На пути к власти 2 (СИ) - Птица Алексей - Страница 30

Я велел своим ждать, а сам направился к двери. Адъютант, молоденький лейтенант с едва пробивающимися усиками, преградил мне путь.

— Вы к кому, сеньор?

— К полковнику Моралесу, — протянул я письмо падре Антонио. — По личному делу. От падре Антонио де Ланда, настоятеля монастыря Сан-Франциско в Мериде.

Лейтенант взял письмо, повертел в руках, зачем-то понюхал, потом кивнул.

— Обождите.

Он скрылся за дверью, а я остался ждать, разглядывая толпу просителей. Минут через пять лейтенант вернулся.

— Полковник вас примет. Проходите.

Я вошёл.

Кабинет полковника Моралеса оказался просторным, но обставленным по-спартански. Большой стол, заваленный бумагами, несколько стульев, карта Юкатана на стене, исчёрканная красными и синими пометками. В углу массивный сейф, на котором стояла бутылка текилы и два стакана.

Сам полковник сидел за столом и при моём появлении поднял голову. Это был мужчина лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами, густыми усами и тяжёлым взглядом человека, привыкшего командовать. Мундир сидел на нём безупречно, хотя и был порядком потёрт на локтях.

— Дон Эрнесто де ла Барра? — спросил он, не поднимаясь.

— Так точно, полковник.

— Садитесь! — он указал на стул напротив. Давайте ваше письмо!

Я протянул ему картонный конверт с тремя сургучными печатями, опечатанные печаткой падре Антонио, вскрыв которые, полковник погрузился в долгое чтение, ничем не выдавая своих мыслей и эмоций. Наконец, прочитав, он поднял на меня глаза.

— Падре Антонио пишет, что вы человек надёжный и что вы привели отряд. Где он?

— Ждёт на улице, полковник. Тридцать пять человек.

— Тридцать пять? — Моралес приподнял бровь. — Это неплохо. Для начала. Вооружены?

— Вооружены, полковник. У каждого винтовка либо револьвер. Плюс… — я запнулся, — плюс у меня есть кое-что ещё.

— Что именно? — в глазах полковника мелькнул интерес.

— Митральеза. Двадцатипятиствольная, системы Реффи. Французская, ещё с войны с императором.

Моралес откинулся на спинку стула и расхохотался. Смех у него оказался густой, раскатистый, совсем не соответствующий суровому облику.

— Митральеза! — проговорил он сквозь смех. — Чёрт возьми, парень, ты меня удивил. Я тут уже год воюю с этими индейцами, и единственная артиллерия, которую я видел, это пара старых пушек, из которых стрелять страшно: разорвёт к чёртовой матери. А ты притащил митральезу!

— Она в отличном состоянии, полковник. Я лично проверил.

— Верю, верю. — Моралес успокоился, но в глазах его всё ещё плясали смешинки. — Падре Антонио зря писать не будет. Если он за тебя поручился, значит, ты того стоишь.

Он помолчал, разглядывая меня.

— Сколько тебе лет, парень?

— Восемнадцать, сеньор полковник.

— Восемнадцать, — повторил он. — А уже командуешь отрядом. И митральезу привёз. И, судя по письму, три покушения пережил. — Он покачал головой. — Ты либо везунчик, либо действительно талант. Посмотрим.

— Я готов доказать делом, полковник.

— Это хорошо. — Моралес поднялся и подошёл к карте. — Смотри сюда.

Я подошёл к карте. Полковник ткнул пальцем в точку к востоку от Вайядолида.

— Здесь сейчас основные силы майя. Тысячи две, может, больше. Сидят в джунглях, как обезьяны, и вылезают только когда нападать собираются. Мы их уже месяц выкуриваем, и всё бесполезно. Они знают каждую тропку, каждый овраг. Наших солдат режут пачками, а сами уходят безнаказанно.

Он повернулся ко мне.

— У тебя отряд из индейцев, я правильно понял?

— Да, полковник. Чистокровных майя. И несколько метисов.

— Это хорошо, — кивнул Моралес. — Очень хорошо. Твои люди знакомы с джунглями не хуже тех, с кем мы воюем. Может, даже лучше. Я дам тебе проводника, который знает те места. И дам тебе задание.

— Они не знают джунглей, сеньор полковник, в нашей местности есть только сухие леса, которым до джунглей очень далеко, но климат они переживут хорошо.

Он помолчал, потом продолжил.

— Понятно, но всё равно, раз ты их привёл, значит, они будут воевать. К западу от основного лагеря майя есть деревня. Называется Чикинцот. Там, по нашим данным, находится база снабжения. Склады с оружием, продовольствием, патронами. Если её уничтожить, индейцы останутся без припасов на месяц, а то и больше. Это даст нам время для большого наступления.

— Вы хотите, чтобы я это сделал?

— Да. — Моралес посмотрел мне прямо в глаза. — Это опасно. Очень опасно. Если попадёшься… индейцы не берут пленных. Ты это понимаешь?

— Понимаю, полковник.

— И всё равно согласен?

Я усмехнулся.

— Я затем сюда и приехал, полковник. Воевать.

Моралес снова расхохотался, хлопнул меня по плечу.

— Молодец! Мне такие нужны. — Он вернулся к столу, открыл ящик и достал пухлый конверт. — Здесь деньги на первое время. Жалованье твоим людям за месяц. Немного, пятьдесят песо, больше не дам, считай их скорее подъёмными, чем зарплатой. И ещё, вот расписка на получение патронов со склада. Бери сколько нужно, не жадничай.

— Благодарю, полковник, но боюсь, что нужных мне патронов найдётся у вас немного.

— Посмотришь, сколько найдёшь, все твои! — он протянул мне конверт. — Завтра утром приходи, познакомлю с проводником. А сегодня располагайся. В городе есть постоялый двор, «Эль Камино Реаль». Скажешь, от меня, дадут комнаты для твоих людей и место для лошадей.

Я взял конверт, поклонился и направился к двери.

— Эрнесто! — окликнул меня Моралес.

Я обернулся.

— Береги себя, парень. Такие, как ты, нужны не только мне, но и всей Мексике. — Он помолчал и добавил, — и за митральезой смотри в оба. Если она и правда так хороша, как ты говоришь, она нам всем пригодится.

— Будет в целости, полковник, — ответил я и вышел.

На улице меня ждали мои люди. Пончо подошёл первым.

— Ну что, сеньор?

— Всё в порядке, — ответил я, вскакивая в седло. — Едем на постоялый двор, оттуда на склад за патронами, а завтра выезжаем сразу на задание. С места в бой, не знаю, насколько оно сложное, но скорее всего, непростое уж точно.

Этот день и следующий я потратил на то, чтобы выбить со склада положенные нам патроны. Казённая машина работала медленно и скрипуче, как старая мельница: требовались подписи, печати, разрешения, а потом ещё раз подписи. К вечеру первого дня у меня сложилось впечатление, что проще раздобыть патроны у контрабандистов, чем дождаться милости от интендантов. Но к исходу второго дня мы всё же получили три ящика с винтовочными патронами и два ящика с револьверными. Мало, конечно. Очень мало. Но хоть что-то.

Люди мои тем временем отдыхали от дороги. Кто спал, кто чистил оружие, кто просто валялся на солнышке, благо сезон дождей только подошёл к концу, и погода установилась ясная и тёплая. Я разрешил небольшие отлучки в город, по двое, ненадолго и только тем, кому доверял. Себастьян тут же увязался в таверну, Пончо предпочёл остаться при лошадях.

На третий день утром к нам явился проводник.

Его привёл молоденький лейтенант из штаба полковника Моралеса, тот самый, с усиками. Проводник оказался индейцем, чистокровным майя, каких я уже успел насмотреться в своих краях. Невысокий, коренастый, с лицом, похожим на вырезанную из дерева маску, непроницаемым, тёмным, с глубокими морщинами вокруг глаз, которые смотрели на мир с древним, вековым спокойствием. Одет он был в простую белую рубаху и холщовые штаны, на ногах сандалии из сыромятной кожи, через плечо длинный мачете в ножнах.

— Это Мачати, — сказал лейтенант, даже не потрудившись спросить у него имя. — Лучший проводник во всей округе. Он проведёт вас куда сказал полковник, — и уехал, оставив нас с индейцем наедине.

Мачати молчал. Я молчал. Мои люди молчали. Несколько минут мы стояли и смотрели друг на друга, пока Пончо не подошёл и не заговорил с ним на том гортанном наречии, которым пользовались индейцы в наших краях. Я не понимал ни слова, но видел, как лицо Мачати чуть смягчилось, как в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.