Месть и любовь - Кей Эмбер - Страница 35

Найл отвернулся.

– Дело не в том, знает он меня или не знает. Я опозорил честное имя нашей семьи. Тебе, выросшей в Хайленде, должно быть понятно, что это значит. Ведь незапятнанная репутация порой является единственным достоянием местного дворянства. И семья Кэрри в этом ничем не отличается от других.

– Нет, – горячо возразила графиня, – твой отец отличается. Отрекаясь от родного сына, он опозорил себя больше, чем ты, обвиненный в убийстве.

Найл снова посмотрел на свою прелестную пленницу. В его ярко-зеленых глазах загорелись огоньки. Фиона затаила дыхание.

– Не делай этого, милая леди, – с болью в голосе сказал мужчина, – не верь мне и не показывай своего сочувствия и понимания. Это только навредит тебе.

Девушка покачала головой. Поцеловав его мозолистую ладонь, она тихо проговорила:

– Мне это не повредит. Ни один твой поступок не может повредить мне, я все приму с радостью.

Безотчетная вера графини растопила лед, сковывавший сердце Найла. Она почти исцелила его. Впервые за долгие годы он обрел надежду.

Найл внимательно изучал лицо Фионы. В ее прекрасных синих глазах он видел решительность и сильный характер. Полные губы и вздернутый носик говорили о чувственности. Но самое главное – это ее вера в него. Слепая вера графини возбуждала его и заставляла терять голову. Он хотел эту женщину и не пожалел бы жизни за минуты обладания ею. Из груди мужчины вырвался тяжелый стон.

– Фиона, посмотри на меня, – чуть слышно произнес он и, когда она исполнила его просьбу, сказал: – Я хочу тебя. Я хочу тебя с первого момента нашей встречи. Мое сердце перестало мне принадлежать с тех пор, как я увидел тебя, такую дерзкую и такую красивую.

Найл печально улыбнулся.

– Но ведь ты уже занимался со мной любовью, – прошептала она. Ее нижняя губа дрогнула.

Он снова застонал и опустил голову. Некоторое время спустя Найл поднял на девушку глаза и тихо произнес:

– Этого недостаточно. Я хочу быть с тобой всегда. Мы видимся каждый день, а я не смею даже прикоснуться к тебе. Можно ли придумать пытку страшнее, чем эта?

Жгучее возбуждение охватило Фиону. Она положила руки на колени мужчины, желая прикоснуться к нему и в то же время сдержать себя до тех пор, пока он не сделает первого шага. Графиня была твердо уверена в том, что инициатива всегда должна исходить от мужчины, а женщине надлежит скрывать свою страсть.

Найл наклонился к девушке и коснулся губами ее щеки.

– Я хочу любить тебя, – нежно произнес он, – лишь тогда, когда ты рядом со мной, я чувствую, что живу.

После этих слов желание близости с ним полностью овладело Фионой. Ей до боли хотелось снова прижаться к нему всем телом, услышать, как их сердца бьются вместе, сливаясь в единое целое. О Боже, как ей хотелось, чтобы он любил ее! За одну минуту, проведенную в его объятиях, она отдала бы все радости мира.

– Так люби же меня, – сказала девушка, с трудом произнося эту простую фразу.

Мужчина внимательно посмотрел на нее, пытаясь угадать, истинное ли чувство скрывается за ее словами.

Наконец его губы слегка коснулись губ девушки, она тут же открылась ему, разрушая все нелепые подозрения и сомнения. Их поцелуй стал глубже, губы словно ласкали друг друга. Ноги Фионы подкосились, и она опустилась на пол. Мужчина последовал за ней, поддерживая графиню за талию.

Оторвавшись от ее губ, Найл взглядом скользнул по шее и ниже… Фиона покраснела.

– Как ты прекрасна! – прошептал он, убирая выбившуюся из ее прически прядь волос. – Ты и представить себе не можешь, как часто воображение рисовало мне эту картину: ты лежишь в моих объятиях, а солнечные лучи золотят твои дивные волосы.

Она улыбнулась и крепче прижала его к себе. Их губы вновь встретились.

Фиона умирала от желания насладиться его ласками, и сладостные поцелуи только усиливали ее страсть. Оторвавшись от губ мужчины, она несмело попросила:

– Найл, пожалуйста, дотронься до меня.

Ее мольба вызвала в его теле настоящий пожар. Робость девушки возбуждала сильнее, чем самые изощренные ласки.

– Моя злючка, – сказал он, зарываясь лицом в ее пушистые волосы, – знай, что я могу далеко зайти.

Найл намотал на пальцы шелковистые пряди, словно привязывая ее к себе. Его губы шаловливо скользили по шее и плечам девушки. Расстегнув платье, мужчина лизнул нежную грудь графини. Фиона сладострастно вздохнула и посмотрела на него. Глаза Найла светились теплотой и любовью.

– Тебе приятны мои ласки? – неуверенно спросил он, замерев в ожидании ее ответа.

В ответ она отдалась ему вся целиком. Фиона дарила свое тело с той же готовностью, с какой раньше отдала ему свою веру. Покоряясь мужчине, она вернула ему душу. Для Найла же весь мир перестал существовать. Имела значение только эта женщина, лежащая в его объятиях, и – видит Бог – он любил ее.

Их тела переплелись, и он чувствовал, как все сильнее и сильнее нарастает в нем внутреннее давление. Это была его последняя осознанная мысль, а потом он провалился в волшебное забытье.

Его возглас слился с ее тихим вздохом, и они вместе увенчали вершину достигнутого удовольствия.

Некоторое время спустя они все еще лежали в объятиях друг друга. Солнце уже зашло, и в комнате стало прохладно, но разгоряченные тела мужчины и женщины не чувствовали этого.

Фиона не хотела отпускать Найла, ей было приятно ощущать его плоть в своем теле. Смахнув прядь волос со лба, девушка мечтательно улыбнулась:

– Это было чудесно, Найл.

Мужчина не отрываясь смотрел на лицо Фионы. В зеленой глубине его глаз графиня наконец увидела то чувство, о котором так много мечтала. Но она снова ошиблась. Последующие слова Найла прозвучали для нее как удар бича.

– Мы не должны были этого делать, – уныло произнес он и отвернулся, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

Так, значит, между ними существовал только секс и никакой любви с его стороны? Девушка чувствовала себя совершенно опустошенной. Мечты оказались иллюзией, планы на будущее – игрой воображения. Ее любимый так и остался суровым мстительным похитителем. Похоже, ей ничего не удалось сделать для того, чтобы изменить его.