Исповедь смертного греха - Вальтер Макс - Страница 19

— Виноват, тащ полковник, не подумал.

— Не подумал, — передразнил подчинённого Исаев. — Ладно. Оставим пока пацана в покое. Наблюдаем издалека. Как только всё уляжется, начинай поднимать осадок.

— Какой осадок? — не понял формулировки майор.

— Пивной, ёпт! — Полковник хлопнул себя ладонями по ляжкам. — Михеев, не тупи. Четвёрку Джонсона к работе подключай. Но не сейчас, а когда шум уляжется. Я должен видеть, на что способен этот пацан.

— Так, может, нет смысла его испытывать? Почему бы сразу не вписать его в программу?

— Потому что я так сказал.

— Тащ полковник, разрешите идти?

— Свободен, — махнул рукой Исаев. — И вот ещё что, Михеев: разбери мне эту ситуацию по винтикам. Что-то мне в ней не нравится. Не понимаю я, за каким хреном этот Джонсон полез в клетку к страусу. Что ему там потребовалось, да ещё и во время завтрака?

— Сделаю.

Дверь за майором с тихим шелестом закрылась, и Исаев устало откинулся на спинку стула. Некоторое время он массировал виски, которые ощутимо пульсировали после приступа гнева. Заместитель директора по безопасности уже требовал результата от новой программы, на которую руководство корпорации выделило огромную сумму. А ему всё ещё нечего было им предложить. Материал, который поступал, на проверку оказался теми ещё задохликами. Они даже не могли пройти тест на физическую готовность ко второму этапу эксперимента.

Нет, Исаев понимал, насколько это важно. И если всё получится, если хотя бы один подопытный выживет, это будет такой прорыв, что все конкуренты обанкротятся от зависти, но не смогут его повторить. Но и вкладывать такие средства в тупого исполнителя тоже не хотелось. Да Исаев нашёл выход, смог отыскать на задворках галактики увядающую планету, которую корпорация выкупила за бесценок. И первые проверки препарата на одиночках показали положительный результат. Но руководство требовало от него элитных бойцов. Таких, что способны творить чудеса даже в этом насквозь пропитанном технологиями мире.

Полковник уже очень давно работал в системе подготовки кадров для службы безопасности. За эти годы у него выработалось звериное чутье на особенных, не похожих на других кандидатов. И Горячев был одним из таких. Нужно было лишь подтолкнуть его, чтобы раскрыть потенциал. И это почти удалось. Но противник объекта оказался конченым идиотом и не смог реализовать простейшую задачу. Мало того, подставился под этого вонючего страуса и едва не погубил всю работу.

Глава 9

Глава 9.

Мнимая свобода

Уроки отменили. Счастливые дети были отправлены по общагам, а кто-то и по домам. Интернат наполнился шумом незнакомых людей: в форме и без неё. Место происшествия оцепили, и там закипела работа, которую никто из нас не понимал, отчего мы дико нервничали. Да, я старался сделать так, чтобы не оставить даже малейшего намёка на участие человека в случившемся. Но это был первый опыт. К тому же я был ещё ребёнком и близко не понимал, на что могут обратить внимание криминалисты.

Мы сидели ни живые ни мёртвые, запертые в общежитии, в ожидании своей участи. Одно дело представлять смерть врага, и совсем другое — столкнуться с суровой реальностью. Никто из нас даже примерно не представлял, что будет твориться после. Мы привыкли видеть другое.

Когда в шахте погибал человек, на место происшествия приходил старший смены. Он осматривал тело и делал определённый вывод, мол: этот человек плохо следил за своим скафандром. В итоге тот лопнул вот в этом месте и убил своего носителя. Или: зря он решил бить породу в этом месте. Невнимательно осмотрел естественные трещины. Выбив вон тот кусок, он высвободил породу и спровоцировал обвал.

Всё. Никаких следователей с пинцетами и колбами, никаких оперативников, которые заваливали персонал каверзными вопросами. И видеть эту суету было по настоящему страшно. Впрочем, как выяснилось позже, мои эмоции и чувства очень сильно разнились с тем, что навалилось на моих друзей.

В отличие от них, я не испытывал страх перед будущим. Не боялся наказания и осуждений. Я волновался за то, насколько качественно мне удалось реализовать задуманное. Переживание было сродни тому, что чувствует студент перед экзаменом.

Но Мишку с Саней натурально трясло. Они рисовали в фантазии самые страшные сцены. Дошло до того, что Мишка гипотетически отправил себя на урановый рудник. Он уже фантазировал о том, как будет защищаться от радиации, как тщательно следить за костюмом и всё в таком духе.

Критический момент наступил, когда следователи вошли в общежитие и принялись вытягивать нас на допрос, одного за другим. Как при этом побледнели лица моих подельников, надо было видеть. И этот страх мог погубить нас быстрее, чем анализ ДНК, если его вообще догадаются сделать. Нужно было срочно вмешиваться, что-то предпринимать.

— Пацаны, — я перешёл на заговорщицкий шёпот, — хорош трястись. Вы себя этим только выдаёте.

— Ага, тебе легко говорить, — буркнул Санёк.

— Мы всё сделали чисто, — уверенно заявил я. — Они ничего не найдут. Если бы мы где-то ошиблись, за нами бы уже пришли.

— Так они и пришли. — Мишка кивнул на двух бойцов ШОКа, что застыли у двери.

— Они пришли не за нами. Никто из них не понимает, что произошло. Но если вы будете бледнеть от каждого вопроса, вас раздавят. Соберитесь и успокойтесь. Мы были в столовой вместе с другими, так что всё ровно.

— А ведь точно, — оживился Санёк. — Нас же вся школа видела.

Парни тут же подобрались. Мишка даже заулыбался. Правда, он быстро скис после того, как его позвали на допрос. Но болезненная бледность уже испарилась с его рожи. Руки больше не тряслись, и в кабинет к следователю он шагнул уверенно. А когда вернулся, сиял, как начищенный самородок палладия.

— Ну чё там? — Саня тут же уселся радом с ним.

— Да фигня, — отмахнулся Косой. — Их интересует, за каким хреном Джонсон полез к страусу во время завтрака.

— Ну? А ты чё сказал?

— Ну как… правду, — приосанился Косой, нарочно действуя на нервы приятелю. — Всё как на духу.

— Ты дурак, что ли? — Саня слегка отстранился от него. — Какую ещё правду?

— Что это мы его туда заманили, чтобы убить, — зашептал Мишка.

— Ты что, совсем идиотина?! Да я тебя сейчас пришибу, дебил! — Саня подскочил и угрожающе навис над другом.

— Ха-ха-ха, — грохнул от смеха Косой. — Ты бы видел сейчас свою рожу! Ой, не могу, ха-ха-ха...

— Конченый, — буркнул приятель и устало отмахнулся.

— Давай серьёзно, — спросил я и без тени улыбки посмотрел Мишке в глаза.

— Да ничего я не сказал, — ответил он, утерев слёзы, которые выступили от смеха. — Ничего не знаю, ничего не видел. О случившемся узнал как и все: во время объявления, что уроков сегодня не будет.

— И всё? — Санёк с недоверием уставился на него.

— Не совсем. — Мишка сделался серьёзным. — Они в курсе, что у нас был конфликт.

— А вот это плохо, — будто действительно понимая, в чём беда, заявил Саня. — Они теперь за нас ухватятся.

— Чушь, — отмёл домыслы я. — У Джонсона со всей школой конфликт.

— Кстати да, — закивал Косой. — Об этом они тоже сказали.

— Прям так и сказали? — не поверил Санёк.

— Короче, когда меня привели, я какое-то время сидел в коридоре. Там у двери двое в форме общались. Один так и сказал, что этот покойничек — тот ещё тип. Мол, от него весь интернат плакал. Никому прохода не давал. А ещё он его мудаком назвал. И сказал: наверняка этот придурок хотел выпустить страуса, чтобы устроить очередной переполох.

— Ладно, всё, — осадил приятелей я. — Не расслабляемся и не рассказываем ничего лишнего. Отвечаем только на тот вопрос, который задали. Ничего сами не придумываем и не добавляем. Ясно?!

— Да, да, — закивали оба.

Напряжение их точно отпустило. И даже не ясно, что в тот момент было опаснее. В расслабленном состоянии ещё проще сболтнуть лишнего. Так что я всячески старался держать их в тонусе. Единственное, что меня действительно напрягало, это отсутствие возможности сказать всё то же самое Дашке. Я даже понятия не имел, в каком она сейчас состоянии. Не исключено, что она уже вовсю сдаёт нас, выкладывая каждый этап проделанной работы.