Исповедь смертного греха - Вальтер Макс - Страница 10

— Дополнительный предмет, — гордо ответила Дашка. — Я выбрала изучение компьютерных систем и изучение языков программирования.

— Заучка, — фыркнул Мишка.

— Время, — поторопил нас охранник.

— Мы попрощались с подругой и двинулись следом за мужиком. Обошли школу и выбрались на внутреннюю площадь, где нас поджидал небольшой электрокар.

Охранник прыгнул за руль, а мы заняли места позади. Машина с тихим завыванием сорвалась с места и покатила нас на задний двор интерната.

Визор уже показал конечный пункт назначения: «Ботанический сад», на территории которого находился контактный зоопарк. Здесь нам предстояло отбывать наказание в течение месяца, вычищая клетки и загоны животных от дерьма. Меня это совсем не пугало. Честно говоря, это наказание казалось мне какой-то шуткой. Вряд ли работа с животными может быть тяжелее той, что мы выполняли в шахтах.

Глава 4

Глава 4.

Воспитательный процесс

— Народ, быстрее сюда! — выкрикнул Мишка, яростно махая руками. — Я там такое чудище увидел! Шея — во, ходит на двух лапах, весь покрыт пушистой чешуёй. А злющий такой, что аж подойти страшно!

— Да таких даже не бывает, — отмахнулся Санёк. — Не сочиняй.

— Чего?! — возмутился Мишка. — Хочешь сказать, я вру, что ли?!

— Косой, ты болтун и есть, — согласился я. — Лучше бери лопату и помогай.

— Да никуда ваши какашки не денутся. Пойдём лучше на чудище смотреть! Там реально лютая хрень.

— Он ведь не отстанет. — Санёк вытер лоб рукавом, но лишь ещё сильнее размазал дерьмо по лицу. — Пойдём, глянем по-быстрому.

Мы выбрались из загона, в котором уже два часа собирали зловонную жижу, летящую из-под пятнистых созданий с рогами на огромных головах. Несмотря на грозный внешний вид, эти животные оказались довольно миролюбивыми. И единственное, что их заботило, — это еда. Они постоянно что-то жевали. На табличке у загона имелся ку-ар код, посмотрев на который, можно было прочесть информацию об этом звере.

Их завезли с Земли, и назывались они коровами. Почему, я так и не понял. Лично я видел в них фабрики по производству какашек, потому как гадили они натурально без остановки. Конвейер, что располагался со стороны их пятнистых задниц, бесперебойно выносил дерьмо из клеток в специальную яму. Её-то мы и должны были вычищать в качестве наказания. В другое время этим занимались дроны, которые сейчас отключили, чтобы оказать эту честь нам.

Сама работа была несложной. Махай себе лопатой да вывози наполненные тачки. Но вот запах... Да и само понимание того, что мы ковыряемся в чьём-то говне, удовольствия не вызывало. Однако та же информация, полученная при сканировании кода, гласила: этот навоз, является лучшим удобрением для почвы. И в саду, где мы сваливали наполненные тачки, действительно очень ему радовались.

Мишка прямой наводкой повёл нас в птичий угол. Щебет здесь стоял такой, что звенело в ушах. Он притащил нас к клетке, где, по его словам, обитала та самая жуткая тварь. Однако по факту, мы обнаружили в ней очередную птицу, хотя и довольно странную. У неё действительно была длинная шея, очень мощные лапы и гигантский размер. А орала она так, что по спине бежали мурашки.

Я навёл взгляд на ку-ар код, и визор послушно открыл информацию об этом чудовище. Оно называлось страус, и его тоже завезли сюда с Земли. Летать оно не умело и передвигалось исключительно по земле, но при этом развивало огромную скорость. А в случае опасности зарывало голову в песок, думая, что враг его при этом не видит. Странная тварь и действительно жуткая.

— Охренеть, — одними губами произнёс Санёк. — А если оно вырвется?

— Здесь написано, что они дружелюбные. — Я указал на квадрат кода. — А разводят их ради яиц, которые богаты белком и витаминами. Ну и мясо тоже очень вкусное и питательное.

— Жуть какая! — Мишка скорчил рожу. — Я бы такого жрать не стал.

— Стал бы, — хмыкнул Санёк. — Жить захочешь — и не такое слопаешь.

— Э, камнееды! — раздался угрожающий возглас со спины.

Мы дружно обернулись на оклик и замерли. К нам приближалась компания из пяти человек. Это были старшие, с четвёртого уровня общежития. Все как один крепкие, коренастые. Выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

Глядя на них, Мишка тут же втянул голову в плечи. Он быстрее всех понял, что сейчас нас будут бить.

Старшаки́ не стали тратить время на разговоры, и прежде чем кто-либо из нас успел отреагировать на угрозу, на наши головы обрушился град ударов.

Первое попадание в нос высекло сноп искр из глаз, а в следующую секунду я уже лежал на земле, пытаясь закрыться от каскада пинков. Нас не жалели, били по-взрослому.

Когда я спрятал лицо, руками преграждая путь ботинкам, их оттянули и сунули мне такого «леща», что в глазах моментально потемнело. Однако вырубиться мне не позволили, и следующий тычок по рёбрам отозвался резкой болью, которая выдернула меня из забытья.

Экзекуция продолжалась несколько минут, пока на земле не осталось лежать три окровавленных, стонущих от боли тела.

Закончив с избиением, надо мной склонился вожак стаи.

— А теперь слушай сюда, голодранец, — зло прошипел он. — Ты посмел тронуть моего человека, и это будет тебе уроком. Но самое поганое в нашей ситуации то, что я потерял деньги. А значит, ты мне должен. Завтра переведёшь мне сто пятьдесят корпов, или я снова тебя навещу. Как понял?!

Я попытался ответить, но разбитые губы не слушались, и вместо слов изо рта вырвалось какое-то нелепое бульканье.

— Будем считать, что урок усвоен, — криво ухмыльнулся он и, держа мою голову за волосы, снова сунул мне кулаком в челюсть.

На этот раз удар достиг цели, и моё сознание погасло.

***

Возвращался я тяжело. Вначале ушей коснулся противный, монотонный писк. Казалось, он пытается проникнуть в сам мозг, высверливая в нём сквозное отверстие. А следом пришла боль. Густая, ноющая, обволакивающая всё тело и продолжающая пульсировать где-то внутри, пробирая до самых костей.

Кто-то бесцеремонно схватил меня за лицо и с силой развёл веки. Затем в глаз ударил яркий свет, заставляя меня поморщиться. Впрочем, даже это вышло с трудом, если вообще получилось. Рожа казалась раздутой и не желала слушаться команд. А уж какую боль я при этом испытал — вообще молчу.

— Очнулся, — прозвучал сухой женский голос. — Но говорить вряд ли сможет. У него сотрясение второй степени тяжести, две трещины в рёбрах и ушибы мягких тканей по всему телу. Ему срочно нужно в капсулу.

— Ясно, — ответил второй собеседник. — Как придут в себя, позовёте.

— Хорошо, Семён Николаевич.

Послышались шаги, шипение приводов двери. Помещение погрузилось в тишину. Я почувствовал, как подо мной шевельнулся стол, а затем звуки сделались глухими, будто что-то отрезало меня от внешнего мира. Воздух стал сладковатым на вкус, и это принесло облегчение. Боль отступила на второй план, а её место заняло приятное головокружение.

Не знаю, сколько это продлилось, но когда я открыл глаза, почувствовал себя гораздо лучше. Боль исчезла, хоть и не окончательно. По крайней мере, она меня не беспокоила, если не шевелиться. Ушла тошнота, хотя голова казалась пустой и заполненной вакуумом. Слева слышалось неловкое бормотание, будто кто-то боялся меня разбудить или побеспокоить.

С трудом разлепив глаза, которые не хотели открываться, я скосил взгляд и нисколько не удивился, увидев своих приятелей. Они сидели на соседней койке, и рожи у обоих... Даже боюсь представить, как сейчас выглядит моя.

У Мишки один глаз заплыл полностью, и на его месте красовался огромный лиловый фингал. Видимо, в качестве симметрии, на противоположной скуле надулся аналогичный, отчего рожа друга выглядела вытянутой по диагонали. Я попытался улыбнуться, но боль пронзила мозг до самого позвоночника, и я оставил эту затею.