Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Юраш Кристина - Страница 7

Я поднялся. Кресло скрипнуло, протестуя против моего резкого движения.

В висках стучало. Я вышел из кабинета, не отдавая себе отчета в том, куда иду. Ноги сами несли меня вперед, повинуясь воле дракона.

«Быть такого не может», — пронеслось в сознании, холодное и рациональное. — «Аннабель не может быть здесь. Она похищена. Ее нет».

Но зверь внутри не внемлил доводам разума.

Он действовал на инстинктах.

Каждая мышца моего тела напряглась, ожидая увидеть светлые волосы, услышать тот самый смех, который несколько месяцев назад заставил меня поверить в судьбу. Надежда — ядовитая, липкая вещь — поползла по венам, заставляя сердце биться чаще.

А вдруг?

Вдруг они солгали?

Вдруг она здесь, прячется, ждет меня?

Я остановился перед массивной дубовой дверью. Рука легла на холодную бронзовую ручку. Металл обжег ладонь, но я не отдернул ее. Толкнул.

Дверь бесшумно отворилась.

В комнате царил полумрак. Единственная свеча догорала на каминной полке, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. И там, в глубоком бархатном кресле у окна, сидела фигура.

Настроение тут же упало.

Это была не она.

Не Аннабель.

Анна.

Младшая сестра. «Серая мышь». Та самая подделка, которую я швырнул в грязь всего несколько часов назад.

Ярость от того, что дракон притащил меня сюда, злость на самого себя за то, что еще несколько мгновений назад я был готов поверить, что за дверью моя истинная. Все это переполнило меня до краев, и я почувствовал себя дураком. Дураком, который поверил древним инстинктам.

Анна спала. Или потеряла сознание. Голова была запрокинута на спинку кресла, светлые волосы растрепались, выбившись из строгой прически. На щеках, блестящих в тусклом свете, застыли высохшие дорожки слез. Она выглядела жалко. Словно выброшенная некрасивая сломанная кукла.

При взгляде на нее я испытал раздражение. «Ты зачем меня сюда притащил?!» — сквозь зубы рычал я дракону.

Это не моя истинная. Это ошибка. Грязная, наглая ложь, которая снова оказалась у меня на пути.

— Себастьян! — мой голос прозвучал тихо.

Дверь за моей спиной приоткрылась. Дворецкий возник на пороге, бледный, с идеально невозмутимым лицом, которое, однако, дрогнуло, когда он увидел выражение моих глаз.

— Ваша светлость?

— Что она здесь делает?

Я не повышал голоса. Мне не нужно было кричать, чтобы меня услышали. Моя ярость холодила воздух сильнее, чем зимний ветер.

— Разве я неясно выразился? Примвали должны покинуть поместье. Немедленно. Все!

Себастьян моргнул, растерянно глядя то на меня, то на спящую девушку.

— Прошу прощения, господин. Экипаж лорда и леди Примваль действительно покинул наши владения полчаса назад. Они… они оставили леди Анну. Сказали, что это… распоряжение главы семьи. К тому же она… уже не Примваль… Она — Дартуар… С сегодняшнего вечера. Официально.

Я шагнул в комнату. Воздух здесь был тяжелым, спертым.

Мой взгляд упал на большое зеркало в тяжелой золотой оправе, стоявшее напротив кресла.

По его поверхности, прямо через отражение бледного лица девушки, змеилась длинная трещина. Она рассекала изображение пополам, словно шрам.

У меня перехватило дыхание.

Это было зеркало матери.

Глава 14. Дракон

Единственная вещь, которую отец оставил в этом доме после того, как привел мадам Замену. Он, видимо, забыл, что это зеркало раньше висело в ее комнате. Или просто не обратил внимания. Поэтому зеркало уцелело. Я часто приходил к нему, закрывал глаза, а потом открывал, в надежде снова увидеть маму за спиной.

Надо было разбудить эту… эту… мадам Замену!

“Мадам Замена”?

Забавно. Это прозвище ей подходит. Я буду называть ее так. Ведь имена заслуживают только люди, которые мне нравятся.

Меня раздражало, что я вообще смотрю на нее.

— Мадам Замена! - произнес я, чувствуя, как в моем голосе сочится яд сарказма.

Анна вздрогнула. Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Сначала в них плескался испуг, дикий и животный, затем взгляд прояснился. Она попыталась вскочить, но тело ее не слушалось. Она лишь вжалась глубже в спинку кресла, словно пытаясь стать меньше, незаметнее.

— Вы почему остались здесь?

Я подошел ближе, нависая над ней. Тень от моей фигуры накрыла ее целиком.

— Вам было приказано уехать!

Анна сглотнула. Ее губы были сухими, потрескавшимися.

— Родители… хотят, чтобы я осталась здесь, — голос ее хрипел, прозвучав так, будто она долго молчала или много плакала. Она откашлялась, болезненно морщась. — Но я рада уйти отсюда как можно быстрее.

Только вот… сейчас немного приду в себя. Голова кружится.

— Я вижу, что вы уже «приходили в себя», — резко произнес я, протягивая руку и касаясь острого края трещины на зеркале. Кончик пальца ощутил шероховатость стекла. — Настолько, что разрешили себе портить чужие вещи?

Ее взгляд метнулся к зеркалу, затем ко мне. В ее глазах не было раскаяния. Была усталость. Бездонная, черная усталость.

— Я не делала этого специально, — тихо сказала она. — Оно просто… треснуло. Само.

Для меня эта трещина была не просто дефектом стекла. Это был удар под дых. Память о матери, о ее смеющихся глазах, о том дне, когда она ушла, оставив меня одного с отцом и его новой «истинной» женой, вспыхнула с новой силой. Кто-то осквернил этот символ.

Столько лет зеркало висело без единой трещины, и тут на тебе!

Будучи ребенком, я своими руками спрятал это зеркало в другой комнате, заменив его похожим. В тот день, когда отец выбрасывал вещи матери на улицу. Я снова разозлил его тем, что отказался назвать мадам Замену мамой. И он решил уничтожить все мои воспоминания о моей настоящей матери. Но я был хитрее.

И сейчас зеркало испорчено. У меня просто не хватало зла.

Кто дал право этой мыши портить мои вещи? Кто вообще дал ей право оставаться в моем доме?

Анна медленно, с трудом, поднялась с кресла. Она покачнулась. Я заметил, как ее пальцы впились в подлокотники, побелевшие от напряжения. Она была слаба. Физически истощена. Но в ее позе, в том, как она держала подбородок, сквозило упрямство.

Эта слабость немного смягчила меня. Заставила удержать гнев, который я готов был обрушить на ее голову. Я тут же взял кольцо и стал поворачивать его вокруг пальца.

— Я хотела бы, — начала она, и ее голос стал тверже, хотя тело продолжало дрожать, — попросить у вас документы на развод. Давайте разведемся немедленно. Сейчас же.

Я усмехнулся. Холодно. Что ж. Такое развитие событий меня вполне устраивает. Все ж лучше, чем терпеть эту нахалку в своем доме.

— Хорошо. Я прикажу принести бумаги. Меня тоже тяготит мысль о браке с… подобным недоразумением, — произнес я холодно.

В этот момент она остановила на мне взгляд. Такой же точно, как у мадам Замены, когда я сравнивал ее с матушкой, но не в ее пользу. Меня это позабавило.

Только учтите, мадам Замена, если вы думаете, что выйдете отсюда богатой женщиной, я вас огорчу. Брачный контракт аннулируется из-за обмана. Вы ничего не получите. Ни приданого, ни компенсаций. Считай это платой за зеркало моей матушки!

Глава 15. Дракон

Она кивнула. Слишком быстро. Слишком легко.

Я был уверен, что она будет спорить, торговаться.

— Знаете, после того, как со мной обращались, и пользуясь своим законным положением, я имела бы право шантажировать вас оглаской, — Анна подняла на меня глаза. — Но я не стану. Я выше этого…

В этот момент ее голос предательски дрогнул.

— Я хотела попросить вас о небольшой сумме денег, — она сглотнула снова, избегая моего взгляда. — Думаю, для герцога такая сумма — пустяк. Видите ли… Меня сегодня ограбили мои же родители. Они промотали мое наследство, чтобы моя сестра Аннабель произвела на вас достойное впечатление. Наряды, балы, взятки… Всё ушло на нее.

Она замолчала. Ее пальцы снова сжали ткань свадебного платья, скручивая ее в узел. Я видел, как она борется с собой. Гордость требовала молчать, но необходимость дышала ей в затылок.