Месть и любовь - Кей Эмбер - Страница 38

Мужчина двигался не слишком уверенно и напомнил графине ее братьев. Те выглядели точно так же, когда возвращались с вечеринки, где подавали слишком много спиртного. Воспоминания вызвали у девушки легкую улыбку. В их семье не было пьяниц, и если кто-нибудь из мужчин и выпивал лишнего, то только по весьма значительному поводу. Так, например, старший брат Ян напился, когда его молодая жена отказалась разделить с ним брачное ложе. Может быть, Найл в этом отношении похож на ее брата? Впрочем, одно совершенно ясно: сейчас он чем-то сильно озабочен.

Пока Фиона предавалась воспоминаниям, Найл достал свою арфу и любовно погладил разукрашенный корпус. Его пальцы коснулись струн и до девушки донесся тонкий мелодичный звук. Он заиграл впервые с тех пор, как они покинули остров Скай. Завораживающая музыка навеяла на графиню тихую грусть.

Доиграв чудесную песню, Найл закончил ее почему-то явно фальшивой нотой. Это несоответствие так резануло слух Фионы, что она содрогнулась, как от удара. Она хотела было спросить у него, чем вызвана эта фальшь, но удержалась от вопроса, не желая показывать, что не спит.

Найл же нахмурился и, завернув арфу, положил ее на место. Двигался он уже намного увереннее, чем прежде. Видимо, игра отрезвила его. Мужчина разделся до кальсон и быстро посмотрел на Фиону, проверяя, действительно ли она спит.

Он был великолепен в своей наготе. При виде его красивого тела девушка с трудом подавила восхищенный вздох. Во время их поспешных занятий любовью у нее не было возможности увидеть его целиком, и сейчас она взирала на него с чувством приятного удивления и удовлетворения.

Высокий, пропорционально сложенный, с рельефными мускулами на груди и плечах, Найл мог служить образцом мужской красоты. Гордая посадка головы говорила о его знатном происхождении. Черные волосы, напоминающие гриву дикого жеребца, открывали высокий лоб, свидетельствующий о незаурядном уме. Мощная шея и волевой подбородок завершали картину, делая ее совершенной. Одним словом, он был прекрасен, как молодой бог. Настоящий мужчина!

Фланелевые кальсоны туго обтягивали стройные бедра Найла. Даже ступни его ног, обычно слабое место любого мужчины, были красивы – узкие, с высоким подъемом, они могли принадлежать скорее парижской кокотке, нежели представителю сильного пола. Тонкая ткань не скрывала его налитых кровью мужских органов. Он снова хотел ее!

Найл смотрел на Фиону, и даже в слабом лунном свете была видна яркая зелень его глаз. Девушка затаила дыхание. Противоречивые чувства наполняли ее. Она хотела близости с ним и в то же время мечтала о том, чтобы он полюбил не только ее тело, но и душу. Желание впустить его в себя оказалось сильнее, и девушка решила встать и приласкать Найла. Но уже через секунду Фиона порадовалась тому, что не сделала этого, потому что Найл… отвернулся.

Чуть не всхлипывая, графиня вжалась в свою подушку. Все осталось по-прежнему. Между ними так много произошло, но их абсолютно ничего не связывает. Найл все так же берет ее, когда захочет, нисколько не считаясь с ее собственными чувствами.

Фиона повернулась на другой бок, чтобы не видеть этот живой соблазн, находящийся совсем рядом. Она слышала, как он расхаживает по комнате, доставая одеяла и постельное белье. Потом до нее донесся скрип кресел – это Найл устраивался поудобнее на своем импровизированном ложе. Фиона язвительно подумала о том, что он мог бы лечь на ковер, ведь совсем недавно он себя там так хорошо чувствовал, что даже не хотел подниматься.

На Фиону нахлынули воспоминания об их близости. Она как бы заново переживала сладостные моменты, доставившие ей столько удовольствия. Но чем больше она вспоминала, тем тяжелее становилось у нее на душе, ведь ее любимый находился совсем рядом и в то же время так далеко… Девушке удалось заснуть только под утро.

Короткий сон не принес облегчения. Графиня проснулась такой же усталой и измученной, как и накануне. Найлу, казалось, тоже нелегко было встать. Он хмуро смотрел на нее из своего угла, лицо ее выглядело помятым.

– Тебе следовало бы лечь на ковер, а не мучиться в этих креслах, – сказала она, заходя за ширму, загораживающую туалетный столик и массивный умывальник.

– Мне следовало бы снять для тебя отдельную комнату, – огрызнулся Найл, сбрасывая с себя одеяло и быстро одеваясь.

А вот одеваться-то ему как раз хотелось меньше всего. С гораздо большим удовольствием он уложил бы девушку обратно в постель и попробовал бы улучшить вчерашний результат.

Полностью одетая, Фиона появилась из-за ширмы, его туалет тоже был завершен к этому времени. Фиона прошла к столу и невинным голосом спросила:

– Почему бы тебе и в самом деле не снять для меня другую комнату? Все стало бы намного проще.

Он сердито посмотрел на нее.

– Ты имеешь в виду, что тогда тебе не придется терпеть мои ласки? Хорошо, я с удовольствием сделаю это, но тогда ночи ты будешь проводить связанная по рукам и ногам. Даже и не мечтай о том, что я оставлю тебя свободной на целую ночь. Уж мне-то известно, что высота и крепкая дверь для тебя не помеха.

– Я все поняла. Удивительно только, почему это ты не связал меня вчера вечером, когда ушел с Митчеллом? – ехидно улыбаясь, поинтересовалась девушка.

– Тебе известно почему, – мрачно ответил он. О да, она знала. Она знала так же и то, что он взволнован их близостью не меньше, чем она сама. Страсть сделала его неосторожным и заставила потерять голову.

Найл молча вышел, не забыв запереть за собой дверь.

Фиона некоторое время неподвижно сидела в кресле, а потом подошла к окну и распахнула его. Выглянув на улицу, она с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух. Внизу, на своем обычном месте, стояла уже знакомая Фионе юная девушка. Она, так же как и вчера, выкрикивала:

– Каштаны! Кому жареные каштаны!

Графиня улыбнулась, но радость ее быстро улетучилась, когда она подумала о том, что же заставляет эту девушку, почти девочку, целыми днями стоять на улице. Есть ли у нее родители и где они живут? А может быть, мать родила ее, не будучи замужем? К сожалению, в рабочей среде такие случаи нередки.