Месть и любовь - Кей Эмбер - Страница 8

А они все ехали и ехали.

Девушка знала, что ее слуги еще не успели даже добраться до Колонсея, а злодей словно уже убегал от несуществующей погони. Аллан и Колл, конечно, не станут преследовать их, ведь они поклялись честью графа Колонсей.

Фиону клонило ко сну. Макдафф двигался медленно, и она покачивалась в седле, словно в колыбели. Только бы согреться…

Найл подъехал к подножию скал, возвышающихся у самого моря, и остановился. Его нервы были на пределе. Чуть впереди начиналась тропа, ведущая в лагерь, где его ждал верный Митчелл. Засады Найл не боялся, вряд ли слуги графини нашли подмогу так быстро и выследили их, но все может быть. Три года, проведенные в Ньюгейтской тюрьме, научили его любить свободу и быть осторожным. Не обнаружив ничего подозрительного, он продолжил путь. Птицы спокойно выводили свои трели, а уж они дали бы знать, нарушь кто-либо их покой.

Мужчина оглянулся и увидел, что его пленница просыпается. Некоторое время она дремала, что было весьма кстати. Глаза девушки казались очень большими из-за залегших вокруг них теней; выглядела она усталой и измученной. Но ведь ни разу не пожаловалась! Найл резко отвернулся от нее. Фиона же чуть не закричала от боли, пока они спускались по крутому склону в каменистую бухточку.

Темнота сгущалась, и отблески угасающего дня сюда уже не проникали. Несколько раз копыта лошади скользили на камнях, и тогда сердце девушки замирало от страха, – казалось, еще чуть-чуть – и они рухнут в пропасть. Холодный ветер с моря продувал насквозь ее промокшее платье. Фиона вся дрожала и мечтала о парочке одеял, которые сейчас пришлись бы весьма кстати.

Наконец путники обогнули каменистый выступ в конце тропы и оказались у входа в пещеру. Внутри уже горел костер, отбрасывавший тени на узкие стены. Одна из теней принадлежала высокому ссутулившемуся мужчине. Митчелл приехал сюда раньше них. Фиона с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Она еще больше утвердилась в своем решении бежать при первой же возможности.

Найл остановил коня прямо у входа в пещеру. Спрыгнув на землю, он подхватил вожжи и ловко обмотал их вокруг дерева. Фионе тоже не терпелось покинуть седло и почувствовать наконец под ногами твердую почву, но она понимала, что все ее попытки бесполезны. Даже не будь она привязана, ей все равно не удастся спуститься с Макдаффа без посторонней помощи. Усталость полностью лишила ее сил. Девушка распрямила плечи, не желая показывать свою слабость, однако ей не удалось унять дрожь даже в руках, все тело сотрясал озноб. Ее похититель между тем подошел к ней и развязал веревку. Не успела она вымолвить ни слова, как он уже подхватил ее и поставил на землю. Ноги Фионы подкосились, отказываясь держать уставшее тело. Неопределенно хмыкнув, Найл поднял пленницу на руки. Сквозь промокшее платье она ощутила тепло его тела, и ей вдруг стало совершенно безразлично, кто этот человек – бандит он или нет. Важно было только тепло, согревающее ее. Фиона чувствовала стальные мышцы его рук, слышала стук сердца, ровный и сильный. Странно, но сейчас ей казалось, что она в безопасности. Ощущения ее раздваивались. С одной стороны, этот человек таил в себе угрозу, а с другой – ей стало вдруг так спокойно, как может быть только в объятиях любимого человека. «Только на одно мгновение», – успела подумать она и тут же заснула. Проснулась она так же мгновенно оттого, что Найл положил ее на землю.

Костер согревал маленькую пещеру. В свете яркого пламени виднелся закопченный котелок, из которого аппетитно пахло мясом. В животе у Фионы заурчало. Найл улыбнулся, черты его сурового лица смягчились.

– Ваш желудок красноречивее всяких слов.

Усталость подействовала на Фиону словно наркотик. Присутствие Митчелла уже не вызывало видений, и ее голос звучал уже не так раздраженно.

– Я умираю от голода и жажды.

Митчелл вопросительно посмотрел на своего друга, затем подошел к девушке и освободил ее руки.

Прикосновение этого жуткого человека вызвало у Фионы приступ тошноты, но тут же все затмила боль в пальцах от восстанавливающегося кровообращения. Фиона стала осторожно массировать руки.

– Благодарю вас, – сказала она Митчеллу.

Его доброжелательность не избавила ее от чувства неприязни. Она по-прежнему думала о нем как об убийце. Все расплывалось перед глазами, когда Фиона смотрела на него.

– Ты развязал эту злюку себе на беду, – мрачно предупредил Найл, сидя по другую сторону костра.

Не сводя глаз со стертых до крови рук Фионы, Митчелл ответил:

– Она всего лишь женщина, ей необходимо подкрепить свои силы.

С этими словами он подал ей миску с мясом и чашку, наполненную коричневой жидкостью. Мясо оказалось олениной, а напиток – крепким чаем.

– Спасибо, – пролепетала Фиона.

Рядом с этим разбойником она чувствовала себя неуютно, но тошноты больше не испытывала. Окружающая его аура померкла.

Девушка с аппетитом съела все мясо и выпила чай. Тепло костра согрело тело, и она почувствовала вялость и приятную истому. Поставив пустые кружку и миску, Фиона в упор посмотрела на своего похитителя.

– Могу я немного поспать, или вы намерены лишить меня этого удовольствия?

Найл посмотрел на нее. Его глаза сияли в отблесках костра, черные волнистые волосы были откинуты назад, открывая высокий лоб, а брови казались похожими на взметнувшиеся крылья диковинной птицы. Его суровое лицо было красиво настоящей мужской красотой. У Фионы часто-часто забилось сердце. Прежде чем Найл ответил, Митчелл расстелил на земле одеяло, положил его достаточно близко к костру для тепла, и в то же время немного в сторонке, чтобы создать хоть какое-то подобие уединения. И, конечно, девушке было ясно, что ей все время придется находиться в поле их зрения.

Найл поднялся и подошел к ней. Подобрав брошенную на землю веревку, он сказал:

– Протяните руки.

Из груди Фионы невольно вырвался вздох сожаления, плечи покорно поникли. Но девушка быстро пришла в себя и, протягивая руки, уже с вызовом смотрела злодею прямо в глаза.

– Вы очень жестокий человек, – заявила она, когда тот начал обматывать веревку вокруг ее кистей. Закусив губу, Фиона с трудом подавила стон боли от грубого прикосновения к натертой коже. Найл внимательно посмотрел на девушку. При свете костра его глаза казались бездонными омутами.