Пасечник 2 (СИ) - "mrSecond" - Страница 37

— Дайте мне пять минут, и у вас будет лучший кофе в этом городе! — гордо вскинул голову хозяин и молниеносно удалился.

— Маша, ты читала вывеску? — спросил егерь. — Что на ней было написано?

— Кофейня Фаббри.

— Надо же! Настоящий итальянец, — хмыкнул Иван. — Есть основания думать, что кофе будет и впрямь шедевром. Странно, что у него в выходной день нет посетителей.

— Наверняка сосед переманивает. Видел? У него вывеска со встроенным артефактом. Там все и остаются.

Егерь нахмурился.

— А ты почему прошла мимо?

И тут же вспомнил и вывеску, и слова, отпечатанные на коричневатой вощеной бумаге. Бумага эта лежала в ателье на блюде под пирожными, стало быть, и пирожные у Зеехофера были оттуда же, из кофейни Фирстова. Ну а дальше всё просто: девочки возревновали друг друга, и Маша ни за что не хотела туда, где брала пирожные Катарина.

— Впрочем, не надо, не отвечай.

Маша с удивлением воззрилась на Терентьева, а тот уже поднялся с места.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

И, действительно, вскоре вернулся.

Маша внимательно глянула на кавалера. Пригладил пятернёй влажные волосы — значит, на улицу выходил. Но колокольчик при этом не брякал — значит, придержал. Чем? Конечно же, магией! Но как изящно! Она ничего не почувствовала. Наверное, такое мизерное воздействие можно зафиксировать лишь если чувствительный регистратор направить в упор на мага. С другой стороны, это выдаёт высочайший уровень контроля, до которого ей самой, третий год упахивающейся на тренировках, ещё далеко. Но что он делал? Спросить?

Тут к столику подбежал господин Фаббри, держа в руках поднос. И сноровисто сгрузил с этого подноса две десертные тарелочки с пирожными, а сразу следом большую кружку кофе для неё и маленькую для Ивана, зачем-то добавив стакан чистой воды. Пожелал приятного аппетита и умчался. Должно быть, на кухню — пирожные готовить.

Маша пододвинула к себе кружку и ахнула. Кажется, даже вслух. На тоненьком слое молочной пены несколькими линиями был изображен котёнок. Она быстро взглянула на Ивана — не насмехается ли. Но тот сидел с блаженным видом, вдыхая аромат кофе из своей маленькой чашечки. Наконец, отпил малюсенький глоток и аж глаза прикрыл от удовольствия. А улыбка-то, улыбка!

Девушка внезапно оробела: она никогда кофия не пробовала. Вдруг не понравится? Но тут же рассердилась на себя: не понравится кофе, ограничится пирожными. И, решив таким образом, принялась за дегустацию.

Маша осторожно пригубила напиток и точно так же, как Иван, невольно прижмурилась: какая вкуснятина! А если попробовать с пирожным? В ателье она, расцапавшись с Катариной, проигнорировала угощение. Но сейчас ничто не мешает наверстать упущенное. Девушка отломила ложечкой небольшой кусочек, отправила его в рот, а в следующее мгновение потерялась во времени и в пространстве.

Очнулась она, когда чашка опустела, а от пирожного на тарелке осталось лишь несколько крошек. Чашка перед Иваном тоже стояла пустой, а сам он глядел на спутницу как опытный гурман на неофита.

— Это было… — Маша поискала подходящее слово, — волшебно! Надеюсь, у нас получится ещё разок-другой выбраться в кофейню.

— И непременно в эту, — как само собой разумеющееся, заявил Терентьев. — Господин Фаббри явно любит своё дело, и наверняка понимает в нём куда больше господина Фирстова.

Тут звякнул колокольчик. В кофейню зашла ещё одна парочка. Хозяин выглянул в зал с огорчением на лице — должно быть решил, что посетители его не дождались, но тут же расцвёл при виде новых клиентов. Крикнул от дверцы:

— Господа, проходите! Выбирайте себе любой свободный столик! Я буду через две минуты.

И вновь скрылся на кухне.

Ровно через две минуты господин Фаббри вновь появился в зале. Пробежал мимо Ивана с Машей, задержался на секунду, шепнул:

— Ваш заказ почти готов.

И кинулся дальше. Улыбнулся основательному серьёзному мужчине, немного полюбезничал с его спутницей, вскоре вынес им заказ и вернулся к первым клиентам.

— Вот ваши пирожные!

Господин Фаббри молниеносно заменил на столе опустевшие тарелки на другие, со свежеприготовленной выпечкой.

— А вот это, — он бережно поставил на стол картонную коробку, — остальные. Как я понимаю, вы хотите забрать их с собой.

— Совершенно верно, — солидно кивнул егерь. — Будьте добры, для завершения вечера приготовить нам две порции кофе по-венски.

— О-о! — хозяин уважительно взглянул на Ивана. — Сеньор большой ценитель кофе!

— Отчасти. И, пожалуйста, помимо шоколада добавьте чуть-чуть корицы.

Вновь звякнул колокольчик. В зал ввалилась большая шумная компания. Господин Фаббри схватился за голову, выпучил, словно от ужаса, глаза, но присутствия духа не потерял. Напротив, его улыбка стала ещё счастливее.

— Господа! Дамы! Проходите, устраивайтесь. Возьмите меню, выберите то, что хотели бы попробовать. Я подойду к вам через минуту.

Маленький итальянец двигался без остановки. То по залу, ловко огибая столики, то на минуту-другую скрываясь на кухне и вновь выбегая в зал.

Он с поклоном выставил перед Иваном и Машей две чашки с горкой взбитых сливок, посыпанных шоколадом. Заявил голосом, не допускающим возражений:

— Это вам за счёт заведения, как лучшим клиентам. Вы всегда будете желанными гостями в моей кофейне! Прошу прощения, но мне нужно бежать.

И через секунду был уже у дальних столиков.

Свежее пирожное и впрямь оказалось безумно вкусным. Намного вкуснее первого, вчерашнего. И, по мнению Терентьева, вкуснее того, что было из кофейни Фирстова. Иван с Машей доели, допили, оставили на столе плату за всё и, прихватив с собой коробку с выпечкой, направились в Академию. Вызванный автомобиль уже ждал где-то неподалёку.

Тут распахнулась дверь, звякнул колокольчик, и меж Иваном и выходом возникла пьяная харя. Терентьев её даже узнал: та самая, которую он воткнул головою в стол в день приезда. Харя прогнусавила что-то хамское и встала, принявши вызывающую позу. Иван передал коробку с Маше и прописал пьяному хмырю в грудь. Хотелось, конечно, в морду, но это дело опасное, можно и прибить ненароком.

Колокольчик звякнул резко и коротко. Дверь распахнулась и тут же вновь захлопнулась. А там, за дверью, что-то сперва загремело, а после плаксиво взвыло. Терентьев, на всякий случай, вышел первым. Придержал дверь, пропуская свою даму, и неприлично заржал. Посреди улицы растерянно топтались двое. А между ними, с надетым на шею столом, завывал давешний забулдыга.

— Что случилось? — полюбопытствовал егерь.

— Дык вот, — отвечали двое. — Мы вот стол несли мимо. Остановились вывеской новой полюбоваться, а этот из дверей выбежал, да сразу башкой в стол, в самую серединку.

— Пропал стол, — с видом опытного специалиста заявил Терентьев. — А этот хмырь уже не первый стол головой ломает. Может, маньяк какой?

Маша, оценив красоту экспозиции, тоже рассмеялась, подхватила егеря под руку и направилась к машине. Уже сделав пару шагов, она спохватилась и оглянулась на вывеску. По висящей над дверью деревянной доске с надписью то и дело пробегали манящие разноцветные сполохи. Ей вновь захотелось окунуться в уютную атмосферу кофейни, но тут Иван потянул её за руку.

— Нам пора. Машина вечно ждать не будет.

— Так вот зачем ты выходил на улицу? — догадалась Маша.

— Ну да, — не стал отпираться егерь.

— Но тебе ведь магией пользоваться нельзя!

— Я и не пользовался.

— И артефакты в вывеску вставлять можно лишь по согласованию с градоначальником.

— А там нет артефактов.

Тут до Маши, наконец, дошло:

— Ты заговорил вывеску!

— Ну да, немного нашептал, но ничего особенного. Вывеска лишь помогает сомневающимся принять решение и войти. А дальше — дело профессионализма хозяина. Впрочем, с этим у господина Фаббри проблем не будет.

В автомобиле, покачиваясь на мягких сиденьях, Маша вспомнила о коробке с пирожными.