденной им.

Глава 5

Солнце стояло в зените, и лучи его врывались золотыми копьями в грязные окна, когда проснулась Лиара на шкуре у очага, на которой и уснула до этого. Тело было полно сил и больше не ныло. Чудо какое-то! Ногу полностью исцелила магия оборотня. А, нет! Магия леса, как он её назвал.

Лиара села, потирая глаза, и огляделась. Кажется, оборотня в доме не было. Ни рычания, ни шороха… Поляна за окном тоже дремала в полуденной жаре, лишь листья лениво трепетали на деревьях. Где-то в высоких кронах заливались счастьем птицы. Но так хорошо было там, снаружи. А внутри… От вони, что царила в доме, у Лиары аж в горле запершило.

Девушка встала и потянулась. Попутно размышляла, где может быть оборотень. Охотится или просто где-то бродит – людей пугает? Хотя, тут она была к нему не справедлива. Сколько знает этот лес, никогда не ходили слухи, что водится тут оборотень-отшельник. До сих пор ему удавалось надежно хорониться, так зачем сейчас изменять привычке?

- Ну и вонь! – пробормотала Лиара, зажимая нос.

Она остановилась у стола, откуда из мисок несло пропавшей похлёбкой. К этому примешивался запах гнилой соломы под ногами. Влажные шкуры смердели плесенью. Старое ложе пахло зверем и дымом от костра.

Лиара снова осмотрелась, на этот раз более придирчиво. Бревенчатые стены покрыты сажей, на полу обглоданные кости и обрывки кожи. Ещё эта полка с черепами – лис, зайцев, сов, кого-то ещё. Все они укоризненно смотрят на неё своими пустыми глазницами. Не дом, а нора какая-то. Но и живёт тут не человек, а дикий зверь. На этом месте Лиара призадумалась крепче. Дикий зверь не стал бы лечить её ногу. Значит, человеческого в нём больше. А если он человек, то не должен жить в такой грязи. Вот она тут сейчас и приберётся, пока его нет. И будет это её благодарность за исцеление.

За домом протекал небольшой ручей, в нём Лиара и наполнила ведро, которое нашла в доме. Из старой рубахи, валявшейся на полу, соорудила тряпку. А метла имелась – добротная из прутьев, стояла гордо в углу. Только вот, кажется, ею и не пользовались никогда. Так хотелось поскорее прибраться, что аж руки чесались. Да и привыкла она к чистоте. Отец гонял её за каждую пылинку, поколачивал частенько. Он так и говорил всегда: «Наводить порядок в доме – бабская работа!»

Начала Лиара со шкур – сердца этой берлоги. С той, на которой спала, со свалявшимися комьями. Её она выволокла наружу и встряхнула изо всех сил. Пыль взвилась облаком, но Лиара не остановилась. Продолжала вытряхивать, пока не выбила из шкуры последнюю пылинку. Нарвала жёсткой травы, сделав из неё щетку, и долго скребла ею шкуру, вырывая колтуны, удаляя засохшую грязь. В точности так же она поступила с другими шкурами, и все их оставила прожариваться под солнцем.

У дома даже не было компостной ямы, как выяснила Лиара, обойдя его по кругу. Пришлось и этим заняться, благо, в сарае имелась лопата. В эту яму Лиара побросала всю гнилую солому, комья грязи и остатки еды с пола. А потом разложила по полу нормальную солому и застелила прожаренными и пахнущими свежестью шкурами. И теперь они лежали мягко и пушисто, как в сказочном тереме.