Четырнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 32

Или не тронут мальца?

— Гэй, а ну ідзі сюды! (Эй, а ну иди сюда!), — нда, скрытно пройти уже не получилось.

Не дружинник точно. Ни кольчуги, ни меча на поясе. Но мужик здоровый и одет не в рванье.

— Чего тут шаришься? А ну поди сюда? Не тать ли ты? Кто таков?

Вот спрашивается… на какой вопрос отвечать. Коська решил ответить на третий. И вспомнил про Лаконию, где спартанцы жили.

— Нет, — и дальше пошёл, стараясь любопытного и пытливого стороной обойти.

— А ну стоять! Иди сюда! — а сам мужик к земле прирос, корни пустил. Даже полшажка в сторону Касьяна не сделал. Так тому и на руку.

— Некогда, дядечка. Дело у меня важное. Послали меня, — ещё удалось десяток шагов сделать. При этом парень не удалялся от мужика в зелёном зипуне, примерно на одном расстоянии оставался, просто круговое движение совершал зелёного обтекая по дуге.

— Стоять, куда? Кто таков? Кто послал? Какое дело? — Дядька сделал первый шаг к Коське. Расстояние между ними метров пятнадцать.

Теперь опять нужно было ответить на один из вопросов, если на все отвечать то можно и до вечера застрять.

— Нет, — это парень теперь на первый ответил. Ну, наверное, слишком лаконично. Круче царя Леонида.

— Чего нет? Стоять говорю. Глухой что ли? — ещё шаг сделал зелёный. При этом Коська все десять прошёл, расстояние немного, но увеличилось.

— Нет, — а это ответ на вопрос третий, он точно не глухой, раз отвечает этому любопытствующему субъекту. И тут Коська решил просветить хроноаборигена и ответить ему на «Главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого», — Сорок два.

Нет не пошла Москва моя к нему… Коська ускорил шаг, может прокатит и отстанет зелёный от пацана. Шаг, ещё. И тут позади загромыхало. Мужик в сапогах стучал по утоптанной земле, решил догнать паршивца, сволочь эдакая. Чего, вот, надо? Чего докопался на ровном месте?

Обходя этого зелёного, Коська себе успел и сам с десяток вопросов накидать и главный был, а этот персонаж за наших или за немцев? Но теперь выяснять было поздно. Теперь либо бежать, либо… бежать. Не оговорка. Можно было бежать мимо конюшни к гридницкой с той стороны, где ворота и можно с той, где глухая стена. Там ландшафтный дизайнер покреативел, как этот стиль называется, когда ландшафт не приукрашают, а оставляют первозданным? Натургарден? Этот был на сто процентов натургарден. Там выше человеческого роста стояли лопухи двухлетние с созвездием репьём. И стояли так густо, что протиснуться между ними мог только худосочный эльф. Как его красивый новенький тёмно-синий кафтан будет выглядеть после того, как он эту стены репьёв преодолеет, Коська без содрогания и представить не мог. И главное, что когда он эти репьи отдерёт, если жив останется, то таким красивым кафтан уже не станет, не останется. Шёлк, ну, атлас весь будет в зацепах. Жалко. И красивый, и стоит как дом в деревне, вместе с хозяевами.

— Ссука! Ходют тут всякие! — побежал пацан к той стороне, где ворота.

Где этому зелёному угнаться за тренированным парнем. Он дальше нужника не бегал. Хотя… Нет нужников. Дальше вот той рябины не бегал. Шаги стали отставать, и тогда дядька любознательный решил закричать.

— Стас, Фёдор! Стас! Ловите его!

Коська ни Стаса, ни Фёдора не видел. Он пролетел уже пару калиток и половину конюшню, а впереди никого не было. Только в стороне у коновязи возились с лошадями конюхи. Жаль, но именно среди них и находились эти Стас с Фёдором. Услышав крик, они сначала стояли и головами крутили, и у парня уже надежда мелькнула, что пока они поймут, чего ловить, он проскочит мимо. Да уже почти проскочил…

Хрен там. Мужики, наконец, увидели бегущего пацана и двинулись наперерез. Им до него метров десять, а Коське до этого «перереза» все двадцать пять. Правда, если взять вплотную к конюшне, а не по прямой бежать, то расстояния почти сравняются. Парень взял правее и ещё ускорился, хоть ноги быстрее в тяжёлых сапогах кавалерийских и не хотели этого делать. Требовали переобуть их в «адибасы» китайские хотя бы. Конюхи манёвр не распознали сразу и теперь перестраивали навигаторы. Попробуй на полном ходу развернись на девяносто градусов.

— Стас! Держите, уходит! — совсем вдалеке уже прокричал зелёный.

Касьян видел, что конюхи не успевают и уже примеривал лавровый венок олимпийского чемпиона по бегу в сапогах, когда из последних ворот стали выводить огромного в яблоках жеребца. Вели его под уздцы два сразу конюха и один из них, тот что ближе к Коське сразу стал головой вертеть, пытаясь понять, кто тут и за чем бежит. А позади ещё один шествовал. Обложили, демоны.

И Коська решил сыграть на опережение.

— Бежим, там батюшку убивают! За мной! — И пронёсся прямо под носом у вставших конюхов. У тех пока зажигание ещё не сработало. Не бросать же княжеского любимого жеребца? А там батюшку бьют? Да, слыхано ли такое⁈

— Иван, ловите мальца! — зелёный опоздал. Касьян был уже в десяти метрах от раскрывшего рот Ивана, второй, который не Иван, тоже с раскрытым ртом. Про третьего и говорить нечего, он кроме мощного зада… крупа жеребца ничего и не видел. Поздно.

Теперь ещё день простоять, да ночь продержаться. До гридницкой, читай — казармы, оставалось метров тридцать. Она таким же длинным зданием, как и конюшня была выстроена вдоль стены крепости. Здесь вначале не было не души, а вот у противоположного конца целая толпа ратников броуновское движение осуществляла. И опять вопрос насущный у Касьяна назрел. Там дружинники, которые за наших или которые за… повстанцев? Но бежать надо было, некогда вопросы решать. Позади топали. Конюхи, чтоб им пусто было, решили поучаствовать в грандиозном Полоцком марафоне, поддержать честь города, как самой спортивной столицы княжества.

Финишный рывок Касьян предпринял уже на забитых ногах и лёгких, отказывающихся вдыхать кислород, всякую хрень вдыхали, так как кислорода не хватало. И тут подфартило, среди броуновского движения ратников парень углядел знакомое корзно (Это шутка такая у менских ратников. Корзно — это красивый княжеский плащ с оторочкой соболями, а у этого товарища был зайцем оторочен, но носил его дружинник на настоящей золотой заколке, в каком-то бою затрофеиной с немца). Плащ такого травянистого цвета у одного из дружинников князя Остея — Зиновия ни с каким другим не спутать. Правда, так ратника никто не звал, в дружине и при дворе за воем закрепилось прозвище Копчёный. Одна щека у него была обожжена и коричневым таким пятно подтверждала, что прозвище Зиновий за дело получил.

— Копчёный! Копчёный, наших срочно вызывай. Князь Остей зовёт! — еле воздуха на весь крик хватило парню.

Сейчас, дружинник сразу бросился своих строить и проверять, а кто чем вооружён. Не зря же ученик лекаря к ним бежит и кричит. Ну, да, а ещё если помолиться, как следует, то будет тебе счастье, выберут воеводой.

Зиновий никуда не побежал. Сейчас ученик подбежит и всё толком разъяснит, а уж потом…

— Копчёный, наших собирай и пошли в детинец, князь Остей там… м… там, — не говорить же про баррикаду, уж больно тут много всяких ушей непонятных.

Коська добежал и растолковал.

— Наши все тут, а это кто за тобой бежит?

Касьян перевёл дух и обернулся шестеро конюхов приближались к гридницкой. На весь путь у некоторых дыхалки не хватило и они растянулись на целую… вечность.

— Прицепились ко мне. Не знаю, чего им надо? Зиновий, собирай ратников и пошли быстрее к детинцу, нету времени. Это команда князя Остея, велел шибко торопиться.

— А ну, ты кто таков⁈ — Иван этот добежал наконец до Коськи и хотел его за ворот красивого синего кафтана схватить, но парень присел и шмыгнул за спину Копчёного.

— А ты кто таков⁈ Чего от нашего лекаря надо⁈ — вот другой калибр. Копчёный не с ляха Сбышека размерами, но метр восемьдесят точно есть, и порыв конюха Ивана разбился о его широкую грудь, затянутую в бахтерец, как Днепр о Каховскую плотину.