Исповедь смертного греха - Вальтер Макс - Страница 8

— Тебе что, особое приглашение нужно?! — прогремел грубый голос, от которого загудело в голове. — Бегом к черте!

Осмотревшись, я понял, о какой именно черте идёт речь. Она проходила по всей длине помещения, как раз у подножия наших коек. И у неё уже выстроились все, кроме нас троих. Мишка всё ещё хлопал глазами, силясь понять, чего от него требует орущий воспитатель. Санёк оказался более сообразительным и уже успел занять своё место, ориентируясь на остальных пацанов. Я тоже подскочил и замер возле линии на полу.

Как только мы выстроились, по залу пролетел дрон, буквально на секунду замирая перед каждым. Видимо, сканировал наши лица и отмечал присутствующих.

— Тридцать минут на утренний туалет, затем завтрак, — бросил Семён Николаевич и покинул общагу.

Пацаны гуськом потянулись к санузлам, которых здесь было четыре. Располагались они в начале и конце помещения напротив друг друга. Они же являлись и туалетом. Слева по стене тянулся ряд умывальников, справа — кабинки с унитазами. Их нам показали ещё вчера. Ну как показали… Воспитатель просто махнул рукой со словами: «Там туалет и умывальники». Остальное мы уже изучили самостоятельно.

Открыв замок на тумбочке, я выудил из него зубную щётку, пасту и мыло. Из шкафчика забрал полотенце и потянулся вслед за остальными. Мишка пристроился сзади, Санёк вышагивал впереди. Первым делом я нырнул в кабинку туалета и опустошил мочевой пузырь, а когда вернулся к раковине, на которой оставил принадлежности для гигиены, таковых там не обнаружил.

— Эй, ты видел, кто взял мои вещи? — Я толкнул локтем пацана, который усердно начищал зубы.

— Му-у, — покачал головой он, хотя я был уверен в обратном.

Ну не мог он этого не заметить. Он как раз умывался, когда я положил рядом свои мыльно-рыльные. Значит, просто не хочет говорить или сам стащил. Но зачем? Это же не вот какой дефицит. Как я понял, у всех здесь всё одинаковое. Выходит, это проверка на вшивость.

— Эй, кто мои вещи взял?! — послышался возмущённый голос Мишки с другого конца.

— Здесь твоего ничего нет, — прозвучал наглый ответ. — Всё казённое, а значит, общее.

Несколько пацанов заржали. Однако бо́льшая часть отстранилась, словно предчувствуя беду. Тот парнишка, что яростно начищал зубы, быстро сплюнул в раковину пену, прополоскал рот и поспешил ретироваться.

Вокруг Мишки уже образовался вакуум. Ребята расступились, освобождая пространство для представления. Из кабинки как раз выскочил Санёк и замер, глядя на немую сцену.

— Что случилось? — тут же спросил у меня он.

— Кто-то забрал наши вещи, — ответил я.

— Мои на месте. — Саня покосился на умывальник.

— А вот мои и Мишкины — исчезли, — констатировал я и шагнул вперёд.

Пацаны, что затеяли конфликт, явно были старше нас, да ещё и крупнее. Тот, что ответил Мишке, смотрел на нас с нескрываемым вызовом. Он ожидал развития ситуации и, вероятнее всего, был настроен на драку. У него за спиной стояли пятеро его дружков. Тоже из старших. На лицах застыли кривые ухмылки, а во взглядах читалось пренебрежение.

— Пойдём отсюда. — Я дёрнул Мишку за руку. — Вечером скажем воспитателю, нам новые выдадут.

— Ого! — Задира не стал спускать дело на тормозах. — Глянь, пацаны, да у нас тут стукачи завелись, по ходу?

Я не стал заострять внимание на его словах, всё ещё надеясь избежать драки. Ну, или в нашем случае — избиения. Я уже давно понял, к чему весь этот цирк.

Но Мишка решил иначе.

— Никуда я не пойду, пока эти уроды не вернут мои вещи! — выкрикнул он и вырвал из моих пальцев свою руку.

— Ты кого уродом назвал, щенок! — с хищным оскалом навис над ним старший.

— А ты кого в стукачи записал?! — шагнул навстречу Мишка.

Меня отчего-то из внимания вычеркнули. Видимо, посчитали слабым или решили оставить на закуску. Но в этом была их критическая ошибка. Пока они с Мишкой сверлили друг друга взглядом, я уже действовал так, как меня научил отец. Он всегда говорил: если конфликта не избежать — бей первым.

И я ударил.

Противник был крупнее меня и, скорее всего, физически сильнее. Но строение человеческого тела одинаково, независимо от звёздной системы и того, где он живёт или родился. Различие может быть только в росте из-за разницы в гравитации. Но тогда я не знал, что от этого зависит не только то, как развивается скелет, но и физические возможности. Я оценивал противника как более сильного, а потому вложил в удар всё, на что был способен. И бил не абы куда, а в точно рассчитанное место, как когда-то показывал отец. Под правое подреберье, в печень.

Удар вышел звонким, словно я нанёс его по куску мяса. А в наступившей тишине в момент полного напряжения и накала ситуации он прозвучал подобно раскату грома. Буквально на секунду все замерли, не ожидая подобного подвоха от мелкого новичка, который ещё минуту назад собирался трусливо сбежать от драки. А затем мой противник рухнул на пол и, выпучив глаза, захрипел. Его рожа покраснела, а помещение наполнилось едким запахом дерьма.

— Валим отсюда! — тут же рявкнул один из его прихвостней, и вся толпа, включая любопытных, в мгновение ока вылетела из санузла.

А мы так и остались втроём возле поверженного противника, который корчился на полу в обосранных трусах.

Но счастье длилось недолго. Помещение взорвалось визгом сирены, а через мгновение за дверью раздался топот множества ног. Не успели мы даже опомниться, как в туалет ворвался воспитатель в окружении охраны.

— Врача, быстро! — мгновенно оценил ситуацию он. — Никого сюда не пускать!

Нас оттеснили к стене. Один из охранников выскочил за дверь, откуда донеслось его сбивчивое бормотание.

— Кто?! — навис над нами Семён Николаевич.

— Я, — честно признался я и шагнул вперёд. — Но он первым начал. Вещи наши украл.

— Дебилы, вашу мать! — выдохнул он и зачем-то приложил два пальца к шее задиры. — Семёнов, где врач?!

— Вызвал, — сунулся в проём вышедший наружу охранник. — Сказала, сейчас будет.

— Пусть поторопится! — засуетился воспитатель, продолжая осматривать задиру. — Кажется, у него разрыв печени. Пусть готовит операционную капсулу.

— Охренеть! — Охранник выпучил глаза и скрылся за дверью.

— Этих троих — ко мне в кабинет, — указал на нас воспитатель. — Остальным скажите, чтобы на завтрак шли. Откуда вы только взялись на мою голову...

***

Просторный кабинет заливало солнечным светом, от которого всё ещё слезились глаза. После мрачных тоннелей нашей колонии мне всё никак не удавалось к нему привыкнуть.

— Да уж, весёленькое утро выдалось, — хмыкнул Санёк.

— Не, ну ты видел, как он его? — оживился Мишка, который всё ещё пребывал на пике эмоций. — Ха! — и готов громила. А ты видал, как он обосрался? Ха-ха-ха, да его теперь даже мелкие чмырить будут.

— Закрой рот, — сухо попросил я. — За каким хреном ты вообще на него огрызаться начал?

— Костян, да всё он правильно сделал, — заступился за приятеля Санёк. — Если бы он слабость показал, его бы до конца дней шпыняли. А теперь они знают, что мы — сила.

— Они ответят, — покачал головой я. — Может, не сразу, но обязательно попробуют отомстить.

— Значит, мы будем к этому готовы. — Мишка упрямо вскинул подбородок, и его левый глаз укатился к переносице.

— Хорошо, если так, — буркнул я. — Ещё неизвестно, что с нами теперь воспитатель сделает.

— Ну, поди, не убьёт, — резонно заметил Санёк. — Кстати, где он? Сколько его тут ждать можно?

— Интересно, как там у Дашки дела? — вздохнул Мишка. — Она там совсем одна. А вдруг её тоже кошмарить будут?

— Кто? Там же одни девчонки, — усмехнулся Санёк.

— Девчонки, — согласился Косой. — А ты в курсе, что они гораздо жёстче мальчишек?

— Да ладно, Дашка у нас — кремень, её голыми руками не возьмёшь, — отмахнулся Саня и вдруг ощерился во все тридцать два. — А прикинь, она сейчас тоже в кабинете воспитателя сидит? За то, что половину общаги избила.