Пасечник 2 (СИ) - "mrSecond" - Страница 2

Колдырь стоял, опершись на стол двумя руками, буравя егеря мутным взглядом и ароматизируя атмосферу волнами чесночно-сивушного перегара. Потом потянулся одной рукой к мундиру, к наградам. Это было уже слишком.

Иван взял в руки чашку с остатками кофе, а другой ухватил колдыря за шиворот. Одно движение, и пьяная морда врезалась в центр пластиковой столешницы и, проломив её, вышла с другой стороны. Мордобоец попытался мотнуть головой, но вышло не очень: острые обломки пластика впились в шею. Снять украшение мешали уши.

Колдырь взвыл, бросился за помощью к приятелям. Те, закономерно уворачиваясь от столовых ножек, отскочили в стороны, и мужик угодил столом в витрину. Зазвенело стекло, на другой стороне площади засвистели свистки стражей, всполошился кабатчик, выскочил из-за стойки и побежал почему-то не к хулигану и бузотёру, а к Ивану. Тот как раз перехватил чашку с остатками кофе в правую руку и одним глотком прикончил остатки. Скривился вновь и швырнул опустевшую чашку в руки подбегающего кабатчика. Тот автоматически поймал посудину и остановился, сбитый с курса.

— Ну и гадость ты варишь! — всё ещё морщась, сообщил Терентьев. — За такое даже деньги брать должно быть стыдно, а ты полтинник слупил. Ноги моей больше не будет в твоём гадюшнике. И всем знакомым расскажу, что за мерзость у самого вокзала водится. Тоже мне, визитная карточка столицы.

Тем временем собутыльники колдыря тихо-тихо растворились в пространстве.

— Что случилось? — подбежали стражи.

— Вот он! — тыкнул пальцем в Терентьева кабатчик. — Он мне пол заведения разнёс! Убытков тыщи на две, одно стекло полторы стоит!

— Кто таков? — как можно грозней рыкнул страж.

— Что у вас за манера такая — рычать на добропорядочных граждан? — спросил в ответ Иван. — Терентьев я, помещик Селезнёвского уезда. Приехал в Академию поступать, зашел чашку кофе выпить, а у вас тут алкоголики на людей кидаются.

Страж повернул голову в сторону кабатчика. Тот, с кофейной чашкой в руках, закивал и подал некий знак: мол, в долгу не останусь.

Страж вновь взглянул на егеря, произнёс укоризненно:

— Нехорошо, ваше благородие. Только приехали, и уже буянить взялись. Возместить ущерб требуется.

— А этот что? Так и уйдёт? — кивнул Иван в сторону колдыря со столом на голове.

— А он — лицо пострадавшее, сразу видно, — объяснил страж. — сами посмотрите.

Терентьев посмотрел. Ещё два стража пытались снять стол с головы колдыря. Тот жалобно вскрикивал:

— Ос… Осторожней! Шея! Ухи! А-а-а!

— Скажите, любезнейший, — не слишком уважительно поинтересовался Иван. — здесь, в Волкове имеется инфор, посвященный общественному питанию? Кафе, ресторанам, кабакам и прочим трактирам?

— Разумеется, — кивнул страж.

— Непременно пропишу там, чтобы граждане столицы и гости города стороной обходили этот вертеп. Раз уж здесь алкашню привечают, пусть их и обслуживают.

— Заплати сперва! — встрял кабатчик. — Тоже мне, писака!

— Заплачу. После полноценного разбирательства. Вот сейчас дознаватель прибудет и во всём разберётся.

— Какой дознаватель? — встревожился страж.

Кабатчик тоже насторожился.

— Обыкновенный, — пожал плачами Терентьев.

— Старший дознаватель Разбойного приказа Колюкин! — раздалось за их спинами. — Что здесь происходит?

— Вот, — робко доложил страж, — разбираем жалобу господина…

Он вопросительно взглянул на кабатчика. Тот замотал головой, и даже выставил перед собой руки, отгораживаясь от каких-либо жалоб.

— Ничего подобного, — преувеличенно бодро заявил он. — Произошло досадное недоразумение.

— А как же две тыщи ущерба? А как же полторы за витрину? — напомнил Терентьев.

— Что-о?

Колюкин даже развернулся к кабатчику.

— Ни-ичего! — принялся пятиться работник общепита. — Никаких претензий!

— А вы? — круто развернулся дознаватель к стражам. — Почему не пресекли вымогательство? Сами решили в долю войти?

— Никак нет, господин старший дознаватель!

— В таком случае, марш на посты!

Патрульные стражи скрылись из виду в считанные секунды.

— Идемте, Иван Силантьевич, — пригласил Колюкин. — Думаю, здесь нам будет неуютно.

— А я! — возопил резко протрезвевший колдырь.

Иван подошел к нему, резко надавил на обратную сторону столешницы. Затрещал ломающийся пластик, взвыл пьяница. Стол, выворачиваясь острыми лепестками, дошел до пояса забулдыги, плотно прижав его руки к телу.

Егерь нажал ещё раз, и стол опустился до колен. Теперь в плену мебели оказались ноги, зато руки освободились.

— Дальше сам. Не сумеешь — твои проблемы, — сказал Иван, подхватил сундучок, баул и лом и пошел следом за дознавателем.

Колюкин прихал на встречу на казённой машине. Он катил по Волкову и внимательно слушал рассказ Ивана.

— Значит, внутри каждой икринки монстр? — переспросил он в самом конце.

— Именно. Я не знаю, как долго можно сохранить это яйцо, не знаю, как быстро вылупившаяся тварь достигнет взрослых размеров. Не знаю, чем и как её нужно откармливать. Я даже не знаю, что хотел продать тот парень и за что его убили. Но хочу, чтобы соответствующие Приказы были в курсе вероятной опасности. Меня слушать, сами понимаете, не будут. А вот вас точно послушают. Хотя бы насчёт жабы с икрой узнают — уже польза. Вы ведь понимаете возможную опасность от таких икринок!

— Еще бы, — вздохнул дознаватель. — По-хорошему, такие вещи лично князю докладывать нужно, да из первых рук, чтобы глухих телефончиков не случилось, и чтобы дополнительные вопросы задать было кому.

— Мне бы сперва Академию посетить, — заметил Терентьев.

— Не бойтесь, вон ваша Академия, — сыскарь неопределённо махнул рукой, — сейчас подъедем. Да и мне сперва надо информацию вашу соответствующим службам определить, и только потом князю на доклад проситься.

— Скажите, а Горбунов, которого вы с собой увезли, он что-нибудь рассказал об Аномалиях?

— Этот ваш Горбунов ничего не рассказал. Подох, собака. Слюна волков попала в царапину. Через час жар, бред, пена изо рта и прочие симптомы, а через два — подох.

— Жаль, он мог знать многое. И главное — кто его вместо Свиридовых на это место пристроил.

— Даже так? — встрепенулся Колюкин.

— Мне дед Черняховский, бывший Свиридовский управляющий, рассказывал, как было дело. Я мог бы поверить в случайный прорыв тварей, если бы на моих землях такой пакости не случилось.

— А где сейчас этот дед? Жив? — заинтересовался Колюкин.

— Жив, ко мне в слуги попросился. В усадьбе моей живёт, в Терентьевке.

— Очень хорошо. Мне бы с ним побеседовать.

— Скажите, когда соберетесь, я предупрежу своих. И Черняховскому особо накажу, чтобы на вопросы отвечал без утайки.

— Это будет очень полезно.

Дознаватель остановил машину у изящных кованых ворот.

— Вот Академия. Вам вон в ту калитку справа. Смотрите, как раз и дождик закончился. Успевайте добежать, покуда вновь не начался.

— До свидания, Анатолий Борисович.

— До свидания, Иван Силантьевич.

У калитки рядом с воротами Академии Иван отыскал обычную и привычную кнопку домофона. Надавил и спустя пару секунд услышал механический монотонный голос:

— Назовите своё имя и цель визита.

Егерь нагнулся к прорезям, за которыми, очевидно, находился микрофон:

— Иван Терентьев, обучение в Академии.

На этот раз ждать пришлось чуть ли не полминуты. Иван уже хотел нажать кнопку ещё раз, но тут голос прорезался вновь. Проинструктировал:

— Следуйте за маяком синего цвета в административный корпус.

Щелкнул замок, калитка распахнулась и перед Терентьевым повис в воздухе синий огонёк.

Маячок неспешно двинулся над мощёной дорожкой. Иван, подхватив свои вещи, направился следом.

— Поглядите, коллега!

Управляющий Академией повернул экран к сидевшему рядом куратору младшего курса.