Месть и любовь - Кей Эмбер - Страница 32

Найл весь напрягся и спросил:

– Зачем все так усложнять?

– Это я, оказывается, все усложняю? Сам собирается убить моего брата, а я, видите ли, создаю проблемы. Да если бы Дункан не верил в твою виновность, он бы тебя и не осудил, а злом зла не исправишь. Прислушайся лучше к советам Митчелла – оставь это! – вспыльчиво проговорила Фиона.

Найл сжал руки в кулаки и выругался:

– Черт бы тебя побрал!

Затем, не дав девушке опомниться, он схватил ее в охапку и швырнул на кровать. Не испытывая, казалось, ни малейших угрызений совести, он вытащил из кармана ненавистную веревку и крепко связал руки и ноги графини.

Она вспыхнула от ярости и гневно сказала:

– Может, ты еще и рот мне заткнешь? Я ведь могу так заорать, что мой крик услышат обитатели не только этого дома, но и соседних.

– Если будешь кричать, я скажу хозяйке, что на самом деле мы приехали консультироваться у психиатра.

Фиона поняла, что свою угрозу он обязательно выполнит, и решила лежать молча. С этим разбойником бесполезно бороться, у него на руках все козыри, и он готов пустить их в ход в любую минуту. Лучше попробовать усыпить его бдительность, ведь на острове ей удалось это сделать, а значит, может получиться и сейчас.

– Развяжи меня, я обещаю не пытаться бежать в твое отсутствие, – сказала девушка, глядя ему прямо в глаза и желая убедить мужчину в правдивости своих слов.

– Ты дашь мне слово Фионы Макфи? – поморщившись, спросил Найл.

– Да, – спокойно ответила она, – мое слово. Я не хочу часами лежать на постели. Дверь здесь крепкая, комната на третьем этаже, так что ты ничем не рискуешь.

Найл ухмыльнулся.

– Ты – практичная женщина. Прекрасно понимая, что бежать отсюда невозможно, ты с легкостью даешь мне слово.

– Мне есть у кого учиться, – почти весело ответила графиня.

Найл развязал ее и тут же вышел, заперев за собой дверь.

Оставшись одна, Фиона принялась мечтать. Как, например, было бы хорошо, если бы Найл отступился от своего плана. А если бы он еще и полюбил ее, было бы совсем замечательно! Девушка печально улыбнулась. К сожалению, ее мечты вряд ли когда-нибудь сбудутся.

Она встала с кровати и подошла к окну. На улице она увидела юную девушку, которая выкрикивала:

– Каштаны, жареные каштаны.

Фиона улыбалась, глядя на хорошенькую продавщицу, а на сердце у нее стало почему-то легко и спокойно.

Выйдя за дверь, Найл остановился в холле и задумался. Ну почему ему так не везет? Наконец-то встретил женщину своей мечты – и на тебе, она оказывается сестрой его заклятого врага. Найл испытывал к Фионе такое сильное влечение, что даже всерьез подумывал об отказе от своей мести. Он готов на все, только бы она принадлежала ему! Тяжело передвигая ноги, Найл направился к номеру Митчелла.

Митчелл открыл дверь, прежде чем Найл успел постучать.

– Я услышал, как ты топаешь, – объяснил он. – Что, вы опять поцапались?

Найл нахмурился и, не желая ничего объяснять, сурово сказал:

– Пошли. Мы должны узнать адрес Уинтера. Я хочу побыстрее покончить с этим и убраться отсюда.

Митчелл надел модный голубой костюм, который был слегка помят оттого, что долго пролежал в сумке, и посоветовал Найлу:

– Тебе тоже не мешало бы переодеться. Ты скорее добудешь необходимую информацию, если будешь выглядеть так же, как и люди, которых ты собираешься расспрашивать. Английская аристократия очень замкнута и славится своим консерватизмом.

Найлу хотелось поскорее приступить к делу, но он согласился с доводами друга. В самом деле, одетый как варвар, он в ответ на свои вопросы получит лишь насмешки.

– Значит, сначала отправимся в модный магазин и за соответствующую плату приобретем подходящую одежду.

Митчелл взял изящную тросточку с золотым набалдашником, и они с Найлом вышли из номера. Спускаясь по лестнице, Митчелл заметил:

– С теми деньгами, которые ты получил на службе Ее Величества не трудно будет подобрать приличный гардероб.

Друзья вышли на шумную улицу. Найл быстро сориентировался и прямиком отправился к Банку Англии, который располагался на углу улиц Принц и Треднил.

– А что, сейчас мой вид вызывает сожаление? – поинтересовался Найл.

– Немного, – признался Митчелл, – я рад, что тебе удалось сохранить свой капитал. Сам я не очень удачно вложил деньги и теперь вынужден рассчитывать только на те средства, которые отец выделяет на мое содержание.

– Но, насколько мне известно, он довольно щедр, и ты являешься его единственным наследником, так что не прибедняйся.

Этот факт из жизни своего друга Найл принимал без ревности и зависти. Митчелл был единственным и очень любимым сыном. Найл же родился четвертым, но его тоже любили. Во всяком случае, до тех пор, пока он оправдывал надежды своей семьи. Но когда его осудили и уволили с флота, отец тут же оказался от сына и лишил его наследства. С болью, вызванной предательством его родных, Найл так и не смог примириться.

Друзья вошли в Банк Англии. Находясь на службе, Найл откладывал почти все заработанные деньги. За те три года, которые он провел в тюрьме, сумма вклада еще увеличилась и теперь отпрыск семьи Кэрри располагал значительными средствами.

В банке к посетителям сразу же подошел один из директоров и проводил их в отдельный кабинет. После выполнения необходимых формальностей, которые заняли очень немного времени, Найл получил деньги.

В магазине модной одежды «Уэстон» друзья поначалу натолкнулись на косые, недоверчивые взгляды, которыми их щедро одаривали спесивые приказчики. Но стоило последним узнать, какую сумму мужчины намерены оставить в их магазине, отношение к ним сразу переменилось. Найла быстро приодели и проводили, расточая улыбки и любезности.

По улицам Лондона сновали толпы людей. Друзья, привыкшие к широким просторам Шотландии, с трудом прокладывали себе дорогу. Наконец они добрались до привилегированного клуба и прошли сразу в игорный зал. Потолкавшись среди завсегдатаев, Найл выяснил, где находится городской дом Уинтера.

Выйдя на улицу, Найл остановился и сказал:

– Дальше я пойду один.

– Нет, я должен быть рядом с тобой, – просительно произнес Митчелл, положив руку на плечо друга.